А. Соло – Время драконов (страница 42)

Протолкавшись к прилавку, Кайрин был несколько удивлён. Ничего эльфийского ни внутри, ни снаружи он не заметил. Хозяин тоже оказался вовсе не эльфом. К старшему народу принадлежал один из его родителей, наградивший сына высоким ростом, худощавым телосложением и острыми ушами. Сам же Туолло был некрасив лицом, сутул и слегка кос на один глаз. Впрочем, внешние недостатки не мешали ему с удивительной скоростью взвешивать и рубить монеты, высчитывать разницу в курсах, заполнять расписки и при этом шутить и болтать с каждым посетителем, будто встретил давнего знакомца. Не остался без внимания и Кайрин.

Туолло не стал взвешивать полученные от Иты монеты, а на бирку Алькарима только замахал руками, уверяя, что любой светлый эльф может рассчитывать в его лавке на самый дружественный приём. Щёлкая костяшками счёт, Туолло принялся один за другим смахивать в ящик милианы дроу и выставлять вместо них на прилавок высокие столбики из местных монет, заодно расспрашивая Кайрина о погоде в горах, дорожных трудностях, ценах на продукты, здоровье какой-то дальней родни…

Украшения он рассматривал куда более тщательно: сразу называл размер и породу камней, отмечал недостатки в огранке, царапины, поломки оправ. В результате со всеми замечаниями ушлого ювелира Кайрин был вынужден согласиться, но оказавшись за порогом лавки, обнаружил, что в сравнении с распиской Иты его кошелёк похудел ещё как минимум на один милиан.

Убедившись в этом, маг только вздохнул и подумал: «Да уж, тут мне не Лаореласс… Интересно, всё ли в порядке у Яси?»

II. Глава 3. Яснодар

Расставшись с Кайрином на торговой площади перед замком, Яси пошла вдоль лотков и ремесленных лавок, на ходу с удовольствием разглядывая пёструю толпу.

Путь её лежал к лавке аптекаря. По дороге в город девочка поохотилась на свой лад вдоль тропы: она наполнила заплечный мешок корневищами дягиля и калгана, кошачьим корнем, ягодами можжевельника, берёзовым грибом, и теперь надеялась всё это выгодно продать.

Проходя по узкому и многолюдному тряпичному ряду, Яси вдруг услышала звуки тор-юха, пятиструнной арфы из рога оленя. На этом инструменте умел играть её отец. В душе Яси всколыхнулась давно забытая надежда: что если ещё кому-то из рода Атаев удалось избежать небесного огня? Однако, как ни пыталась она разглядеть музыканта, поток людей разделял их и уносил девочку дальше.

Изо всех сил работая локтями, Яси пробилась к большой бочке с пивом и, не слушая ругани торговца, вскарабкалась на её круглый деревянный бок. Вот теперь, поднявшись над головами людей, она увидела всё, что хотела. В соседнем ряду прямо на мостовой, в щели между лавками, сидел Полночный Волк! Яси вмиг узнала его, хоть похож он был на обычного человека. Перебирая жильные струны тор-юха, старый шаман наигрывал олений танец, а люди, проходившие мимо, бросали в костяную мисочку, стоявшую перед ним, мелкие монетки.

— Полночный Волк, я здесь! — закричала Яси и замахала руками.

— Вот сумасшедшая! — воскликнул пивовар, стаскивая её вниз за подол. — Куда залезла? Убиться хочешь?

— Погодь шуметь, Вересень! — окликнула пивовара женщина в сером платке. — Девчушка просто от своих на торге отбилась. Так ведь, птаха?

Но Яси уже вырвалась из рук владельца пивной бочки и кинулась сквозь толпу на звук струн. А к ним между тем присоединился знакомый голос. Полночный Волк тихо пел, наигрывая немудрёный мотив:

'Зла исцеленье ищет без толка

Глупая дочь Полночного Волка.

Но далеко ходить ей не надо:

Всё, что нас лечит, прячется рядом.

Раны, что плуг в земле прорезает,

Белой повязкой снег укрывает.

Раны от стали скроются тоже

Плотью живою, тонкою кожей.

Душу больнее гневом изранит,

И лишь прощеньем рану затянет…'

Ещё не стихли последние слова, когда Яси подбежала к пятачку между лавками. На нём было пусто.

Мимо прошла пара эльфов и компания нарядно одетых людей, проехал всадник на красивом верховом коне, но нигде не было видно ни ликана с его инструментом, ни мисочки с монетками. Яси кинулась к торговке зеленью:

— Тётушка, скажи ради солнца и ветра, здесь не проходил только что пожилой мужчина с арфой?

Торговка посмотрела на неё удивлённо и участливо:

— Что случилось, милая? Ты потерялась?

Поняв, что не получит толкового ответа, Яси принялась внимательно осматривать мостовую, на которой только что сидел Полночный Волк. Среди пыли, соломы и скорлупок от орехов на нагретых солнцем камнях лежал маленький варган. Его рамка была украшена изображением бегущего волка. Яси подобрала инструмент и зажала в руке. Затем, собравшись с духом, вернулась к торговке зеленью и спросила мальчика, глазевшего на сладкие пирожки в лавке напротив:

— Эй, братец, не видал ли ты, куда ушёл старичок, который только что тут пел? Или большая серая собака?

