А. Роуден – Тень Афродиты (страница 3)

Дверь кафе с мягким звонком открылась, впуская внутрь прохладный вечерний воздух. Каролина не подняла глаз, погруженная в разбор интерпретации образа зеркала у Яна ван Эйка1.

– Невероятное совпадение.

Голос, низкий и узнаваемый, прозвучал прямо над ней. Она вздрогнула и подняла голову.

Перед ней стоял Крис Томас. На нем не было ни кардигана, ни пиджака – только темно-зеленая водолазка из тонкого кашемира, подчеркивающая широкие плечи, и джинсы, что делало его поразительно моложавым. В руке он держал сверток от букинистического магазина. Выглядел он непринужденно, как завсегдатай, но в его глазах читалась та самая удивленная искорка, что и в голосе.

– Профессор Томас! – Каролина невольно выпрямилась в кресле, закрывая книгу. Сердце принялось бешено колотиться, сбивая ритм. – Я… не ожидала вас здесь увидеть.

– Полагаю, что нет, – он улыбнулся, и его взгляд скользнул по корешку книги в ее руках. – Я вижу, вы не теряете времени даром. «Символика отражений». Сложный материал. Как вам рассуждение Бахтина о диалогичности зеркала?

– Ошеломляющее, – честно ответила она, все еще не в силах опомниться от его появления. – Но я пока не совсем понимаю, как применить это к технике Яна ван Эйка.

– Это потому, что вы ищете прямое применение, а не диалог, – легко парировал он. – Позвольте предложить вам кофе? В качестве компенсации за внезапное вторжение в ваш вечерний ритуал. – Он сделал паузу, и его взгляд стал чуть более пристальным. – И, пожалуйста, зови меня Крис. Вне университетских стен это звучит уместнее.

Крис. Его имя на ее языке казалось запретной сладостью.

– Я… хорошо. Спасибо. Эспрессо, пожалуйста.

Он кивнул и жестом подозвал официанта, заказав два эспрессо, даже не спрашивая, как она его пьет. В этом жесте была та самая уверенность, что и в его лекциях – безупречное знание того, что является правильным.

Он присел в кресло напротив, отложив свой сверток. Пространство между ними вдруг сократилось, стало камерным, почти интимным.

– «Аркадия» – мое маленькое убежище, – сказал он, оглядываясь по сторонам с легкой нежностью в голосе. – Здесь можно спрятаться от вечной погони за дедлайнами и почувствовать вкус настоящих мыслей. Я давно подумывал, не завести ли здесь свою постоянную табличку.

Он говорил непринужденно, но Каролина поймала себя на мысли, что это слишком идеальное совпадение. Слишком театральное. Но мысль эта была такой же мимолетной, как мушка у окна, и тут же улетела, сраженная обаянием его присутствия и пьянящим чувством избранности.

Кофе принесли. Густой, черный, с золотистой крема́. Он поднес свою чашку к носу, вдыхая аромат, и его глаза закрылись на мгновение. Это было простое действие, но в его исполнении оно выглядело как акт чувственного удовольствия.

– Итак, Бахтин и Ян ван Эйк, – вернулся он к теме, открывая глаза. Их взгляды встретились. – Зеркало на картине «Портрет Четы Арнольфини»2 – это не просто отражение. Это взгляд из другого измерения. Взгляд свидетеля. Возможно, взгляд Бога. А возможно… – он сделал паузу, и в его глазах заплясали чертики, – взгляд той самой «тени Афродиты», о которой вы так проницательно писали. Того, что остается за кадром, но определяет все, что в кадре.

Он не просто обсуждал с ней искусство. Он продолжил их личную, тайную игру, начатую в пустой аудитории. Он говорил с ней на их общем языке.

Разговор тек легко и свободно, переходя от искусства к литературе, от литературы к музыке. Он рассказывал о своей диссертации, о месяцах, проведенных в Италии, о пыльных архивах Флоренции. Он спрашивал ее мнение, и он действительно слушал ее ответы. Он смеялся – низким, грудным смехом, от которого по ее спине бежали мурашки, – когда она позволила себе небольшую, острую шутку о напыщенности современных искусствоведов.

Он смотрел на нее. Не на студентку, а на женщину. Его взгляд задерживался на ее губах, когда она говорила, скользил по линии ее шеи, когда она откидывала голову, смеясь. И этот взгляд был уже не просто интеллектуальной оценкой. В нем было чисто мужское, не скрытое теперь любопытство и влечение.

Она чувствовала себя самой умной, самой интересной, самой видимой версией себя. Он был зеркалом, в котором ее отражение казалось безупречным.

