А. Николаева – На невских берегах и на семи холмах. Тайны, культура, история и вечное соперничество Москвы и Санкт-Петербурга (страница 35)
Интересно, рассказывала ли Пола полиции о тех случаях после того, как меня арестовали. Могу поспорить, она обсуждала это со специалистами, которые ей помогали после моего ареста. Я ужасно себя чувствую из-за того, что ей пришлось вынести по моей вине».
«В 1981 году, когда Брайан пошел в школу, компания ADT перевела дела на компьютерный учет. Меня отправили в Нью-Йорк и Нью-Джерси, чтобы научиться компьютерному администрированию и занять руководящую роль в компании. Меня так и подмывало заняться каким-нибудь проектом, пока я был в командировке. Заселяясь в отель, я обязательно шел пройтись, посмотреть квартал. Я всегда охотился, всегда думал об этом. Но я оставался там недостаточно долго, чтобы хорошо подготовиться. Я высматривал такие места, которые мог бы попробовать, если вернусь еще раз».
Вместо этого Рейдер подыскал себе укрытия за городом. «Временами я предавался самоудовлетворению под мостами. Мне нравилось обходить разные укромные местечки. Один раз я переоделся в белье прямо на улице и получил солнечный ожог, по которому видно было, где проходили лямки бюстгальтера. Трудно было прятать следы от Полы, пока они не исчезли.
Иногда я использовал лебедку, чтобы подвешиваться вниз головой. У меня есть такие фотографии. К северо-востоку от Парк-Сити была ферма, где выращивали пшеницу и что-то еще, рядом с лесом, где я охотился на белок. В этом лесу стоял заброшенный вагончик – как амбар у моих бабушки с дедом. Когда-то там находился сарай. Он очень меня привлекал. Временами я занимался там связыванием и фантазировал, как привожу туда жертв. Рядом находился старый колодец, и я думал, что туда удобно будет выбрасывать тела после смерти. Это чувство особенно усиливалось в теплые солнечные дни, когда я стрелял белок из своего любимого 22-го калибра. Мне нравились звуки ранней осени, шелест листьев. Там я чувствовал себя одиноким волком».
Хотя Рейдер хранил свои трофеи, он утверждает, что в то время не очень много думал о жертвах. «Да, я кое-что вспоминал, но не слишком в это углублялся. Если когда и погружался в воспоминания, то на своих «вечеринках в мотеле». В то время [в комнатах мотелей] я пересматривал вещи, которые хранил в Тайниках. Я перелистывал вырезки из газет о своих проектах, перебирал водительские права и фотографии, которые сделал, а также одежду жертв. Некоторое время я хранил часы Отеро и радиоприемник, но не как сувениры – я просто пользовался ими. На годовщины, особенно если о них упоминали в новостях, я обычно старался выбросить что-то из вещей жертв.
У Фокс было очень красивое белье. Ее трусики я больше всего любил. У меня осталось кое-какое белье от Виан и одежда с проектов, которые не переросли в убийства. Я иногда о них вспоминал, и по мере приближения [годовщины] все чаще и чаще. На вечеринке в мотеле я мог надеть что-то из белья и связать себя, возрождая их ужас в своем мозгу, пока я себя связывал, затыкал рот кляпом, надевал на голову пакет и, в конце, достигал разрядки. Я фотографировался в их одежде и прятал фотографии в Тайниках. Когда «праздник» заканчивался, я все собирал и выкидывал. В каком-то смысле [было] лучше всего оставлять [эти вещи] сами по себе и лишь изредка возвращаться [в свои воспоминания]».
В 1983 году Брайан вступил в отряд бойскаутов, и Рейдер стал там вожатым. «Это было занятие Белой Шляпы», как и участие в церковной жизни вместе с Полой. Такая деятельность позволяла Рейдеру утверждаться в том, что он, по своей сути, хороший человек. «Только в 1984-м Фактор Х снова поднял голову».
9. Убийца по соседству
Необходимо достичь разрядки.
В 1984 году исполнилось десять лет со дня убийства Отеро, и детективы гадали, не мог ли ВТК быть арестован за другое преступление, уехать или умереть. Было общеизвестно, что серийные убийцы не перестают убивать просто так. Это казалось особенно верным в отношении ВТК. Новая следственная группа продолжала искать зацепки, которые упустила раньше, чтобы выследить его.
У мужчин собирали образцы крови; многих подозреваемых вычеркнули из списка. В октябре профайлеры ФБР изучили письма ВТК и места его преступлений, а затем составили его детальный портрет. Убийца – садист, склонный к контролю, очень наблюдательный. Он читает детективные журналы, любит порнографию, практикует садомазо с партнером и много разъезжает по округе. Он – волк-одиночка. Ездит на обычной машине. Ему около 35 лет. Живет в радиусе нескольких миль от мест преступлений, мог быть лично знаком с кем-то из Отеро. Предпочитает такую работу, где нужно ходить в униформе, но часто меняет компании. Вероятно, служил в армии и интересовался службой в правоохранительных органах; может носить оружие. Знакомые могли заметить, что он критически настроен к полиции и следователям.