Мальчишка посмотрел на неё удивлённо:

— Какой старичок? Тут никто не пел. Только вон, мужик ходит с шарманкой да учёным псом.

Яси ещё раз внимательно осмотрела варган, потом завернула его в чистую тряпицу и спрятала в кошелёк. И решила, что, как видно, нынче Полночный Волк не зря показался ей и оставил подарок. Но к чему в его песне были слова про снег, раны и гнев?

В лавке аптекаря Яси заработала целых пятьдесят полулар. Полюбовавшись немного на распиленные пополам медные монетки, она ссыпала своё богатство в кошель и окинула торг новым, деловым и цепким взглядом. Теперь Яси считала себя настоящим покупателем, а не просто ротозейкой.

Очень скоро девочка выяснила: на её деньги не купить ни костяной гребень, который так славно смотрелся бы в волосах Тис, ни новую рубашку Утариону, ни удобную флягу для мастера Кая. А она так надеялась порадовать своих спутников подарками! Да и есть ей уже давно хотелось. Но аппетитные маленькие пирожки из белой муки и печёные яблоки в сладкой глазури стоили аж по пять лар за штуку! Такого расточительства Яси позволить себе не могла.

Со вздохом она отошла от лавки кондитера и ещё раз пригляделась к торговой площади. И заметила, что все чистенькие лавки с красивым товаром, любезными торговцами и празднично разодетыми покупателями располагались недалеко от эльфийской крепости, рядом с богатой частью посада. Спускаясь с холма к городским воротам, можно было видеть, как добротные дома в два поверха сменяются скромными избами, а прямые, мощёные досками улицы — узенькими переулками без мостовых. Возле городской стены избушки уступали место лачугам, построенным из чего попало и кое-как, стоящим без всякого порядка. Тут уже и переулков было не разглядеть, между покосившимися домишками петляли грязные и тёмные тропы.

Точно так же и торговые ряды, удаляясь от крепости, становились всё проще, теснее и грязнее. Крытые лавки сменялись тележками, досками, деревянными ящиками, а то и вовсе расстеленными по земле кусками рогожи. Народ вокруг них толпился простой, одетый бедно и неказисто, и расплачивались здесь за товар не полновесными ларами, а половинками, четвертинками и восьмушками монет.

Добравшись до самой бедной части торга, Яси первым делом за четверть лара купила у старушки с жаровней печёное яблоко. Оно, конечно, не было покрыто розовой сахарной глазурью, как в кондитерской лавке, но Яси съела его с большим удовольствием. Затем она за десять лар приобрела у старьёвщика женскую рубаху. Вещь была почти новая, сшитая из мягкого белого шёлка. Только подол её оказался порван и испорчен заскорузлыми бурыми пятнами.

Впрочем, засохшей кровью дочь Полночного Волка было не напугать. Усевшись прямо на землю между мешком старьёвщика и корзиной торговки рыбой, Яси вытащила из мешка нож, костяную иглу, мерную верёвочку, моток ниток и принялась за работу. Прежде всего она укоротила подол рубахи на мужской образец и аккуратно подшила срез. Затем спорола с ворота девичий узор из лунниц, а красивые цветочки оставила. Лишней тканью Яси тоже распорядилась рачительно, по-хозяйски: грязное срезала, остальное поделила на лоскуты и убрала в мешок.

Всё это время за её работой внимательно наблюдал старьёвщик. Когда один из его покупателей стал сетовать на слишком большую дыру в только что приобретённых портках, хитрый торговец указал ему на Яси:

— Чего бубнишь? Дай косоглазой четвертушку, она тебе враз заштопает.

Яси согласилась, и дело пошло на лад. Один за другим к ней начали подходить покупатели старьёвщика и просто прохожие, кому нужно было зашить случайную дырку или подправить распустившийся шов. В подол мастерице кидали четвертушки и восьмушки монет, а кое-кто по доброте душевной добавлял дешёвый леденец или кусок ржаной лепёшки.

Монетки прибывали, и Яси уже тихо радовалась тому, как удачно нашла себе дело, когда над головой у неё вдруг раздался визгливый голос:

— Поглядите-ка на нахалку! Расселась в моём месте, да ещё и цену сбивает! А ну кыш отсюда, тварь плоскомордая!

Яси подняла голову от шитья и с удивлением уставилась на источник ругани. Им оказалась толстая, неопрятная баба с рукодельным коробом под мышкой. Она нависала над девочкой, грозя кулаком. Яси оглянулась в поисках поддержки, но никто и не думал за неё вступаться, ни старьёвщик, ни те, кому она только что штопала тряпьё. Женщины отворачивались и прятали глаза, мужчины ухмылялись, предвкушая потеху. И Яси поняла, что с неприятностями ей придётся разбираться самой. Нахмурившись, она посмотрела в глаза противной бабе и резко произнесла:.