А. Райро – Печать Грязных Искусств (страница 45)

— Я найду! — выкрикнул Георг. — Найду всё, что ты хочешь! Сильвия тоже поможет. Она, знаешь, какая смышлёная. Мы задействуем всех Рингов. Они будут искать для тебя Печати. И ты найдёшь, Тео, ты всё найдёшь…

— Тут ты прав. Найду. Но без твоей помощи. А вот вопрос, чья была идея с переносом Рэя Питона в Теодора Ринга?

— Это отец, — тут же ответил Георг. — Это всё он. Он, тэн Зивард и Херефорд. Тадеуш тоже знал, но не вмешивался. Больше никто из Рингов не знал, даже родители Теодора. Им сказали уже потом, но они не особо страдали. Теодор был тем ещё козлом, его вся семья боялась и ненавидела. Кроме Сильвии, конечно. Она его любила.

— Это всё?

— Да, всё, ч-что я знаю.

— Ну что ж…

Георг почувствовал, что я теряю к нему интерес. Его ноги дрогнули, и он рухнул на колени.

— Тео, пожалуйста. — Он вдруг сложил ладони в молитвенном жесте и обратился ко мне уже иначе: — Рэй, давай, я расскажу тебе, каким будет второй ритуал?.. Это будет светская вечеринка… вечеринка, понимаешь? Маскарад. Много напитков, красивые женщины, соблазны. Никто никого не знает и может делать всё, что вздумается. На маскарадах разрешено всё. Понимаешь, всё-всё. Искушение тела… понимаешь, да?

Я кивнул.

— А что насчёт остальных ритуалов?

Георг громко сглотнул.

— Мне ещё не сказали, что там. Это знает только Тадеуш.

— А про второй ты как узнал?

— Отец выяснил. У него свои источники… были.

— Это всё? Или ещё что-то есть?

Георг замер. Он уже понял, что я не собираюсь оставлять его в живых.

Медленно и тягуче он поднялся с колен, вздёрнул подбородок и расставил ноги шире.

— Ты грёбанный дьявол, ты знаешь об этом? — процедил он со злостью. — Ты убил моего отца, и даже если убьёшь меня, то все равно ритуал не пройдёшь. Я пристрелил твоего белобрысого дружка, поэтому…

Я его не дослушал.

Кроме угроз, сказать ему было нечего, и тратить на это время уже не хотелось. Зато он очень вовремя напомнил мне о том, что стрелял Дарту в спину.

Георг понял, что наступил момент расплаты, и метнулся в сторону лестницы.

Я дал ему сделать несколько шагов, а затем поднял в воздух гравитационным эргом и швырнул сразу через два зала в третий. Туда, где Георг стрелял в Дарта.

Сам пошёл следом, держа его навесу, и то, что он не оказал мне никакого сопротивления, значило только одно: Печати со скорпионом у него действительно нет.

Жаль, конечно, но ничего.

Я приготовил этой сволочи особую кару, которую однажды мне продемонстрировала Ребекка, когда казнила врача Шеридана в больничной палате. Она разорвала его на куски прямо в воздухе.

Прекрасно.

Дождь из крови наследника Рингов — а почему нет?

За Дарта и за всё остальное дерьмо, что он сделал.

Георг завис распятым в воздухе, вытаращив глаза от боли. В них полопались сосуды, белки стали красными. Пальцы растопырились, жилы натянулись, вены на шее и висках вздулись — теперь это был уже не Георг Ринг, а почти лопнувшая кожаная оболочка.

— Отпусти его! — На защиту Георга кинулась Ребекка, но, похоже, он уже понимал, что капитан Грандж не успеет его спасти.

Георг еле разлепил дрожащие губы и прошептал:

— Катись обратно в ад… дьявол…

Не сводя с него глаз, я развёл руки в стороны.

— Не-е-е-ет, Рэй! — Голос Ребекки утонул в оглушающем треске и шипении.

Сотни сфер, висящие под потолком, лопнули разом, взорвались густыми бордовыми брызгами и окропили второй ярус Змеиных пещер.

Чёртов кровавый ливень, раскалённый почти до кипятка, тягучий и солёный.

