А. Николаева – Кельтские мифы (страница 7)

При чтении кельтских мифов о многом можно разве что догадываться. Практически не сохранилось сведений о том, как кельты представляли себе сотворение мира; очень мало известно о родственных связях между богами и героями; более того, одни и те же персонажи в разных изложениях (выше был пример того, как в эпоху Средневековья компилировались при переписке составные части книг) могут именоваться то богами, то людьми. А иногда им даются такие характеристики, что нам остается только теряться в догадках, кто именно перед нами: простой смертный, наделенный некими сверхъестественными способностями, или все же божество? Исторические сведения перемешиваются с мифами о древних богах, персонажи языческого пантеона – с христианскими преданиями, сказочные детали – с повествованием о повседневной реальности. Еще одна особенность – многие кельтские племена в своих мифах (во всяком случае, в тех, что дошли до нас) повествовали не о сотворении мира в целом, а об истории тех земель, на которых они проживали.

Ф. Гейне. Иггдрасиль, ясень, на ветвях которого, как верили древние скандинавы, располагаются миры богов и людей. 1886 г.

Но от этого кельтские мифы и легенды не становятся менее интересными…

Парадный (церемониальный) кельтский шлем.

IV в. до н. э.

Сложность еще и в том, что отдельные боги могли почитаться практически у всех кельтских племен, как, например, Таранис – бог грома, а какие-то были чтимыми лишь у конкретного племени и на небольшой местности, например покровители некоей реки, озера или леса. И мы просто не можем сейчас поставить перед собой цель рассказать обо всех кельтских божествах, это задача для фундаментального многотомного издания, в котором оговорок и справок будет больше, чем собственно информации. Поэтому основой своего повествования мы сделаем истории о богах, которые были более или менее почитаемы практически всеми кельтскими племенами, а рассматривая самые известные и популярные мифы и легенды, отдадим предпочтение ирландским, как наиболее полно сохранившимся. Конечно, если потребуется привлечь сведения о еще каких-то кельтских племенах и их преданиях, мы это оговорим особо.

Сложности перевода

В русскоязычных изданиях для передачи древнеирландских имен и названий используют обычно не транскрипцию (передачу звуков письменными знаками), а транслитерацию (передачу письменных слов и букв одной системы алфавитом другой системы). Например, имя королевы-богини Medb у нас пишут «Медб», тогда как на самом деле оно напоминало нечто вроде «Мэдв» или «Мэйв».

Еще одна проблема, с которой сталкиваются все, кто начинает изучать кельтскую мифологию, – это написание и, соответственно, чтение имен и названий. Ни русский язык, ни большинство европейских языков, основанных на латинице, не слишком приспособлены для передачи того, как они звучали в оригинале. Кроме того, в старинных источниках эти имена и названия благодаря римлянам были часто представлены в «латинизированном» виде. И в итоге в разных изданиях имена одного и того же бога, название одной и той же местности могут выглядеть совершенно по-разному. Богиня Дану иногда превращается в Ану, Даннан или Дон (плюс иногда еще высказываются предположения о разных обличьях одного и того же божества), бог Белен приобретает «римско-латинский» оттенок и становится Беленусом, а Эзус становится Езусом или Есусом.

Мы будем использовать наиболее часто встречающиеся варианты.

Мы Ирландию заселяли-заселяли…

Начнем с сотворения мира, которого не было. Или было, но никаких сведений об этом до нас не дошло. Если верить ирландской мифологии, в незапамятные времена на земли современной Эрин-Ирландии прибыла некая Кесайр или Кессаир. Она спасалась от потопа, погубившего уже немало государств (как видим, у кельтов, как и у большинства других народов, имели место мифы о какой-то природной катастрофе). Даму сопровождали ее супруг Финтан, сын Лар и небольшое количество спутников (есть также варианты легенды, согласно которым в Ирландию приплыли только женщины!). Но Кесайр и компания недолго наслаждались зелеными лугами Ирландии, потому что потоп добрался и до нее, и все новопоселенцы погибли. В живых остался только Финтан, обладавший способностью перевоплощаться в разных животных, рыб и птиц. Обратившись в лосося, он пережил потоп. И именно его иногда называют одним из первых бардов, поведавших летописцам о событиях глубокой древности.