Этот профиль никак не помог полицейским – разве что напомнил, что при обыске, если появится подозреваемый, надо обращать внимание на детективные журналы.
Рейдер по-прежнему охотился и фантазировал о своих «проектах», но он был сильно занят и фантазиям предавался только наедине с собой, чтобы сдерживать навязчивые импульсы. Он обдумывал несколько убийств, но ни одного не совершил.
Рейдер выбросил пистолет, из которого стрелял в Кевина Брайта, в ручей, чтобы то преступление не связали с ним. Свои журналы и вырезки он перепрятал в другое место. Он уверял себя, что по-прежнему является тем темным «Минотавром», которым был, но ведет двойную жизнь. Он может подкармливать «монстра», не ставя под угрозу семью, если будет и дальше использовать «кьюбинг».
Однако искушения преследовали его.
Рейдер обратил внимание на соседку Марин Хедж – пятидесятитрехлетнюю женщину, которая жила на той же улице и «часто по-приятельски махала мне рукой». Она жила одна и была как раз подходящих размеров. «Я подумал, как будет выглядеть ее шея, если обмотать ее веревкой». У нее был приятель, мужчина, иногда заходивший в гости, но Рейдер не считал его угрозой. Он решил, что пора оживить свою тайную личность. «Прошло немало времени с тех пор, как Фактор Х вторгался в мою жизнь, – писал он, – и разрушал чью-то чужую».
Он знал, что нападение на человека, живущего по соседству, – это очень дерзкий шаг. Он шел вразрез с собственными правилами Рейдера о том, как быть успешным серийным убийцей. Но в то же время задача его вдохновляла. Он читал о том, как следователи предсказывают следующий шаг серийного убийцы, базируясь на его М.О. и привычках. Он решил изменить М.О., но обязательно сделать фотографии связанной обнаженной женщины. «Номер восьмой был непростым. Я максимально его спланировал. Но никогда не знаешь, что может пойти не так».
27 апреля 1987 года Марин Хедж, пятидесяти трех лет, не явилась на работу – в кафетерий медицинского центра Уэсли. Это было на нее совсем не похоже. Обеспокоенная коллега связалась с ее сыном, который поехал к матери домой, на 6254 Индепенденс в Парк-Сити. Ее машина отсутствовала. Пока что сын не заволновался. Однако на следующий день, когда мать так и не показалась ни на работе, ни дома, он позвонил в полицию. Детективы обнаружили, что телефонная линия в доме перерезана. Последним Марин видел ее приятель-мужчина: он сказал, что они ходили вместе ужинать 26 апреля, после чего, ближе к часу ночи, он привез ее домой.
2 мая пропавшую машину нашли, запертую, возле торгового центра на пересечении 21-й улицы и Вудлоун. Она стояла там с 27 апреля. Машина была грязная, но местами ее протерли. Внутри лежало два покрывала, фиолетовый плед, занавески золотистого цвета и электрическое одеяло. Сумочку Марин Хедж нашли на следующий день на пересечении 37-й и 143-й улиц. Наконец, ее тело было обнаружено в канаве близ улиц Уэбб и 53-й Северной, засыпанное травой, ветками и небольшим деревцем. Рядом валялся труп собаки и пара колготок, завязанных узлом. Марин Хедж задушили.
Несмотря на перерезанную телефонную линию, очевидной связи с ВТК не прослеживалось. Он оставлял жертв в доме, там же, где убил. Приятель Хедж стал главным подозреваемым.
До Рейдера доходили слухи насчет приятеля Хедж. «Я старался минимизировать подозрения на его счет», – говорил он. Но в действительности Рейдер наслаждался успехом. Уже в который раз.
«Я называл ее проект «Печенье» или «Цветы». Она была домоседкой и работала в кафетерии, отсюда «Печенье». А еще ее дом был похож на пряничный. В адресе имелась цифра 6 – то есть связь с тройкой. «Цветы» я выбрал из-за связи с ее клумбами и садом. Мы здоровались с ней, если проходили мимо. Ей нравилось работать в саду, как и мне, в общем, все как у любых соседей.
На стадии выслеживания и преследования я не сводил с нее глаз. Однажды вечером, уже ложась спать, я выглянул в окно и увидел, как она подъезжает к дому. В то время я еще не знал ее рабочего расписания. Я несколько ночей подглядывал за ней, прежде чем выяснил его. Я узнал, где она работает, чтобы представлять, сколько ей добираться до работы и обратно. Собаки у нее не было. Со стадией выслеживания я покончил. Началось преследование и планирование.
Когда я перерезал провод, полицейские должны были понять, что тут действовал ВТК, но они не поняли. А ведь это мой фирменный знак!