А. Райро – Война Грязных Искусств (страница 54)

Он склонил голову набок, уставившись на меня, но я даже глазом не моргнул, будто речь велась вовсе не обо мне.

Не дождавшись от меня реакции, патриций продолжил:

— Чего про вас только не пишут, Теодор… Поначалу говорили, что вы изгой имперской семьи, нелюбимый сын. Что вы пытались отравить вашего двоюродного брата Георга, наследника престола. Говорили, что вы овеумный наркоман, насильник, сексуальный извращенец, алкоголик и даже психически больной. И этому находилось множество свидетелей… Но с недавнего времени «Лэнсомское око» вдруг поменяло к вам отношение. Теперь нашлись свидетели тому, что вы, оказывается, сильный лидер, добрейшей души человек, а также настолько справедливы и умны, что можете вполне сойти за нашего императора. Высокородные столичные невесты уже в очередь выстраиваются, чтобы записаться в дебютантки на церемонию объявления вас патрицием рода Рингов… Похоже, вы очень незаурядная личность, господин Теодор.

Леонель говорил умиротворяюще и благожелательно, но вот глазами сверлил так, будто топором счёсывал с меня моральную броню.

Я опять не ответил.

А что тут ответишь?

Отнекиваться было бессмысленно, я только подтвержу этим его догадки. Хотя выглядел патриций Скорпиус так, будто и не нуждался в доказательствах.

Он точно знал, с кем разговаривает.

А вот я пока не имел понятия, что за человек передо мной сидит.

— Так что вы хотели мне рассказать, патриций?

— Сначала признайте, что вы Теодор Ринг, а потом все разговоры, — без промедления предложил Леонель. — Так будет справедливо, не находите? Ведь не сам же я вас сюда позвал. И, скажу честно, я крайне удивлён вашему появлению. Поначалу даже не сразу поверил. Знаете, у меня везде глаза и уши. Я точно знаю, что происходит на моих винодельнях, даже на самых дальних плантациях. И точно знаю, кто ко мне наведывается. И у меня есть три доказательства тому, что вы — это вы, Теодор. Сказать, какие?

Он смолк, снова ожидая от меня реакции, и мне пришлось ответить:

— Ну скажите.

Патриций кивнул.

— Первое. Ваша внешность. Как я уже говорил, фотографии из газет. Но этого, конечно, мало. Есть ещё одна деталь вашей внешности, о которой знают не все. Подарок, что вам оставил ваш двоюродный брат Георг, когда узнал, что именно вы подсыпали ему отраву.

В мыслях я попытался разобраться, на что намекает патриций.

Проблема была в том, что я не знал подробностей отношений Теодора Ринга и Георга, сына дяди Фердинанда.

Именно этот Фердинанд, кстати, приезжал в Ронстад на опознание моего якобы мёртвого тела больше месяца назад. И этот самый Фердинанд натравил харпагов на город — вот это мне было известно точно. Но больше об имперской семье я не знал ничего.

— Итак, — продолжал Леонель, — в тот момент, когда вы подходили к парадным дверям моего замка, мне уже описывали вашу внешность и, конечно, ваш значок волка. Сначала я подумал, что ничего особенного. Агенты как агенты. Но когда мне сказали, что у вас на шее длинный шрам… вот тут, с левой стороны… — патриций показал на собственную шею, черкнув большим пальцем от уха до ключицы, — …хм… мне сразу же захотелось лично на вас взглянуть. Ну а когда я вас увидел, то почти все сомнения отпали. Почти. Мне пришлось вынудить вас драться. Извините, Теодор. Я хотел увидеть ваш знаменитый кроваво-красный щит. И увидел. Это второе доказательство.

— Ну и что? — пожал я плечом. — То, что я адепт со шрамом на шее, ещё не доказывает, что я Теодор Ринг. Я могу быть просто на него похож. А щит… он иногда меняет цвет.

Я откровенно врал. Щитовой эрг не меняет цвета.

Патриций сразу меня подловил.

— Вы лукавите, дорогой друг. То, что я сам не являюсь адептом кодо, не означает, что мне неизвестно, как всё устроено. Не держите меня за дурака. К тому же есть третье доказательство. Самое главное. Против него у вас не найдётся аргументов.

Я вскинул брови и усмехнулся (а сам напрягся ещё больше).

— Кажется, вы видите то, что хотите видеть, патриций.

— Нет, я вижу то, что есть, — возразил Леонель. — Хотя понимаю ваше нежелание признаваться. Это правильно. Ведь вы не знаете, кто я такой, поэтому предпочитаете быть просто Рэймондом. Я и сам пока не знаю, что вы задумали и зачем ко мне пришли. Мы на равных… Итак, молодой человек. А теперь проведите пальцами по задней стороне шеи, сразу за воротником рубашки.

