А. Райро – Пять Грязных Искусств (страница 34)
Всё подтвердилось.
Эти ублюдки поместили Ребекку в больницу ещё до того, как я сел в поезд. Значит, никаких отчётов от меня им не нужно. И не было нужно.
Сильвер выдернула листок из моих рук, пробежалась глазами и принялась выяснять:
— Ребекка Грандж — это их рычаг давления на тебя, да? И они посмели…
Но я её перебил.
— Овеум может дать индекс кодо больше ста?
И снова Сильвер не сдержала удивления.
— Овеум? Конечно, нет! Это дрянь только для бессильных и жалких. Тех, кто готов довольствоваться мелочью. Ни один здравомыслящий адепт не будет его принимать, чтобы усилить индекс. Овеум подавляет природное кодо. И наркотик запрещён в нашей школе, чтоб ты знал.
Я кивнул и молча начал расстёгивать ремень на брюках.
— Что ты делаешь?.. — За холодом тона Сильвер, как могла, прятала своё недоумение.
Она опять меня опасалась, и в разы заметнее, чем раньше.
Сняв ремень, я открыл нишу с внутренней стороны кожаного полотна и высыпал на ладонь голубые таблетки овеума.
Сильвер долго смотрела на пилюли.
— И давно ты на них подсел? — выдавила она, наконец.
— Полтора года, — ответил я. — Но в новом теле принимаю меньше двух суток.
Женщина покачала головой, переводя на меня взгляд.
— Это неважно. Кодо рождается не в теле… — Она положила листок с сообщением из больницы на стол графопорта и подошла ко мне ближе. Вгляделась в моё лицо, будто впервые его увидела, и тихо сказала: — Так вот, в чём была нестыковка. Теперь я поняла… Сначала колокол на воротах показал нулевой индекс. Индекс Ринга. А потом запредельный индекс того, кто находится в теле Ринга. Ты владеешь сильным природным кодо, только овеум подавлял его.
Она произнесла вслух то, что я сам понял десять минут назад.
И как только я это понял и принял, всё встало на свои места. Моя Цель приобрела ещё больший масштаб.
— Но зачем ты мне это показал? — не меняя заинтересованного тона, спросила Сильвер. И прищурилась, догадавшись почти сразу: — Ты хочешь, чтобы я избавила тебя от зависимости? А с чего мне тебе помогать?..
Я ожидал этого вопроса.
— Если вы поможете мне слезть с овеума, у вас на руках будет доказательство того, что в роду Рингов есть природный адепт. Про перенос в другое тело ведь никто не знает. И тогда имперский род Лэнсома официально лишится статуса. Как вам такая сделка, док?
Сильвер отвернулась от меня и взглянула на Стену ненависти.
Смотрела на неё долго, несколько минут, тёрла пальцами костяшки кулаков, размышляла. Потом снова повернулась ко мне. И теперь вместо опасения в её тёмных глазах пылал огонь задора и желания сыграть свою партию, продвинув интересы родного клана далеко за пределы Ронстада.
— Я очищу твою кровь от овеума, адепт, и сделаю это максимально быстро, — с триумфом объявила она. — Но пока Ринги не объявили о пропаже родственника, не будем тебя афишировать. Прибережём для них подарочек.
— Прибережём, — согласился я, но тут же подумал о Бартоло Соло.
Он ведь тоже знает о Ринге и не стоит списывать его со счетов.
Сильвер неожиданно улыбнулась мне.
— Ну что, выскочка? Хочешь стать фортисом, каких Ронстад ещё не видел?.. Так станешь, потому что за тебя берётся сама Ли Сильвер. Только не надейся, что у тебя будут особые условия. Тебе будет вдвойне тяжелее, чем всем остальным. От овеума не так-то просто избавиться.
Глава 5.2
Поспать не удалось совсем. Уснёшь тут, как же.
Сильвер выделила для меня временную гостевую комнату на первом этаже, но я не сомкнул глаз до рассвета. Мерил шагами пространство, как заведённый.
