А. Никл – Я – Демон лени, покоривший этот мир ради того, чтобы мне дали поспать (страница 52)

— А какой алхимик в наше время будет в открытую писать, что у него лавка алхимика? — она это сказала с такой напыщенностью, словно я сам должен был понимать все нюансы этого места. — Алхимики же вне закона. Точнее, старые алхимики — протестанты… или как их там… короче, которые искали секрет вечной жизни, нормальные. Если их ловят полицейские, то обычно отпускают, после того, как устроят проверку всех дырок.

Она сделала акцент на последнем слове, словно я должен был что-то понять. Опять.

— И пока не вынесут весь хлам и не сожгут. Но появились еще одни алхимики, которые запрещенные вещества создают и дурманят подростков и богачей.

— Ничего не понимаю, — я выдохнул. Этот мир пока что, сложен для меня. — То есть, у нас есть два типа алхимиков?

— Агась, — кивнула она. — Из-за новых, старые попрятались, чтобы меньше суматохи было. Ну вот кому понравится, что тебе весь дом выносят на помойку, верно?

Тут и к гадалке идти не нужно было, она была безгранично права.

— Ну что, — она как-то виновато улыбнулась. — Пойдем?

Ответом была тишина. Я обошел Машу, подошел вплотную к двери и повернул ручку. Только вот дверь не открылась.

— Хм. Заперто, — я констатировал факт. — Может, алхимик где в другом месте?

— Эй, пс… — неожиданно раздалось где-то за дверью. — Вы кто⁈

О. Не ошиблись, получается?

— Я — Рик, — тут же сказал я. — А это, — покосился на Машу. — Странная человеческая женщина.

— Не ори! — шикнули из-за двери. — Что вам нужно? Что ищите?

— Камень Биозара, — сказал я гораздо тише. — Есть у вас такое?

— Биозар… — как-то задумчиво повторили за дверью. — А, это шмаль такая? Да? — голос стал радостнее. — Да, у нас такое есть!

Я ничего на это не ответил. Замер, пытаясь понять, что мне не понравилось в слове «шмаль». Посмотрел на Машу, которая как-то глупо смотрела перед собой в стену, и в этот же миг, послышался звук поворачивающегося ключа.

В городском морге была самая настоящая суета. Казалось бы, кто или что может суетиться, когда на столах лежат лишь неподвижные тела? А были такие люди! Неприятный на вид старик, и молодой пацан, у которого от некромантии появились первые залысины.

Борис и горбун, стояли около прикрытого тела какого-то зверолюда, «шикали» и не понимали, почему ничего не получается. Крыс в подвале морга, которых травили местные, они подняли очень быстро, и отправили мстить отправителям в кабинет релаксации, а вот что-то покрупнее, увы, не выходило.

Борис-то, конечно, понимал, что у него просто не хватает сил, но вот карлик, наоборот, не мог успокоиться. Он колдовал и колдовал, колдовал, и колдовал… но в конечном итоге, они разбудили нечто иное, что не стоило будить.

Но об этом они не знали.

Под зданием морга в тридцати метрах под землей, спал мертвенным сном один «великий некромант». Который в свое время продал душу дьяволу, стал одержимым… потом его пару раз изгнали и, в общем, забили палками до смерти, когда тот начал девственниц воровать.

Расстроенные учитель и ученик покинули морг в десятом часу вечера. Единственное, что они еще успели сделать, кроме как оживить крыс, это: оживить собаку, которая первым делом, решила полакомиться носом горбуна.

— Нехрен совать нос в чужие дела, — риторически пробурчал себе под нос Борис, когда кончик носа карлика был съеден.

Карлик-горбун верещал, психовал, но сделать уже ничего не мог. Псина его изрядно потрепала и не только за нос.

Когда дверь за ними закрылась, а мертвые остались мертвыми, под землей началось тормошение. Земля проваливалась в подземелье, где стоял скованной цепью гроб, стены трещали, а существо внутри, билось головой об крышку «шкафа».

Вскоре, великий некромант, который смог выбраться из заточения и подняться на цокольный этаж морга, пробивая кафель головой, монотонно постукивал острым желтым когтем по голове мертвого зверолюда.

— Эй, вставай! — просипел он еще не прорезавшимся голосом. — Просыпайся! А ну вставай, кому говорю!

Некогда, покойный человек-петух, раскрыл свои белесые глаза и попытался дернуться, но сил не хватило на нечто большее.

— Так, понятно, — прошипел некромант, поправляя свои роскошные, седые волосы. — С петухами мы дел не имеем.

Глава 22

Сир Никита стоял под высоким деревом и смотрел на начинающуюся стройку. Строители, которые возводили новый храм для Рика, суетливо складывали камень, выравнивали землю и переругивались между собой.

