А. Райро – Аристократ. Том 4. Печать грязных искусств (страница 9)
– Без проблем, агент. – Я пожал плечом и одним быстрым движением вытянул мечи из-за спины.
Ховард невольно шагнул назад, будто я на него напасть решил. Остальные императорские стражи мгновенно вскинули винтовки и взвели курки.
По гостиной прокатилось грозное стрекотанье.
На это сразу среагировали охранники-адепты. Они сделали полшага вперёд, ближе ко мне, и приготовили кодо. Затрещали парализующие эрги.
– Господа, господа! Давайте не будем нервничать! – вдруг громко высказалась Софи. – Принц Теодор всего лишь сдаёт оружие. Значит, и вы своё уберите!
Адепты отступили назад. Солдаты опустили винтовки.
Агент Ховард забрал мои клинки, потом – револьвер, после чего передал их охране. Он покосился на мою перебинтованную руку, но не стал её проверять.
– Больше ничего нет, ваше высочество? – уточнил он.
– Ничего, агент, – ответил я сухо.
– Позвольте всё же досмотреть вас.
– Да пожалуйста. – Я приподнял руки, разрешая себя проверить.
Ховард быстро обхлопал мне руки и ноги, проверяя, нет ли где ещё спрятанного оружия. Забавно, а ведь и он, и я отлично понимали, что при моих способностях к мутации оружие по большому счёту мне не нужно. Однако правила безопасности обязывали их соблюдать.
Ничего не обнаружив, агент кивнул мне и обратился к Софи.
– Вы сопровождаете этого господина?
– Я его телохранитель, – отчеканила Софи.
Кто-то из солдат тихо усмехнулся, но Ховарда ответ хрупкой женщины в шляпке и вуали нисколько не удивил. Он понимал, что любой адепт может быть опасен и непредсказуем.
– Ваше оружие, мэм.
– Я безоружна, агент.
– Позвольте проверить.
Софи он досматривал чуть дольше, чем меня. Всё же в женской одежде имелось куда больше укромных мест.
Не найдя оружия и у Софи, агент наконец позволил нам пройти дальше. При этом никто не попросил адептов надеть путы из дериллия. Этому я находил только одно объяснение: металл, сдерживающий кодо, находился в самом зале для переговоров. Ни за что не поверю, что император Тадеуш был настолько бесстрашен, что допустил встречу с адептами без участия дериллия.
Ховард подал знак помощникам, и те распахнули передо мной двери.
Первое, что я услышал, – обрывок разговора на повышенных тонах.
– …нет и ещё раз нет! Это для нас неприемлемо! Мы не позволим…
– Позволите! Мы приехали именно за этим! Это наши условия!
Агент Ховард прокашлялся и объявил, тяжеловесно и значительно:
– Принц Теодор Гораций Ринг!
Он поклонился и вышел, бесшумно закрыв за собой двери.
Все смолкли и уставились на меня. Я же бегло изучил обстановку, считывая лица и эмоции.
Охраны в зале не было. Только важные персоны. Насчитал я девятерых, они расположились в одинаковых креслах за круглым мраморным столом. Лишь одно кресло отличалось от других – императорское: роскошное, с высокой золочёной спинкой, заострённое сверху.
В нём восседал мужчина с короткой седой бородой и пронизывающим взглядом, в пурпурной тунике с золотистым подбоем и нитями жемчуга.
Его мантия, застёгнутая брошью на плече, пестрела вышивкой из золотых и серебряных нитей, а на голове возвышался венец, украшенный драгоценными камнями.
Я впервые увидел императора Тадеуша так близко и нисколько к нему не проникся.
По правую руку от него сидел Фердинанд. Софи оказалась права – он остался жив и умудрился сбежать из Ронстада. Обрубок его правой руки скрывался под синим парадным камзолом, накинутым на плечи.
Рядом с Фердинандом сидел его сын Георг, светловолосый парень моего возраста, с тусклыми глазами и белёсыми бровями, болезненно-бледный, будто совсем бескровный и неживой. Живости и красок ему придавали только красноватые крупные кулаки и парадный камзол с эполетами и бахромой, как у отца.
Следующим сидел Гораций, якобы мой отец.
