А. Никл – Повелитель теней #8. Финал (страница 36)

— А где гарантии, что ты говоришь правду? Что ты не захватишь моё тело?

— Мы можем заключить магическую клятву.

— Как с фамилиаром, — я решил понаглеть и назвал цену, на которую не согласился бы ни один Бог. Постепенно понизим ставки и где-то на середине сторгуемся.

Но Метида меня удивила:

— Хорошо.

— Что⁈ — я не сдержал удивлённого возгласа.

— Человеческая жизнь для меня словно одно мгновение. Невероятно короткое мгновение, — Метида рассмеялась. — Рано или поздно ты умрёшь и я освобожусь. Я помогу тебе победить нашего общего врага и получу свободу.

Я подозрительно прищурился:

— Что-то не верится мне, что…

— Прочитай справку, — перебирала она и кивнула на «Энциклопедию Богов».

— Ладно.

Я перевернул страницу и вчитался в короткую статью.

«…предсказали Зевсу, что Метида родит ему сына, который превзойдёт его и свергнет с Олимпа. Зевс не желал походить на своего отца, Кроноса, который пожирал собственных детей. Но и власть терять он тоже не желал. Поэтому он нашёл выход: проглотил жену свою Метиду, вместе с нерождённым ребёнком, и через несколько месяцев родил из своей головы Афину, мудрейшую из Богинь. Таким образом он избежал рождения сына. А Метида осталась внутри Зевса и стала его верной советчицей».

— То есть вам не привыкать, — заключил я.

— Верно, — Метида улыбнулась. — Так что? Ты согласен?

Глава 22

Пока владелец Северных Гребешков расследовал загадочное исчезновение Зевса, деревня восстанавливалась после проклятия, обрушившегося на Марену. Оно затронуло не только грядки обычных овощей и магических трав, но и человеческие души. Старики — а жители Гребешков по большей части были пожилыми — успели привыкнуть к Богине. Она крепко обосновалась в их сердцах. Они были счастливы, что наконец-то, на старости лет, их услышала настоящая Богиня. И не только услышала, но и ответила на их молитвы! Но благословение исчезло так же быстро и внезапно, как и появилось. Марена заболела, и её болезнь распространилась на всё, что было вокруг неё. Жители Северных Гребешков запаниковали. Без сомнения, в деревне бы воцарился хаос, если бы не Лера и Вера — девушки руководили сельчанами и вселяли в них надежду.

Когда Марену куда-то спрятали, деревенские приуныли. Храм опустел без Богини, однако старики всё равно туда заглядывали и по привычке проводили ритуалы жертвоприношения. Они как бы притворялись, что ничего ужасного не произошло. Всё отлично. Всё, как и вчера. Жизнь вроде бы стала налаживаться. На фоне исчезновения Марены жители Северных Гребешков переключили внимание на Крабогнома — своего любимого духа-покровителя. Но… тот был слишком занят с Несвицкой. Странная, нелепая парочка — человек и Тень. И они плевать хотели на чужое мнение.

И так уж получилось, что именно в период, когда деревня остро нуждалась в чудесах, Додола случайно прокололась.

— Василий Иванович, ну куда вы? Поставка овощей и фруктов завтра. Сегодня нужно подтянуть концы по рукоделию. Мы обещали соседнему селу сорок пар шерстяных носков! А машина сломалась. Только вы можете выручить, — щебетала Лера, порхая вокруг бородатого сурового старикана. — Если вы уедете в Краснодар, то носки никуда не уедут! И нам придётся платить неустойку!

— Моя машина. Куда хочу — туда и еду, — пробурчал Василий Иванович. В нём взыграл приступ упрямства, характерный для малых детишек и пожилых людей. — У меня тыквы гниют. Надо срочно продавать!

— Да ничего с ними до завтра не сделается! — Лера всплеснула руками. Она и забыла, как тяжело бывало сладить с деревенскими. Когда появилась Марена, всё пошло как по маслу. Жители Северных Гребешков никогда не спорили с Богиней и делали, как она говорила. А Марене, разумеется, подсказывали Лера и Вера. Сейчас же вновь приходилось подключать все дипломатические навыки.

— Удивительно, сколько у тебя терпения, — хмыкнула Додола, которая как раз проходила мимо. — Зачем что-то ему доказывать, если можно сделать так?

Она щёлкнула пальцами, и все тыквы лопнули и превратились в оранжевые лужицы, которые быстро впитались в землю. Василий Иванович закричал в ужасе и схватился за сердце. Он не кинулся на Додолу с кулаками только потому, что не позволяло воспитание. На его вопли за считанные секунды сбежалась вся деревня.

— Что случилось?

— Кого убивают?

— Она! Она! — возмущённо повторял Василий Иванович, показывая пальцем на Додолу. — Она уничтожила мои тыквы!

— Девчонка-то? Ха! Это что же получается… Мы теперь проставляемся? — заржал коренастый дедок с завитыми усищами. — Ты так достал всех своими тыквами, что мы уж и сами были готовы… Того самого.

