А. Никл – Повелитель теней #8. Финал (страница 41)
— Вредный мальчишка, — пробурчала Кристина, встала и начала нервными движениями заваривать чай. — Бросил меня, а сам где-то развлекается! И главное — ни слуху ни духу! Хотя бы весточку написал! Только гадать и приходится, всё ли с ним в порядке…
— Наразвлекался, — прозвучал от двери весёлый голос, и Кристина резко развернулась, расплескав кипяток. На пороге стоял Марк собственной персоной и широко улыбался. Она с грохотом поставила кружку на стол, чеканным шагом прошла к Марку и отвесила звонкую пощёчину, а потом — крепко поцеловала. Марк рассмеялся прямо в поцелуй и перехватил её вторую руку, которой она попыталась заехать ему в живот. Обняв её, он прошептал ей на ушко: — Ты уж определись. Любовь или война?
— Любовь, — гневно пропыхтела Кристина и снова его поцеловала, до боли прикусив губу.
Спустя час они всё-таки оторвались друг от друга, и к ним вернулась способность вести серьёзный разговор.
— Ты насовсем или в отпуск? — уточнила Кристина.
— Насовсем, — ответил Марк, и по его лицу пробежала тень. Он потянулся, взял свои штаны и вытащил из кармана кулон на цепочке. Крохотный бутылёк, внутри которого клубился непроницаемо чёрный туман. Он аккуратно застегнул цепочку на шее Кристины и сказал: — Подарок. В качестве извинений. Мне показалось это романтичным — часть меня всегда будет с тобой.
— Спасибо, — прошептала Кристина, заворожённо наблюдая, как шевелится тьма в бутылочке. Но её не так легко было сбить с толку милыми подарками. Она пристально посмотрела на Марка и уточнила: — Что-то назревает?
Глава 25
Уставший Владимир вошёл в свои покои, небрежно скинул обувь и тяжело опустился на тумбочку. Хотелось искупаться и завалиться в кровать, но, собрав силу воли в кулак, он направился в гардеробную. Там, за вешалкой с пиджаками, был спрятан алтарь, на котором он делал подношения Хорсу. Самый мудрый Бог был по совместительству и самый странный — постоянно являлся Владимиру в облике грязного бомжа. Маскировался, что ли? Впрочем, Владимиру было всё равно — Хорс вылечил его жену, так что мог приходить хоть голым и плясать чечётку. Проговорив ритуальные слова, Владимир положил на алтарь зелёнку и несколько старинных ритуалов — Бог мудрости предпочитал книги, а не вино и мёд, как прочие небожители. Алтарь покрылся золотым сиянием — знак, что подношение приняли. Владимир удовлетворённо кивнул, поднялся и потопал в ванную.
— Повтори ритуал ещё четыре раза, — прозвучал требовательный голос. Владимир крутанулся на пятках, приготовившись к драке, но тут же почтительно склонил голову и разжал кулаки. Перед ним стоял высокий длиннобородый старец. Статный, даже в какой-то степени монументальный. Глаза его были покрыты бельмами. Впервые Хорс принял свой истинный облик. — Завтра утром мир навсегда изменится. Ты не пойдёшь на работу. Скажись больным. Запасись зелёнкой и дарами. До вечера ты будешь совершать жертвоприношения.
— Без остановки?
— С той скоростью, которая не навредит твоему человеческому телу, — Хорс вздохнул, отодвинул его от дверного проёма и прошёл в гостиную. Усевшись на диван, он добавил: — На битву ты не пойдёшь. И ты должен понять, это не пустая прихоть. Если ты прекратишь… — он махнул рукой в сторону гардеробной. — Может случиться катастрофа.
— Хорошо, — покорно согласился Владимир. Вообще-то его так и тянуло возмутиться. При упоминании сражения у него закипела кровь, очень уж давно он не испытывал судьбу в славном бою. — Но позвольте спросить… Почему вы не обратились к жрецам, который работают в Храмах? Или к другим Богам? Судя по всему, назревает нечто серьёзное, и…
Хорс невесело рассмеялся и с неожиданной откровенностью признался:
— Припегала валяется пьяным, Дый в очередной раз напал на владения какого-то мелкого божка, а Сварожич старательно притворяется, что скорбит по Мокоши. На самом же деле — продумывает пути отступления. Его тяга к выживанию чересчур высока. Настолько, что иногда она его подталкивает к гибели, — уставился на Владимира абсолютно белыми глазами, и тот вздрогнул. — Парадокс. Всё можно было предотвратить, не доводить до кризиса. Однако, стоило бы нам сделать первый шаг, нас объявили бы злодеями. Никто бы не поверил… Что ж, придётся расхлёбывать последствия.
— Только жертвоприношения? — уточнил Владимир. — Может, всё-таки…
— Передай Ломоносову, что Виктория Столыпина находится в подвале особняка Громовых. Он должен убить её до девяти часов утра, не позже. Но и не раньше. Если поспешить, Перун остановится и выставит нас убийцами. И уже потом, избавившись от нас, он продолжит и его никто не остановит. Запомнил? Не раньше шести. Позволим шестерёнкам раскрутиться на полную скорость. Боги должны прочувствовать опасность.
