А. Попов – Тексты (страница 11)

Мысль, как это следует из ее содержания, была бредовой, а вероятность, что Сашик свободен, если вообще находится в Москве, – близкой к нулю, но как знать, может быть, именно это обстоятельство и двигало Диминым подсознанием в тот момент, когда он искал в телефонном справочнике его номер.

– Ого, Димик? – удивился Сашик. – Да ты, старый, телепат!

– Сань, привет! А я думаю, дай тебе позвоню, – тихо обрадовался он.

И тут, как в сказке, выяснилось, что Сашик рядом. Он застрял в пробке на Сухаревке, жестоко опоздал, отменил встречу и, узнав, что Дима недалеко от трех вокзалов, предложил вместе перекусить.

– Нужно же иногда на все плевать, когда вокруг такая хренотень происходит, а? – резюмировал он.

Они встретились в суши-баре на Сретенке. Все двадцать минут, прошедшие после звонка, Дима пытался следовать Сашикову совету. Это почему-то показалось таким гениальным – послать все по правильному адресу и встретиться с другом. Просто так, чтобы увидеться. А, гулять так гулять! И Дима, чувствуя себя героем и нарушителем всех запретов и норм, надел куртку. Просто вынул из пакета, оторвал этикетки, разложил по ее карманам телефон, деньги и документы и надел, точно отрегулировав шнурки и застежки. И тронулся по улице.

Это было классно! Тело словно проснулось, оно стало легким и не уставшим, а его движения – простыми, правильными и не напряженными. Странно, этого не было так давно, но они были даже в удовольствие. Но самое главное, он вдруг почувствовал себя собой. Это может звучать смешно и глупо, но, видимо, произведение скандинавских дизайнеров и тайваньских рабочих выражало что-то его, Димино; подчеркивало нечто сокрытое и, может быть, даже главное, что было в нем, но никак не могло пробиться наружу. Куртка делала это внутреннее видимым для других, и другие, как показалось Диме, это оценили. И, возможно, все то время, пока он шел до Сретенки, невидимые руки-клешни стали держать его слабее. Для этого мельтешащего и кишащего мира, мира центра большого города, он теперь был не просто ничем не примечательной фигурой в мешковатых брюках и дешевом муляже полупальто, а собой, Димой. Тем, кем он хотел себя сознавать, тем, чье отношение к миру выражено именно этими складками, этим силуэтом, этой мягкой, но в то же время непродуваемой и непромокаемой оболочкой. И даже девушки, встретившиеся на его пути, смотрели на него как-то по-другому. Короче, мир стал играть другого Диму, и ему это нравилось.

– Привет! Здорово! Что тебе заказывать? – взлетела из-за стола легкая складная фигура Сашика в элегантной темной водолазке.

– Да ничего, я только зеленого чая выпью, – замялся тот.

– Чая я тебе уже заказал, и давай не выпендривайся. Что я, один жрать буду?

Сашик был растроган встречей и сентиментален. Он тихо травил анекдоты, вздыхал и мечтательно обещал забить на все.

– И забей, – неожиданно для себя ввернул Дима. – Я тоже готов… Ну, в смысле поддержать компанию и вообще. Правда, мне сейчас и забивать, в сущности, не на что….

– Да? – расстроился Сашик. – А ты не парься. И я не в плюсе. У меня же все баблосы в недвижимости. А это сейчас такая жопа, такая жопа! – И, на мгновение задумавшись, тут же нашел выход: – Я знаю, что нам надо! – заявил он, и его свободная от палочек рука потянулась к мобильнику.

– Слышь, а ты чего такой малохольный? – поинтересовался он у своего невидимого собеседника. И, с полминуты послушав его объяснения, заключил: – Это все хрень. Мы тут все уже придумали. Как что? Вечером объясню. Давай в десять в избе, подгребай, перетрем. И Веню бери. Будем вас конкретно вытаскивать.

– Я… я в десять не могу, – испугался Дима. И приготовился было объяснять, что машина сломалась, последняя электричка уходит в половине одиннадцатого и что жена убьет, но осекся, неожиданно увидев свое отражение в стеклянной двери. Вот он сидит в центре Москвы, с виду бывалый экстремал, рядом не менее бывалый и состоявшийся друг, а он плетет ему… какую-то жалкую чушь!

– Или… ты думаешь, стоящая мысль? – спросил он Сашика.

И Сашик, засунув в рот сашими, лаконично кивнул.

Место, которое указал Сашик, называлось «Изба деда Василича». Оно скромно, но стильно выходило крыльцом на бульвар и, судя по маркам стоящих рядом машин, пользовалось успехом у людей совсем не бедных и, что радовало, довольно продвинутых. Увешанный люстрами «Хаммер» соседствовал со спортивным купе, а большой черный «мерс» стоял рядом с маленьким «жуком». Но, судя по количеству народа внутри, многие были тут вообще без машин.

– Добрый вечер, – вежливо улыбнулся натренированный парень в скромном сером костюме. – Вы заказывали место?

Дима радостно улыбнулся в ответ и сообщил парню свою фамилию и имя.

