А. Райро – Аристократ. Том 4. Печать грязных искусств (страница 14)

В тот же момент появились остальные члены семьи. Император и Фердинанд с супругами, Гораций (почему-то без Иветты), Георг и десятилетняя Эльза. Её я увидел впервые. Пухленькая темноволосая девочка в блестящем платье и украшениями из атласных бантов.

Сначала во главе шикарно сервированного стола устроился Тадеуш. Только после этого сели все остальные.

Скрипнули стулья.

В гробовой тишине я тоже уселся за стол, между Горацием и Эльзой.

Бесшумно появились камердинеры с подносами. И пока слуги обслуживали каждого из членов семьи, раскладывали по блюдам салаты, подставляли соусы и прочую ерунду, я наблюдал за своими «родственниками».

Никто из них на меня не смотрел.

Никто, кроме Георга.

Тот порой бросал брезгливые взгляды и еле заметно морщил нос. Ожидаемая реакция. Мало того, что я был его прямым конкурентом в борьбе за статус патриция рода, так ещё и Теодором Рингом не являлся, и все это знали.

Хотя нет. Не все. Вряд ли такое было известно маленькой Эльзе.

Девчонка дождалась, пока император отвлечётся на камердинера, и сразу же повернулась ко мне.

– Привет, Тео, – прошептала она, лукаво улыбнувшись. – Тебя так долго не было, что я соскучилась. А ты можешь показать кодо? Наколдуй что-нибудь, пока никто не видит.

Её глаза заблестели неподдельным детским азартом и любопытством.

Она ждала чуда.

Я кивнул и взял первую попавшуюся вилку (их, кстати, было несколько, как и ножей – чёрт разберёт, как ими правильно пользоваться).

Придвинув к Эльзе вилку, я положил на неё свою ладонь. Вилка была серебряной и расплавилась в считанные секунды, расползлась по столу тягучей кляксой, а потом собралась снова, но уже в витиеватый серебристый цветок на стебле.

Я подвинул его к девчонке ещё ближе, а та, замерев, продолжала пялиться на мою руку.

– Тео-о-о, – выдохнула она наконец и взяла цветок. – Тео, это так чудесно… Тео… ты волшебник…

И тут я понял, что вокруг воцарилась не просто гробовая тишина. Сейчас эта тишина была готова взорваться.

На меня смотрели остальные – все, кто сидел за столом. Смотрели осуждающе и презрительно.

– Замените принцу Теодору столовые приборы, – приказал Тадеуш камердинеру, не сводя с меня глаз. – А ты, Теодор, впредь не используй кодо во время ужина.

Эльза быстро спрятала цветок под салфетку.

Её уловку, конечно, заметили.

– Эльза, верни брату… э… это изделие, – сказал Тадеуш. – Не стоит забивать себе голову дурными занятиями и запретами, вроде кодо. Ты уже взрослая.

– Да, дедушка, – пробубнила Эльза и передвинула цветок в мою сторону.

Тадеуш опять посмотрел на меня.

– Я не слышу твоего ответа, Теодор.

– Какого ответа? – нахмурился я.

– О том, что ты не будешь использовать кодо во время совместной трапезы, совместных прогулок, совместных бесед и так далее.

Хотелось бы послать его прямым маршрутом и однозначными словами, но теперешний статус обязывал меня подчиняться патрицию рода.

Пришлось сказать:

– Да, хорошо. Согласен.

Тадеуш кивнул и приступил к еде.

Но тут слово взял Фердинанд.

– Теодору бы не следовало использовать кодо вообще. Нигде. Он порочит наше имя. Ты так не думаешь, Гораций? Твой сын слишком много о себе возомнил. Впрочем, как и всегда.

Гораций нервно прокашлялся.

– Да, ты прав, брат, – ответил он негромко. – Однако это его дар, и Теодору сложно с ним бороться.

Фердинанд поморщился и ничего не ответил.

– Патриций, – вдруг заговорил Георг. – Вы позволите задать вопрос Теодору?

Голос у него был ровный, суховатый и будто чуть простуженный.

– Да, конечно, мой мальчик, – кивнул Тадеуш. – Чтобы разговаривать с братом, тебе не нужно моё разрешение.

– Спасибо, патриций, – кивнул Георг и перевёл взгляд на меня. – Теодор, позволь спросить, что с твоей шеей? Ты получил травму? У тебя на шее бинты, которых не было, когда ты приехал.

Я сделал вид, что это пустяк, хотя нисколько бы не удивился, если тот наёмник с кинжалом был послан ко мне именно Георгом.

– Порезался, – ответил я нехотя.

– Или попытался покончить с собой от страха, но неудачно? – ухмыльнулся Георг.

Тадеуш со звоном положил вилку и нож на стол.

– Георг, это лишнее!

– Простите, патриций, не удержался, – извинился тот, явно довольный собой. – Шутка напросилась сама.

Фердинанд усмехнулся, одобряя юмор сына.

Внешне я никак не среагировал, хотя подумал о том, что с удовольствием бы встретился с Георгом в другом зале и прижал бы его к стене затылком.

Георг перестал лыбиться, но глаз не отвёл.

– Теодор, – снова обратился он ко мне, – а ты помнишь, чем закончилась наша встреча до того, как ты неожиданно перебрался в Ронстад?

А вот это был вообще удар под дых: откуда мне знать, чем закончилась последняя встреча Георга и Теодора? Меня же там не было.

Я сжал под столом кулак и постарался изобразить холодное безразличие.

– Помню, и что?

– А ты помнишь, что сказал тогда? – не отставал Георг. – Что ты сказал при всей семье и гостях? В тот вечер у нас были Лендеры, Маккастеры и Хоулы. Разве ты не помнишь, что ты сказал при всех этих уважаемых людях?

– Я много чего говорил, – бросил я. – Ты можешь конкретнее, Георг?

Тот опять ухмыльнулся.

– Ты сказал, что когда мы снова увидимся, то ты объявишь о поединке на мечах. Это будет твой реванш за то, что я тебя тогда победил и шрам тебе оставил. О нашей ссоре все знают. – Георг кивнул на мою шею. – Вот я и подумал, что ты специально порезался, чтобы своё слово не держать. Для тебя это в порядке вещей, Тео. Я ведь всё жду, когда ты объявишь о поединке, а ты делаешь вид, будто забыл.

Все за столом внимательно и с опаской посмотрели на меня.

Как я и предполагал, есть мне в этой компании так и не захотелось. Даже порядком затошнило.

– Ты хочешь подраться со мной прямо сейчас, Георг? – уточнил я.

– Не отказался бы, Теодор, – ответил тот сразу. – Пора бы тебе ещё раз показать, что со мной соперничать бесполезно.

Тадеуш вздохнул.

– Может, вы перенесёте свои поединки на другое время? Давайте поужинаем спокойно.

Георг покачал головой.