Он обрушился стеной, заполнил собой пространство и скрыл с глаз всё вокруг: и подвешенного в воздухе Георга, и друзей, и врагов, и статуи, и стены.

Несколько бесконечных секунд воздух блестел багрянцем и обжигал адским пеклом. Стоял такой смрад, что дышать было нечем. Одежда, волосы — всё мгновенно пропиталось кровью, льющейся с потолка.

Пол превратился в одну большую багряную лужу, по стенам потекли ручьи, белые статуи окрасились в бордовый. Показалось даже, что они задышали… каменные изваяния задышали… и могучая грудь каждого из трёх Стражей вдруг поднялась и опустилась.

А потом, вслед за багровым хаосом, пришёл ещё более страшный хаос.

С потолка вниз ринулись крылатые твари.

Их чёрное оперенье лоснилось кровяными каплями, на змеиных мордах блестели клыки и желтели выпуклые глаза, а на ногах — мускулистых и мощных, похожих на птичьи — скрежетали когти.

С шипеньем и жутким хохотом монстры кинулись на каждого, кто находился в зале. Вот уж кому было плевать на борьбу мелких людишек. Они спустились, чтобы убить всех.

От взмаха крыльев пронёсся жаркий ветер.

Я успел лишь мельком оглядеть зал.

Заметил Хиннигана, перетаскивающего Дарта к лестнице, то ли живого, то ли мёртвого. Заметил Матиаса и двух его матросов. Они, встав спиной друг к другу, отбивались от атаки летающих тварей. Эргами, дубинками и пиками — чем могли, тем и отбивались.

Справа от меня вскрикнула Ребекка.

На неё набросились сразу три змееголовых птицы. Меч сестры метнулся вверх и со звоном ударил о когтистые лапы.

Пригибаясь и уворачиваясь от атакующих птиц, я кинулся за оружием.

На обрубок собственного меча уже не надеялся, а револьвер Георга отлетел в сторону второго зала, слишком далеко. Единственный вариант — отыскать топор убитого Фердинанда.

Рывками, зигзагами и перебежками я устремился к мертвецу, скользя по залитому кровью полу. Добравшись до Фердинанда, я упал на колени и бегло пошарил руками в луже вокруг тела.

Господи… давай… ну же…

Топор отыскался через несколько секунд.

Я стиснул древко орудия мокрой рукой и рванул на помощь Хиннигану — в его сторону как раз спикировали две твари. Они вились возле узкой лестницы, но крылья мешали им пробраться внутрь узкого коридора.

Хинниган вытянул Дарта на ступени и продолжал тащить всё выше. Птицы налетали и снова взмывали вверх, наталкиваясь на яростную оборону стихий. Хинниган отбивался то порывом воздуха, то ледяными осколками, то лавиной огня.

И пока он не истратил кодо досуха, надо было его отбить.

Одну тварь я успел рубануть по крылу, а вторая развернулась в воздухе и, оттопырив когти, атаковала уже меня. К ней присоединились ещё пять таких же разъярённых монстров.

От их крыльев в лицо летели жгучие брызги, когти скрежетали над головой, хохот и шипение оглушали всё сильней.

Шесть тварей сразу.

Они кидались то по двое, то по трое, хватали меня за плечи и руки, впивались и царапали когтями через одежду. И если б не стальная броня, бешеные твари меня бы уже растерзали. Но даже с бронёй приходилось туго.

Ткань кителя трещала под напором мощных птичьих ног, от глубоких порезов и царапин кровь текла по спине и плечам. Мой топор ходил вверх-вниз, но почти всегда натыкался на жёсткое оперение и беспомощно вибрировал в руке.

Лишь пару раз клинок попадал по уязвимому месту — по голени, лишённой перьев. И в те моменты птицы вскрикивали, как люди, отшатывались в разные стороны, набирали круг под потолком и тут же нападали снова.

Теперь я прицельно бил в незащищённые перьями участки, и четыре когтистые лапы отрубил уже точно.

Раненные птицы атаковали совсем иначе — пытались укусить, вытягивали шеи и разевали змеиные пасти.

И тут мой топор срабатывал безотказно. Как только тварь подставляла голову ближе, клинок находил её тонкую шею.