– Очень рады видеть вас сегодня у нас, – пропел тот и повел Диму по лабиринтам между столиками. – Приносим вам извинения, у нас не работает отопление, поэтому прохладно и… в общем, куртку сегодня лучше не снимать.

– Ерунда, – обрадовался Дима и тут увидел Сашика в компании двух парней богемного вида и красивой девушки.

У парней были удивительно знакомые лица. Их звали Вениамин и Федор. Вениамин, которого Сашик звал то Веней, то Веником, был кругл и почти все время доброжелательно улыбался вне зависимости от того, что попадалось ему на глаза; Федор же был худ, кучеряв и, казалось, то ли раздражен, то ли нервничал, словно минуту назад проиграл в карты родовое имение. Девушка же была просто красива и тихо изучала меню.

В компании чувствовалось небольшое напряжение. Парни что-то ждали от Сашика, но Сашик игнорировал их вопросительные взгляды и был погружен в свой электронный органайзер, поэтому за столиком установилась странная беседа о погоде и неработающем отоплении. Появление официанта не разрядило напряжение, а скорее наоборот. Все заказали себе текилы, Сашик решил съесть омлет, а Дима зачем-то попросил жасминового чая.

– Мне, пожалуйста, тоже, – сказала девушка, и снова установилось молчание.

– Значит, так! – Сашик оторвался от своего смартфона так неожиданно, что Федор и Дима вздрогнули. – Вот! – торжественно объявил Сашик и продемонстрировал всем экран своей электронной машины.

– Чего «вот»? – не понял Федор. На экране был длинный список продуктов, который замыкали двадцать пять бутылок водки.

– Не волнуйся. Продюсирую я, – успокаивающе выставил вперед руки тот.

– Да? – обрадовался Вениамин. – А есть что?

– Экспедиция, – сказал Сашик. – Паводковая река на севере Валдая. Экстрим, костер… все что нужно. Все остальное по ходу. Главное, с нами идет Димик, – неожиданно указал он. – Но это вы поймете и оцените потом. Впрочем, он, собственно, нас и поведет. Заодно.

– Я? Заодно? – удивился Дима.

– Возражения следующим пунктом! – отрезал Сашик. – Короче, пять или шесть дней, ночуем в палатках, минимум удобств, никакой страховки, все натурально. Итак, кто еще нужен для полета?

– А тема? – не понял Федор.

– Отдых! – удивился Сашик. – Попутно изучение родной страны.

Девушка достала блокнот и стала что-то записывать, Веник затеребил подбородок.

– Понял, – неожиданно обрадовался он. – Мы пять… нет, лучше семь дней плывем, то есть идем, и все-все записываем. А потом делаем из этого… А что, отлично! – поддержал он Сашика. – Мне нравится.

– Тогда, Дим, следующий шаг за тобой, – сделался серьезным и значительным тот. – С тебя список экипировки, смета, вариант маршрута, время и прочее. Сколько тебе нужно на проработку?

И Дима понял, что, как и много лет назад, Сашик втянул его в какую-то авантюру.

В ту ночь Дима ночевал на вокзале. А на следующее утро поругался с женой.

– Все! Я больше так не могу, – объявила она. – Ты вообще соображаешь, что ты говоришь или нет?! Нет, ты уже ничего не соображаешь! Я вкалываю с утра до ночи, в семье денег ни копейки, а этот… – не могла найти подходящего эпитета она. – Знаю я все эти ваши экспедиции! И Сашика твоего я насквозь вижу. Я что, не понимаю, куда ветер дует? Совсем охренели! В общем, так: мне это все надоело. Хочешь быть бомжом – будь им. Катись и не возвращайся!

И Дима оказался в гараже.

Пахло машинными маслами, пылью, грязью и бензином. Из всего этого возникала какая-то присущая только гаражам атмосфера веселой безысходности. Только Дима отчего-то не чувствовал никакого веселья, зато все остальное заполняло душу тоской, а отсутствие перспектив дополняло эту тоску отчаяньем. Грязные тряпки, полупустые канистры из-под жидкостей, старый багажник и перепачканная одежда. Наверное, если бы Господь Бог взглянул на него, Диму, из своей вышины и заглянул ему в душу, таким же бардаком его душа предстал бы взору Всевышнего. И только в дальнем углу, как остров чего-то родного, Всевышний заметил бы старый самодельный рюкзак. Обломок настоящей жизни, его жизни.

Дима попробовал стряхнуть пыль, залез внутрь. Сапоги от ОЗК, гермопакет, пенка. Нет, он сходит с Сашиком, а потом…

«Девятка» с наполовину разобранным двигателем, винты и гайки, отмокающие в баночках с бензином. Нет, жить тут совершенно невозможно. Хотя на самом деле все еще хуже. Жить в этой стране, да и, видимо, вообще на Земле практически невозможно.

– Сань, а мы когда пойдем? – с надеждой спросил он по телефону Сашика.

– Когда? Это ты меня спрашиваешь? А ты вообще где? – неизвестно чему возмутился тот.