— Сир, — рядом с Никитой появился человек в зеленой мантии. Новый приближенный. — Зачем вы здесь?

— Думаю, — заговорил тот, медленно моргая. — Что нужно бы оставить что-то в память нашему богу. Чтобы частичка нас была всегда рядом с ним.

— Вы хотите жертву? — догадался, было, «зеленый», за что тут же получил оплеуху.

— Он гуманоид, а не демон! — жестко рявкнул Никита. — А значит, он на стороне света! Вспомнить только, как он расправился с Вековой Жабой и выжил во взрыве!

Сир Никита долго думал, прежде чем сделать отчаянный шаг. Он сорвал с груди медальон, который оберегал его от демонических сил и подошел к строителям.

— Братцы, а вы что сейчас делаете? — спросил он у человека с оранжевой каской на голове. — Бетон льете?

— Стяжку, — недовольно ответил тот. — А тебе что нужно? Я не буду покупать никаких книжек и буклетов… — он оценивающе посмотрел на сектанта и сощурился. — А не сатанисты ли вы часом?

— Нет, что вы! — тут же запротестовал сектант. — Мы слуги нашего бога, Рика!

— Это еще что за черт? — недовольно буркнул строитель и тут же почувствовал себя не хорошо. Словно этого самого черта оберегало нечто. — Что хотели?

— Просто посмотреть, — лукаво улыбнулся Никита, держа амулет за спиной.

В следующую секунду, он сбросил его, наступил и придавил, чтобы он остался здесь навечно.

Я внимательно рассматривал витрины этой странной лавки алхимика. Ничего алхимического здесь не было от слова совсем. Какие-то причудливые, стеклянные кувшины с трубками. Несуразные колбы и замутненные, стеклянные трубки. А вот запах внутри был не сравним ни с чем.

Я впервые чувствовал сразу штук сто разных пахнущих трав и все это было слишком сперто. Недовольно почесал нос. Посмотрел на причудливую шляпу старика, который нас и впустил, а затем повернулся к Маше.

— Что-то, мне кажется, — начала она. — Что это не те алхимики, которых мы искали…

— Почему ты так решила? — озадачился я. — Что такого ты здесь увидела?

Вместо ответа, она просто обвела все вокруг рукой.

— Где у тебя Безоаровый камень? — Обратился я к этому странному мужику.

— Беозаровый? Не знаю такого. — Ответил он. — Но у меня есть похожий сорт — Базра. Я и подумал, что ты…

— Точно не тот алхимик, — подытожила Маша. — Слушайте, — она села на корточки и вопросительно уставилась на алхимика. — А где тут водятся настоящие алхимики? Вы же этот, как его там… барыга?

Старик как-то странно сглотнул, словно только что понял, что мы на самом деле не его клиенты, попятился немного назад и начал нервно осматриваться по сторонам.

— Только в больницах, — как-то странно подергиваясь, ответил тот. — Морги там, или даже в приемном покое…

— И зачем им там работать? — искренне удивилась Маша. — Они же торговые лавки раньше держали!

— Там меньше лишних глаз и никто свой нос в чужие дела не сует. Всё уже давно поменялось.

Я покосился на Машу потом на старика и решил задать уточняющий вопрос, чтобы мы больше не тратили своё время понапрасну.

— Какая именно больница владеет алхимиками? То есть, в каких именно больницах, есть настоящие алхимики, а не подобная тебе шушера?

— Здесь, неподалеку, — тут же ответил он. Самая большая больница через квартал отсюда. А еще есть в богатейшем районе, правда вас туда вряд ли пустят…

Коротко поблагодарил «алхимика», мазнул рукой Маше и вышел на улицу.

Нина очень долго и упорно не могла понять, почему рабочие не ставят сразу стены. А вместо этого, уже заливают бетонный пол, стяжкой. Но на самом деле, она пришла сюда не за этим. Девушка прекрасно понимала, что дом в любом случае возведут, но внутри будут лишь голые стены. Пришла она только ради того, чтобы проститься со своим питомцем.

— Прости, Марго, — прошептала она, сидя у дерева на коленях. — Не уберегла тебя я, дурында…

На самом деле, она и не вспоминала про свою рыжую кошку. О животном ей напомнила Аля, которая привыкла выковыривать из своих игрушек клочок шерсти. Ибо Марго обожала драть то пушистых зверьков, то плюшевых медведей.

— В память о твоей заботе и тепле, — шептала она, пуская скупые слезы, я…

— Мур? — раздался кошачий голос за ее спиной.

Нина резко развернулась и уставилась на свою кошку, не узнать которую, было невозможно. То же белое пятнышко на груди, брелок на шее и пушистый хвост. Правда, с хвостом была беда, кончик явно обуглился.

— Как ты выжила? — удивленно спросила девушка, но кошка вместо ответа просто начала ластиться.