Когда воды потопа отступили, началась вторая волна заселения Ирландии. На этот раз поселенцев привел с собой некий Партолон. С ним была жена по имени Делгнайд, сын Рудрайге и еще несколько десятков мужчин и женщин. Партолону приписывают не только изобретение рыбной ловли, земледелия, пивоварения и охоты, но и серьезные изменения ирландского рельефа. Согласно мифам, первоначально там была всего лишь одна равнина, три озера и девять рек. А благодаря новым поселенцам через несколько лет озер было уже десять, а равнин – четыре. Партолон и его подданные неустанно работали и над демографической проблемой, за короткий срок увеличив население с 48 (по некоторым данным, 50) человек до пяти тысяч!

Есть предположение, что образ Партолона – это поздняя версия кого-то из древних кельтских богов-демиургов, то есть создателей мира. Имеется и иная точка зрения: возможно, имя «Партолон» – это видоизмененное «Варфоломей», и образ сложился уже после внедрения христианства на кельтских землях, по образу и подобию кого-то из потомков Ноя.

Встречаются варианты мифа, в которых Партолон, едва ступив на земли Ирландии, приносит в жертву богам собственную жену.

Ф. де Лютербург. Потоп. 2-я пол. XVIII в.

Все бывает когда-то в первый раз, и во времена Партолона и его соратников в Ирландии произошла первая супружеская измена.

Дело было так: Партолон отправился на рыбалку, а его жена Дилгнейд осталась присматривать за домом и свежесозданными равнинами и озерами в компании слуги. Супруг отсутствовал долго, и в итоге Дилгнейд изменила ему со слугой. Чья была инициатива – точно неизвестно, но в некоторых вариантах мифа говорится, что жена Партолона соблазнила своего помощника. Оба они хотели скрыть случившееся от мужа, но, на беду, их одолела страшная жажда, и они выпили весь эль из сосудов, которые находились в пределах досягаемости. Партолон, вернувшись, сразу заподозрил неладное и напустился с обвинениями на супругу (да, сцена ревности тоже была первой в истории). В некоторых версиях мифа говорится даже, что в приступе ревности обманутый муж убил кого-то попавшегося под горячую руку – то ли любимую некогда собаку, то ли самого слугу-изменника. Но Дилгнейд внезапно произнесла речь, в которой оправдывала себя и обвиняла в случившемся… самого Партолона.

– Нельзя, – заявила она, – оставлять открытый чан с медом в доме, где есть женщины, нельзя оставлять плошку с молоком в доме, где есть кошка, нельзя рассчитывать, что резчик по дереву не воспользуется острым резцом, если он попадет к нему в руки. И нельзя оставлять мужчину с женщиной. Сам виноват – отсутствовал слишком долго.

Не правда ли, интересная точка зрения? С одной стороны, признается, что мужчина (муж) тоже может быть виноват в каких-то семейных катастрофах. С другой стороны – женщина приравнивается к имуществу, нуждающемуся в присмотре и не всегда способному отвечать за свои поступки…

Во времена правления Партолона и его потомков начинаются войны с фоморами. В кельтской (ирландской) мифологии так назывались ужасные великаны, олицетворявшие темные потусторонние силы. Они считались более древним населением Ирландии, чем пришлые поселенцы. Именно фоморам некоторые мифы приписывают строительство древних каменных сооружений – менгиров, дольменов и композиций из них, например, уже известный вам Стоунхендж. Встречается также точка зрения, что фоморы выступали в качестве рабочей силы, под руководством Партолона «благоустраивая» долины, реки и озера.

Фигуры из камня

Менгиром называется вертикально установленный камень, иногда – грубо обработанный и покрытый рисунками и знаками; дольмен – каменная конструкция, по форме напоминающая стол; кромлех – одна или несколько окружностей из камней, поставленных вертикально. Подобные сооружения, скорее всего, выполняли ритуальные функции, также в непосредственной близости от них часто обнаруживают захоронения.

Огромны и уродливы были фоморы – порождение мрака, вечной темноты и преисподней. Их часто изображают одноногими или однорукими – так отразились в мифах представления о том, что, даже находясь на земной поверхности, под лучами солнца, фоморы отчасти принадлежат потустороннему миру. Иногда их название переводят как «подводные», и это вполне соответствует тому, что повелительницей фоморов была богиня по имени Домну. Имя ее означало «морская бездна» или «пропасть». Выглядела она ничуть не менее устрашающе, чем ее подданные: огромный рост, злобная демоническая физиономия, а главное – украшающие голову рога и одежды из шкур жертвенных животных. У Домну был сын по имени Индеху, исполнявший обязанности полководца фоморов.

Возможно, борьба Партолона с фоморами – это художественное представление противостояния кельтов с коренным населением острова Ирландия.