Когда эспрессо был давно выпит, а сумерки за окном сгустились в полноценную ночь, он посмотрел на свои часы – элегантные, с тонким кожаным ремешком.

– Мне пора, к сожалению. Завтра раннее совещание с деканом, – он вздохнул с преувеличенной скорбью, и она улыбнулась. – Но я надеюсь, наши… случайные встречи… будут повторяться. Было невероятно приятно, Каролина.

Он встал, и она последовала его примеру.

– Мне тоже, – прошептала она. – Крис.

Он кивнул, и его взгляд на прощание был долгим, полным невысказанного обещания. Затем он развернулся и вышел из кафе, его силуэт растворился в темноте за стеклянной дверью.

Каролина медленно опустилась в кресло. Ее руки дрожали. Воздух вокруг все еще был наполнен его запахом – древесным, пряным, дорогим. Она снова взяла в руки книгу, но слова расплывались перед глазами.

Это была не случайность. Она знала это с какой-то животной, интуитивной уверенностью. Это была охота. Искусная, тонкая, замаскированная под изящную светскую беседу.

И самое ужасное было в том, что ей это нравилось. Нравилось до головокружения. Нравилось до того, что она уже с нетерпением ждала следующей «случайной встречи».

Она сделала еще один шаг вглубь лабиринта. И стены вокруг стали еще выше.

Глава 5. Особый студент

Семинар по искусству Ренессанса проходил в малой аудитории, где столы были расставлены буквой «П», создавая иллюзию равенства между преподавателем и студентами. Но иллюзия была хрупкой. Крис Томас восседал во главе этого каменного подковы, и его власть была абсолютной и неоспоримой.

Каролина сидела чуть в стороне, стараясь не привлекать внимания. После вечера в «Аркадии» она чувствовала себя обнаженной, будто на лбу у нее светилась невидимая надпись: «Она та самая». Каждый взгляд однокурсников казался ей оценивающим, каждый шепот – обсуждением ее персоны.

Тема семинара была сложной: «Динамика власти в меценатстве Медичи: как деньги создают канон». Крис вел занятие с привычной виртуозностью, задавая вопросы, бросая идеи, как искры, и наблюдая, кто из студентов осмелится раздуть из них пламя.

– Мисс Эллис, – его голос прозвучал четко, разрезая воздух. Все головы повернулись к ней. – Вы изучали переписку Лоренцо Великолепного с Верроккьо. Как вы думаете, в какой момент патрон перестает быть спонсором и становится со-творцом? Где грань между финансированием и идеологическим насилием над художником?

Вопрос был не просто сложным. Он был капканом, требующим тонкого понимания и баланса. Стандартный учебник такого ответа не содержал. Это был вопрос из тех материалов, что он дал ей лично. Вопрос, предназначенный именно для нее.

Она почувствовала, как по ее спине пробежал и холодок страха, и волна жара от возбуждения. Он бросал ей вызов публично. Он демонстрировал всем, что ее ум – на ином уровне.

Каролина сделала глубокий вдох, собирая мысли.

– Я полагаю, грань проходит в моменте интерпретации, – начала она, голос вначале дрогнул, но быстро набрал силу. – Лоренцо не просто диктовал сюжеты. Он формировал интеллектуальную среду, в которой дышал художник. Его «насилие» было не в прямых указаниях, а в создании такого культурного кода, следование которому было единственным путем к признанию. Художник был свободен в выборе красок, но не в выборе идей. Идеи принадлежали Медичи.

В аудитории воцарилась тишина. Несколько студентов переглянулись. Крис Томас не сводил с нее глаз, его лицо было непроницаемым. Затем уголки его гут дрогнули в едва заметной улыбке одобрения.

– Тонкое замечание, – произнес он, и его голос прозвучал как официальная печать на ее вердикте. – Вы ухватили самую суть. Не явный диктат, а создание парадигмы. Парадигмы, в которой комфортно существовать лишь тем, кто мыслит в нужном направлении.

Его взгляд скользнул по остальным студентам, и в нем читалось легкое пренебрежение.

– Кто-нибудь еще хочет дополнить мысль мисс Эллис?

Ответом ему была сконфуженная тишина. Каролина почувствовала прилив гордости, острой и сладкой, как крепкий ликер. Она была на его стороне. Против всех.

Оставшуюся часть семинара он обращался к ней еще несколько раз, всегда с самыми каверзными вопросами, всегда ожидая и получая блестящий ответ. Он создавал для нее особую сцену, где только они двое вели изящный интеллектуальный танец, а остальные были лишь зрителями, не всегда понимающими его правила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.