А. Соло – Время драконов (страница 55)

— Так надо, Вигор, — терпеливо ответила ему мать. — Лучше вы оба посидите без сладкого, но вернётесь домой, не переломав ног.

— Кому их ломать-то, — фыркнул озорной малец. — Меня ты по сумеркам со двора не пускаешь, а остроухий видит впотьмах лучше кошки.

Матушка нахмурилась и сказала сыну строго:

— Не зови Олвэсандо остроухим, Вигор.

— Но он ведь такой и есть. И я только дома его так зову, — Вихрь уже знал тогда, что странные уши брата почему-то пугают чужих людей. — А на улке не буду.

— Никогда не зови. Забудешь, оговоришься — а люди запомнят, и будет нам всем беда.

Мать оказалась права, однажды именно так и случилось. Это был первый раз на памяти Вихря, когда их выгнали из села.

Второй раз их выгоняли уже из маленькой горной деревушки в кантоне Тоамна: преподобный, посещавший затерянную в скалах долину от силы раз в год, услыхал от пришедших к благословлению иноземные имена. Наученная горьким опытом, Одри переселилась в кантон Нильворечье и назвалась среди людей Одаркой. Сыновья её тоже сменили имена на привычные жителям берегов Нильва.

Но где бы они ни селились, Олеш всегда уходил из дома на закате дня и допоздна гулял один. А мать, ожидая его, вешала за воротами фонарь с горящей свечой.

— Не надо его удерживать и бранить, — грустно объясняла она повзрослевшему Вихрю. — Сыну эльфа тесно среди людей. Однажды свет Звёзд поманит, и Олеш уйдёт насовсем. С грядущей разлукой я давно смирилась, об одном лишь молю Единого: пусть мальчик прежде успеет вырасти и окрепнуть. Пусть он видит, что его ждут дома. Может, свет, горящий у моего порога, убедит его не спешить…

Но сегодня некому было зажигать фонарь: Одарки не стало, а Вихрь забыл обо всём, завертевшись среди домашних хлопот. Вспомнив же, до последнего тревожился: увидит ли Олеш условленный знак? А увидев, захочет ли возвращаться? И что скажет, узнав, чем закончилось эльфово колдовство?

На дороге послышались лёгкие шаги. Вихрь узнал их, даже не видя идущего, и не ошибся. Действительно, миг спустя из темноты вынырнула худенькая фигурка Олеша.

— Ты чего здесь сидишь? — спросил он удивлённо. — Холодно ведь.

Вихрь пожал плечами:

— Проветриться захотелось.

— Я думал, у нас гости.

— Так-то да. Но знаешь, мне с ними одному неловко. Они ведь эльфы, а я — простой свинопас…

— Думаешь, тебя это по-особому защищает от холода и голода? — улыбнулся Олеш. — Но я-то не свинопас, и верно, потому очень замёрз и хочу есть. Пойдём скорее в дом.

Скинув в сенях капюшон и поношенную войлочную куртку, Олеш поспешил к умывальнику. «Замёрз этот остроухий, жди», — усмехнулся про себя Вихрь. Его самого даже мысль о том, чтобы тянуть сейчас руки под ледяную воду, вгоняла в дрожь. Однако он тоже скинул безрукавку и уличные поршни, привычно сунул ноги в домашние чуни и только после открыл дверь в избу. Из-под плотной занавески потянуло приятным живым теплом, а заодно стал слышен разговор, который вели гости.

— Ух, ну и смелый же ты, мастер Кай! И ты прям сжёг эту деревянную страшилину в головешки? — с восторгом спросила узкоглазая Яси.

— Можно сказать и так, — скромно отозвался эльф. — Мне пришлось выстоять против всех атак её помощниц и уничтожить её саму. Она заслужила подобный конец. Но, к сожалению, я задел огнём другие деревья, что совсем не понравилось их хозяйкам. В отместку они доставили мне немало хлопот.

— Надо было и их огнём! — воскликнула девчонка боевито.

Но маг не спешил соглашаться. Некоторое время в комнате стояла полная тишина, а затем Кайрин произнёс спокойно и твёрдо:

— Нет, Яси. Даже магам не следует нарушать законы равновесия. Деревяницы не хотели моей смерти, они лишь пытались защитить деревья. Мне очень жаль, что я погорячился и начал сражаться с ними, ведь в результате роще причинён немалый вред. И я намерен исправить его. Завтра надо будет снова сходить на поляну, чтобы убрать с неё обгорелые стволы. Лучше всего развеять их пеплом по земле. Пусть послужат удобрением новым растениям. Кроме того, я планирую принести с пустыря за селом молодой подрост и посадить его взамен погибших деревьев. Всё равно на пустыре эти юные деревца съедят овцы, а в роще они будут жить и станут приютом для деревяниц. Новых или тех, кого я лишил домов.

— Рубить надо всех этих тварей, под корень, — хмуро сказал Вихрь, перешагивая через порог. — Вот, знакомьтесь: это Олеш. Олеш, это вой Утарион, ночная эльфа Тис и девица Яська из северной степи. А это — мастер Кайрин, эльфий маг. Он пытался вылечить нашу матушку, да только ничего не вышло: деревяница помешала. Вы тут… давайте сами. А я пойду, воды натаскаю, чтоб нам поутру с пустой колодой не сидеть.