Прямо скажем, папаша явно не хотел тут находиться. Нервный и большеглазый, он сидел смирно, будто боялся пошевелиться и привлечь к себе внимание, поэтому ничего, кроме брезгливости, Гораций у меня не вызвал. Не хотелось бы быть его сыном по-настоящему.
По левую руку от императора расположились гости из Ронстада: Орриван, Сильвер и Скорпиус.
А вот ещё двоих я не смог определить сразу. Это были мужчины в обычных строгих костюмах, без имперского лоска и военных замашек. Скорее всего, те самые международные представители, следящие за проведением переговоров.
На разглядывание людей у меня ушло не больше полминуты.
Потом я прошёл к столу и уселся, вообще ничего не говоря. Думаю, от меня ничего и не требовалось. Всем хватило моего присутствия, да ещё и сел я точно напротив императора.
Первые секунд десять все молчали.
– Теодор, как всегда, решил привлечь побольше внимания, – наконец высказался Тадеуш. – Простим ему маленькое опоздание, господа.
Он даже кивнул мне, коротко и очень неприветливо, но всё же нашёл в себе силы на этикет.
Георг прищурился, разглядывая меня, его губы тронула хищная ухмылка.
А вот Фердинанд не выдержал. Он вскочил с кресла и обрушил на стол здоровую руку.
– Уберите отсюда этого нахального щ-щ-щенка! Он не имеет права тут находиться! Изменник империи! Предатель!
– Сядь, Фердинанд, – спокойно попросил Тадеуш. – Сядь, сын мой. Мы решаем судьбу Бриттона. Будь терпелив. – Император обратился к международным представителям: – Прошу простить нетерпение моего старшего сына, господа. Дело в том, что неделю назад Теодор лишил Фердинанда правой руки. В прямом смысле. Он отрубил ему руку, когда Фердинанд, как главнокомандующий армией Лэнсома, выступал перед солдатами и не ожидал нападения…
– Теодор оборонял Ронстад, который вы пытались уничтожить! – громко перебила его Ли Сильвер.
– Никто никого не уничтожал, патриций Сильвер. Наша армия подавляла восстание, – тут же ответил Тадеуш. – Империя не терпит предательства. И никогда не потерпит в будущем. Как вашего предательства, так и предательства Хэдшира.
Патриций Скорпиус тоже поспешил высказаться:
– Хэдшир намерен выйти из состава империи.
– Как и Ронстад, – веско добавил Орриван.
И только сейчас я заметил, что на его руке нет Печати с буйволом. Я быстро перевёл взгляд на руку Скорпиуса. Тот тоже был без Печати. Похоже, они решили повременить со своим главным козырем, как и я.
– Пора вернуть власть метрополиям! – объявила Софи.
– Империя никогда такого не допустит! – рявкнул Фердинанд. – Иначе это будет уже не империя!
– Империя допустит всё, что идёт на благо её народа! – не унималась Софи.
– Благо народа – сильная держава, а не расщепление по метрополиям! – орал в ответ Фердинанд.
Обстановка накалилась до предела, разговор опять перешёл на повышенные тона. Международные представители тихо перешёптывались и делали записи в блокнотах.
Молчали только двое: я и Георг.
Мы смотрели друг на друга, прощупывали взглядами, внимательно изучали в попытке понять, что задумал другой. Между нами мгновенно вспыхнула неприязнь. Соперничество ощущалось даже через стол и накаляло без того разогретую обстановку.
В это время крик в зале нарастал. Все обвиняли друг друга в захвате, предательстве и убийстве тысяч людей с обеих сторон.
В конце концов, Тадеуш поднялся и сделал жест рукой, черканув ею по воздуху.
В зале тут же воцарилось напряжённое молчание. Лишь мерное и тяжёлое дыхание Фердинанда нарушало наступившую тишину.
– Господа, вы, возможно, забыли, где находитесь, – с недовольством произнёс Тадеуш, охватив присутствующих беглым взглядом. – Прошу не выходить за рамки. Стороны озвучили свои требования, и, увы, они не находят единого одобрения. Империя не пойдёт на уступки ни Хэдширу, ни Ронстаду. Как император, я могу одобрить лишь равные права между колониями Бриттона. И настаиваю на полной власти императора и столицы империи.