— Сделаю.
У Громова с похмелья болела голова, и от этого он ненавидел весь мир. Люди — слишком громкие существа. Вот, например, его слуги — от их топанья у него под черепом гремели барабаны.
— Свалите! — рявкнул он и поморщился. От собственного голоса мозги чуть не сварились в кашу. Он потянулся к бутылке воды, стоящей у кровати, и вылакал её до дна. Немного полегчало. И чего это Перуну вздумалась устроить собрание в такую рань? Мог бы и подумать о своих подданных. Желудок с возмущением заурчал, к горлу подкатила желчь, и Громов помчался в туалет, где его вывернуло наизнанку. Мда, вот это будет фокус, если он наблюёт на ботинки Перуна.
Громову повезло — в аптечке нашёлся «Антипохмелин», и через полчаса он был как огурчик. Он прошёл мимо спальни жёнушки и оттарабанил по её двери весёлый мотивчик.
— Просыпайся, милая, — елейным голосом позвал он.
— Мы ждём только тебя, — раздался с первого этажа голос жены.
Громов проглотил едва не сорвавшиеся с языка ругательства. Вот всегда так! Прилежная, послушная Машенька выслуживается перед Перуном и выставляет его кретином. Ни на секунду не опоздает, из-за чего он выглядит непунктуальным болваном! Натянув на лицо улыбку, он сбежал по лестнице, влетел в гостиную и глубоко поклонился. На диване сидел высоченный мускулистый мужчина с короткими каштановыми волосами. Чуть правее, в кресле, притулилась Маша. Она стиснула руки в замок и нервно гнула пальцы, пристально уставившись на обгрызенные ногти. Фу, мерзость. Разве такой вид должен быть у настоящей аристократки? Ей не хватает денег на маникюр? Громов сделал мысленную пометку, что надо бы вправить жёнушке мозги. Но не сейчас. Потом, когда Перун уйдёт.
— Господин, желаете выпить? — спросил он, едва ли не заглядывая в рот Перуну.
— Не желаю, — отрезал тот и шлёпнул на кофейный столик папку с бумагами. Из стопки высунулся уголок — судя по всему, карты мира. — Все из твоего Рода, кому я даровал способности и благословение, должны разъехаться по своим постам. Я сделал отметки. Пусть не высовываются и ждут дальнейших указаний.
— Будет исполнено, — кротко проронил Громов, хотя его воротило от этого приказа. Перун фактически велел раскидать Род Громовых по всей планете и не объяснил зачем.
Воцарилась тишина. Перун смотрел на него, приподняв брови: мол, чего ты ждёшь? Громов неловко откашлялся и повторил:
— Будет исполнено.
— Ну так исполняй, — Перун небрежно махнул рукой, словно отгонял надоедливую муху.
Громов поклонился и попятился к двери, случайно перехватив презрительный взгляд жены. Что-то было в её глазах. Что-то незнакомое и страшное… Сука думает, что может пялиться на него свысока⁈ Ничего, ничего… Перун не будет вечно ошиваться поблизости. Когда-нибудь он отыщет новую фаворитку, и вот тогда… Громов расплылся в садистской улыбке. Он вышел из гостиной и прикрыл дверь так, чтобы осталась небольшая щель и можно было подслушивать.
— Чем ты меня порадуешь сегодня, Маша? — ласково проговорил Перун.
— Я настраивалась на ваше будущее, как вы и сказали, — Маша произнесла это еле-еле слышно и со всхлипом вздохнула. — Но меня начали мучить спонтанные видения и кошмары, и я испугалась… Я прочитала, что оракулам нельзя концентрироваться на чём-то одном. Подобная зацикленность может привести к сумасшествию. В книге написана правда?
— Получается, ты не пыталась увидеть моё будущее? — голос Перуна заметно похолодел.
— Нет-нет, я бы не пошла против вашей воли…
— Вот и отлично. Машенька, ты — моя главная драгоценность. Разве бы я выкинул бесценный алмаз на помойку? В отличие от идиотов, которые не могут выполнить нормально ни одного моего приказа, ты всегда меня радуешь. Я бы не стал тобой рисковать. А в той книге написана чушь. Люди часто сочиняют бред просто ради развлечения.
— Спасибо. Для меня большая честь — служить вам.
— Так что? Ты увидела Ломоносова? Знаешь, что он попытается сделать?
Маша поспешно, проглатывая звуки, произнесла:
— Да, я видела его. Вы должны быть осторожны…
— Погоди-ка, — протянул Перун, и Громов почувствовал, как невидимая рука схватила его за шиворот и швырнула в боковой коридор, прямо на рыцарские доспехи, которые развалились от удара и рассыпались по всему проходу. Остриё алебарды вонзилось Громову в живот и разрезало рубашку — ещё бы чуть-чуть, и ему бы пришлось собирать кишки. Трусливо поджав хвост, он шмыгнул на улицу, запрыгнул в машину и умчался подальше. Но никто не заметил его отъезда — слуги, предупреждённые о божественном визите, попрятались по комнатам и не высовывали носа наружу. Казалось, что особняк вымер. Лишь спустя сорок минут дверь в гостиную отворилась, и в коридор вышли Перун и Маша.