— Прям все тыквы? И без следа? — поморщилась бабулька в красном цветастом платочке. — Одна девчонка? Да не может быть.

— Ну как же не может, — обиделась Додола. — Очень даже может. Смотрите.

Она сделала несколько пассов руками, и перед изумлёнными деревенскими материализовались все тыквы. А потом — разом лопнули и оранжевой жижей впитались в землю. Кто-то ахнул, кто-то — восхищённо запричитал.

— А с тараканами так можешь? — поинтересовался дедок с усищами.

— Почему бы и нет, — пожала плечами Додола. — А что мне за это будет?

— Лукошко малины и бутылка самогона, — предложил дедок.

— По рукам.

Не то чтобы Додола пила самогонку и любила малину. Ей просто было невыносимо скучно. После развлечения с Литовским князем Ломоносов не поручал ей никаких заданий. Она тихо-мирно жила в Северных Гребешках, полола грядки и время от времени беседовала с Крабогномом. По её мнению, он был здесь единственным стоящим собеседником. Раньше она развлекалась убийствами, но из-за Ломоносова они были вне её доступа. Запрещено навсегда. Так что теперь, сама того не осознавая, Додола желала признания. Если людей нельзя убивать, то ладно… пусть они, по крайней мере, ей поклоняются.

С тараканами она расправилась быстро, и довольный дедок с усищами расхвалил её всем своим знакомым. Очень скоро к Додоле выстроилась очередь. О чём её только не просили! От истребления садовых улиток до приворота. Да уж, старики в Северных Гребешках были теми ещё затейниками.

Однажды Лера и Вера навестили её в импровизированной мастерской, которую она организовала в своём домике.

— Додола, если ты что-то задумала… — многозначительно протянула Лера.

Сёстры были в курсе, что она — шпионка Перуна и безжалостная убийца по совместительству. Лера до сих пор злилась из-за потерянной руки. Хотя с чего бы? Её магический протез был в тысячу раз лучше хрупкой человеческой плоти. Додола фыркнула: лучше бы спасибо сказали!

— Мы всё расскажем Марку, — поддержала Вера. — Ты не сможешь уйти от наказания.

— За что? Я помогаю старикам за небольшую плату, — Додола продолжила невозмутимо восстанавливать старый ковёр. Даже магия не брала огромные дыры, проеденные молью. Василий Иванович утверждал, что ковёр был персидским и старинным. Додола сильно в этом сомневалась, но взялась за работу — она уже представляла, с каким восторгом будет восхвалять её этот вредный старик.

— Ты что-то скрываешь, — настаивала Лера.

— Полечи паранойю, — посоветовала Додола, выпрямилась и деловито произнесла: — Дамы, у вас ко мне дело? Если нет, то прошу покинуть мою скромную обитель. Время — деньги. Вы вредите моему бизнесу.

— Бизнесу, надо же… — проворчала Лера, но всё-таки вышла на улицу. Вера немного задержалась, напоследок смерив Додолу взглядом.

Как-то так и сложилось, что Додола влилась в дружный коллектив Северных Гребешков. Конечно, руководствуясь меркантильными, эгоистичными мотивами… Она даже задумывалась о расширении бизнеса, а иногда воображала, как в Краснодаре в её честь возводят небольшой Храм. Прямо как у настоящих Богов. Людей было легко не только убивать, но и дурить, притворяясь добренькой. Додола расплылась в улыбке.

— Как дела? — в дом заявились Крабогном и Дракоша.

— Стучаться не учили? — нахмурилась Додола. — Вы везде заваливаетесь без стука?

— Да, — честно признался Крабогном, и Дракоша согласно кивнул.

Додола не нашлась, что ответить, и сердито продолжила кипятить какой-то отвар на плите.

— Что ты делать? — спросил Крабогном, взобравшись на стол и заглянув в кастрюлю.

— Приворотное зелье.

— Разве такое существует? — удивился Дракоша.

— Нет. Но Евдокия Павловна об этом не знает.

— Розыгрыш? — уточнил Крабогном.

— Нет, — Додола закатила глаза, раздражённая их недогадливостью. — Здесь травки от высокого давления, а также для красоты кожи и волос. Попьёт недельку-другую, выспится, немного похорошеет. А там, глядишь, Борис Львович на неё засматриваться начнёт. Выбор-то у него небольшой. Евдокия Павловна — его соседка справа. А соседки слева и напротив ещё два года назад умерли.

— Прикольно, — оценил Дракоша, вытащил из-под крыла золотую заколку и протянул Додоле. — Держи, из последней коллекции Мордекая. Он вчера приезжал в Москву. Шесть бриллиантов, и каждый камень зачарован так, чтобы считывать опасность. Первый — яды, второй — нападение со спины, третий — ментальное вторжение, ну и так далее.

— Спасибо, — кивнула Додола и махнула в сторону шкафа. — Возьми на второй полке приглашение на премьеру «Гамлета» в Лондоне. Я стребовала с кое-кого должок, и он достал место в первый ряд.

— С тобой выгодно дружить, — одобрительно улыбнулся Дракоша.