Вот теперь я не стал скрывать своего напряжения и нахмурился.

— Какого чёрта?..

— Прошу вас, Теодор. После этого лгать вам уже не придётся.

От нехорошего предчувствия я сжал ладонь в кулак. Потом медленно разжал его и, не сводя глаз с Леонеля, дотронулся пальцами до задней стороны шеи.

Сначала ничего не обнаружил, но уже через пару секунд моя рука нащупала что-то холодное и тонкое, вроде эластичного прута, как обод, обхватившего шею сзади.

Я мгновенно сдёрнул это с себя и уставился на предмет.

Это был металлический прут-полуошейник с острыми и цепкими краями. Видимо, в пылу боя я даже не заметил, как на меня эту штуку нацепили. Скорее всего, нацепил мастер призыва — он единственный подходил ко мне близко.

Видя, что я багровею от злости, патриций поспешил пояснить:

— Это не моя придумка, Теодор. Такие полуошейники использовались ещё в Великую родовую битву для усмирения адептов. Как и наручники, колодки, цепи и путы. На внутренней стороне нить из дериллия. Один из моих телохранителей надел на вас эту вещь почти в самом начале схватки, когда вы спрыгнули с лестницы. Дериллий лишил бы кодо любого адепта, даже чёрные волхвы его боятся. Но только не вы, Теодор Ринг. Я наслышан, как вы стену Ронстада разрушили, а ведь она содержала в себе дериллий. С такими данными вы единственный в своём роде… Теперь у вас есть, что на это сказать, дорогой друг?

Я положил полуошейник на стол.

Сказать мне было нечего — патриций провернул всё, как надо.

Последний аргумент был неоспорим.

— Хорошо. Я Теодор Ринг. Что дальше?

Мужчина сыто улыбнулся.

— А дальше откровенность за откровенность, мой принц. Задавайте свои вопросы первым. Уверяю, наш разговор останется между нами. Да и на моих работников можете положиться, какими бы олухами они ни выглядели. Всё, что будет произнесено в этом замке, останется в этом замке. Даю вам клятву патриция клана Скорпиусов, а это не пустой звук.

Пока патриций не передумал, я озвучил свой первый вопрос без предисловий.

— Что за портреты висят в рабочем кабинете Джакомо Бруно?

Эффект получился тот же, что и с самим Бруно.

Патриций был настолько удивлён, что его глаза распахнулись, а брови взлетели вверх.

— Портреты?..

— Да. Портреты.

Леонель поставил чашку с чаем на стол и неожиданно рассмеялся.

— Простите, но вы действительно незаурядный человек!.. Я думал, мы будем говорить о войне. Но… портреты двухсотлетней давности?.. Бог мой!

Я подождал, пока приступ его удивлённого смеха пройдёт, и добавил хмуро:

— Рад, что вас повеселил. О войне поговорим позже. Сначала мне надо знать всё об этих портретах.

Лицо патриция вновь обрело серьёзность. Он поднялся с кресла.

— Что ж, Теодор. Тогда пройдёмте в кабинет.

Я кивнул и тоже поднялся.

Правда, сделал это не так живо и легко, как патриций. Всё же мне недурно досталось от его телохранителей.

Леонель заметил, что я морщусь от боли, и на его безучастном лице вдруг отразилась вина.

— Ещё раз прошу простить меня великодушно, мой принц, — Он направился к лестнице и по пути отдал несколько приказов бармену: — Френсис, вызовите сюда нашего дежурного врача. Заодно подготовьте гостям новые костюмы взамен испорченных. И ещё принесите чай в кабинет мистера Бруно минут через десять. Это всё. Хотя… нет… не совсем…

Он неожиданно остановился и посмотрел на Дарта, который всё ещё сидел на полу, навалившись на стену. Над ним склонилась официантка.

— Отведите мистера Морриса в нашу лучшую гостевую комнату, — велел ей Леонель. — Обслужите по высшему разряду. Всё, что он захочет. В рамках закона, конечно. — Патриций обернулся на меня и добавил непринуждённо: — Как раз в другой гостевой комнате расположились ещё трое ваших друзей.

Я остановился.

Вот это новости. Паршивые новости.

Значит, Хинниган, Джо и Терри попались на разведке. Хреновые из них вышли разведчики.

— Не злитесь, Теодор, — усмехнулся Леонель, заметив недовольство на моём лице. — Дело не в них, а в вас. Ваше появление заставило мою охрану присмотреться ко всем, кто пришёл на винодельни сегодня. Ваши друзья ни словом о вас не обмолвились. Но пришлось надеть на них путы из дериллия и запереть в комнате, уж простите.

— Отпустите их, патриций, — сразу попросил я Леонеля.

Тот покачал головой и продолжил путь к кабинету.