С этими словами Вихрь впихнул в избу Олеша, а сам, подхватив из-под лавки топорик, отпрянул обратно в сени и закрыл за собой дверь.

Утарион кинул взгляд в оконце и увидел, как их хозяин вышел на двор, опробовал остроту топора ногтем, затем нахлобучил пониже шапку и решительно двинулся к воротам. «Интересно, с каких это пор люди за водой ходят ночью. И без вёдер, но с топором, — подумал эльф. — Что-то тут не так. Надо проследить за парнем». Он поднялся с лавки, взял своё копьё и сказал:

— Мне нужно пройтись. И я, скорее всего, надолго.

— Куда это он? — удивлённо спросила Яси, едва за Утарионом захлопнулась дверь. — Да ещё и надолго… Живот, что ли, прихватило?

— Мне кажется, тут что-то другое: в отхожее место можно и без копья, — ответила Тис.

— Не нужно беспокоиться, — добавил Кайрин. — Утарион — взрослый, самостоятельный эльф, он знает, что делает. Едва ли ты поможешь ему, если будешь зря тревожиться. Лучше позаботься о том, чтобы накормить Олеша.

— Ой, точно, — спохватилась Яси и поставила на стол ещё одну миску. — Садись скорее, пока горячее.

— Благодарю, дева из северной степи, я не голоден, — ответил паренёк взволнованно. — Мастер Кайрин, позволь мне прежде узнать, что случилось. Из слов Вихря я понял, что исцеление не удалось. Но как именно подействовали чары? И что изменило вмешательство деревяницы? Матушка будет жить? Есть ли хоть малая надежда на её выздоровление?

В глазах Олеша Кайрин увидел одновременно и тревогу, и робкую веру в лучшее. Маг вздохнул виновато и жестом предложил ему сесть. Олеш послушно опустился на лавку. Собравшись с духом, Кайрин сказал:

— К сожалению, вести не будут добрыми. Я привязал болезнь несчастной женщины к дереву и пытался выжечь её вместе со стволом, но в самый последний момент привязка оборвалась. Точнее, была оборвана деревяницей, явившейся из рощи. И я не успел её остановить, вмешательство оказалось внезапным и слишком сильным. Конечно, для тебя это слабое утешение, а для меня — плохое оправдание, маг должен быть готов к подобным неожиданностям… Но уж что вышло, то вышло, прости. Я отомстил лесной гадине в честном поединке, забрав жизнь за жизнь, пусть даже Одарку это и не вернёт.

— Одри, — еле слышно поправил его Олеш. — Одри Локк из замка Андо Никсэ. Это было пустое поветрие? — Кайрин кивнул. — Как несправедливо…

И Олеш замер, опустив в пол погасший взгляд. Щёки его сделались бледными, точно лунный свет. Тис осторожно положила ладонь мальчику на плечо, Яси протянула кружку с водой, но он ничего вокруг не замечал.

— Не дай грусти победить тебя, — сказал Кайрин серьёзно. — Эльф должен всегда сохранять в сердце надежду. Возможно, теперь твоя матушка на пути в лучший из миров.

— Ах, если бы, — прошептал Олеш. Дрожащей рукой он взял у Яси кружку и сделал первый глоток. Тис кивнула удовлетворённо: жизнь продолжается, душа мальчика вновь обернулась к земным делам.

— Скорее всего, так и есть. Ведь люди — вечные странники, — заметила дроу мягко.

— Но почему Беркана вмешалась, не позволила лечить? Она ведь дала согласие, когда я попросил приютить больную матушку в её роще, даже обещала помощь!

— Поди пойми, что творится в голове у волшебных существ, — вздохнула Яси.

Кайрин встрепенулся.

— Мне кажется, я знаю, в чём дело. Деревянице зачем-то понадобился принадлежавший Одри знак Единого. Я нашёл эту вещицу, забрал её и собираюсь тщательно изучить. Она не так проста, как кажется на первый взгляд: в её магической ауре я чувствую сходство с той, что исходила от рыцарей, разрушивших деревню гноллов.

— Могу я взглянуть на оберег? — тихо попросил Олеш.

Как ни жаль было Кайрину расставаться со своей добычей, он справедливо рассудил, что для мальчика это последняя памятка о близком человеке, и будет правильно, если тот захочет взять её себе. Сдержав вздох, маг протянул оберег Олешу. Тот в задумчивости изучил его, но даже не стал забирать с ладони эльфа.

— Я понял, — сказал он, отодвигаясь. — Такие знаки жрецы раздают во время ночных служб в Зимогорском храме. Считается, что если носить этот знак, не снимая, он привлечёт к верующему особое расположение Единого Творца.

— Взял бы на память да носил, — предложила Яси.

— Не вижу смысла.

— Однако носишь такой.

— Тот, что на мне сейчас — просто для вида, и не имеет никакого отношения к храму Единого. Я его вырезал сам.

Яси посмотрела на мальчика с недоумением.

— Я думала, чтобы учиться в храме, надо обязательно выполнять все обряды…

Олеш равнодушно пожал плечами.

— Вихрь почему-то думает, что мне самое место в храме. В некотором роде я его понимаю: он хочет, чтобы я всегда имел пищу, крышу над головой и был защищён от врагов. Но ведь служение в храме Единого — это тюрьма… К тому же я не проходил храмового имянаречения.