Организм, предчувствуя ломку от нехватки овеума, обливал кожу потом, мучился сильными приступами жажды и тревоги. Дважды я порывался выйти из комнаты, но всякий раз в коридоре натыкался на Бернарда. Немногословный пожилой камердинер каким-то немыслимым образом оказывался рядом, стоило мне сделать пару шагов дальше положенного.
В шесть утра в дверь постучали, и уже через секунду в комнату вошёл Бернард.
По расписанию я должен был стоять в школьной форме у порога — вот я и стоял в школьной форме у порога. Ту самую форму я обнаружил в шкафу, где оставил свои старые вещи.
Костюм идеально сел мне по фигуре, и выглядел я теперь ничуть не хуже парня из элитной школы Лэнсома: белая рубашка с отложным воротником, плотно прилегающим к шее, чёрно-синий галстук, синий пиджак с чёрной нашивкой «S» на груди и такого же цвета брюки.
— Пройдите на второй этаж, мистер Питон, — сказал мне Бернард. — Через пятнадцать минут там пройдёт общее собрание нового класса. Затем планируется…
— Я читал расписание, — перебил я его. Монотонный голос камердинера провоцировал во мне нервный зуд.
И не только он.
Самочувствие ухудшалось с каждой минутой. Накатывали то дрёма, то возбуждение, то беспричинная злость, то страх и паника. Бросало то в жар, то в холод…
Я стёр со лба испарину.
— У вас начинается лихорадка, мистер Питон, — заключил Бернард, равнодушно оглядев моё лицо. — Дальше будет хуже.
— Догадываюсь, — бросил я ему.
Камердинер выставил ладонь в белой перчатке.
— У меня есть кое-что для вас, мистер Питон, чтобы помочь. — С этими словами он вынул из нагрудного кармана таблетки. Голубые блестящие пилюли, четыре штуки. Овеум. Внимательно наблюдая за моей реакцией, Бернард добавил: — Если принимать по одной в сутки, то лихорадка будет протекать не так болезненно и бурно. Возможно, обойдётся даже без помощи медицинского блока. Только не говорите директору.
Я посмотрел в его тусклые глаза.
— Волю проверяете? Вас доктор Сильвер попросила?
— Это не её метод, — покачал головой Бернард.
Старик нагло врал мне в глаза.
Это как раз её метод, потому что Ли Сильвер — тот ещё мастер провокаций.
Я ничего не ответил и открыл дверь, но пока шёл по коридору до холла, Бернард тенью следовал позади вместе с овеумом. Если он каждое утро будет меня так встречать и сманивать наркотиком, однажды я не выдержу. Во всех смыслах.
В безлюдном холле я столкнулся с Джо. Она как раз выходила со стороны восточного крыла, и впервые за всё время нашего знакомства Джо посмотрела на меня так холодно.
Хорошо же её за ночь обработали.
Наверняка, наговорили всё самое лучшее о моей персоне, обрисовали перспективы дальнейших отношений и вот результат: Джо как подменили.
Да и внешне теперь она выглядела совсем иначе. Белая блузка, шейный платок того же цвета, что мой галстук, чёрная юбка в складку длиной чуть выше колена и… гольфы. Чёрт возьми, гольфы. Чёрные, плотно облегающие голень.
Такую женскую форму я никогда не видел.
В гимназии, где мне довелось проработать два месяца, девушки носили юбки до щиколоток, в общепринятом стиле, а тут соблазнительный и революционный наряд. Теперь понятно, почему разнополым ученикам запрещены контакты в первый месяц обучения. С непривычки увидев толпу девчонок в такой форме, можно и голову потерять.
Поймав мой заинтересованный взгляд на своих голых коленях, Джо прокашлялась.
— Больше никогда так на меня не пялься, Рэй.
— Как? — прищурился я.
— Просто не смотри в мою сторону.
Странная просьба, если учесть, что в сторону Джо я особо никогда не смотрел.
Мы молча поднялись по лестнице и, пройдя короткий коридор, остановились у двери с табличкой «Общий зал для тренировок».
— Мне страшно, Рэй, — прошептала Джо.