А. Никл – Поступь крови. Перерождение (страница 2)
Любопытно. А у меня хватит силы, чтобы сломать бетонную стену? Недолго думая, я подошёл к стене. Вроде бы не несущая – значит, дом на голову не обвалится. Я сжал кулак, отвёл руку назад и резко выкинул её вперёд, выпрямляя в локте. От стены отвалился кусок размером с крупное яблоко, а вокруг образовавшейся вмятины расползлись тонкие трещины.
– Руслан, что ты делаешь? – прошептала Аделина. Я оглянулся. Она сидела за креслом, испуганно сжавшись в комочек. Затравленный взгляд, руки прикрывают голову. Мда, похоже, её здесь не только целовали против воли, но и от души поколачивали.
– Разминаюсь, – невозмутимо ответил я.
А вообще, мне необходимо понимать свои возможности.
– В тпюрфяге размфинхаться пфудешь! – пригрозил Блондин.
Тьфу! А ведь он прав! Я же переместился в чужое тело, и сейчас за моей спиной нет сильного Рода. Судя по всему, моя мама работает в особняке Львовых служанкой. Блондин постоянно обзывал меня полоумным, к тому же состояние моего тела оставляет желать лучшего… Скорее всего, я вселился в ребёнка, у которого были проблемы с физическим и умственным развитием. Блондин его безжалостно отравил, чтобы посмотреть, как действует яд. А я ещё удивлялся, почему слабоумному простолюдину разрешили тусоваться в компании барчуков.
– Убить бы тебя, собаку, но сидеть же буду как за человека… – пробормотал я, покосившись на Блондина. Заступившись за Аделину, я поставил себя в сложное положение. Простолюдин сломал челюсть аристократу! Неслыханно! За такое меня и правда могут швырнуть в казематы на пол жизни.
Думай, думай, думай… Какие у Львовых могли быть проблемы с наследством? Герцог не оставил завещания? Или…
– Мпфои бфатинкхи лиссать пбуди-и-и-и-и-и-и-и-и, – Блондин перешёл на ультразвук, когда я наступил ему на ладонь. Он тянулся к звонку – его использовали, чтобы вызывать слуг.
– Сколько тебе лет? – спросил я, проехавшись пяткой по его пальцам.
– Сфемнадшать! – прорыдал Блондин.
– Да не тебе, – я поморщился и посмотрел на Аделину.
– Шестнадцать, – пролепетала она.
Ясно-понятно, почему герцогиня Львова желает избавиться от Аделины как можно скорее. Пользуется тем, что бедная девушка ничего не знает о правилах наследования. Но вечно скрывать это не получится. Да и к тому же через два года Аделине исполнится восемнадцать.
– Я не сделал ничего противозаконного. Всего лишь помог владелице особняка отбиться от наглых обмудков, – я присел на корточки перед Блондином и заглянул ему в глаза. – Ты же в курсе планов своей мамаши? Убить законную наследницу и захапать всё состояние в свои жадные потные ладошки? Поэтому Аделину скрывают, верно? Мол, с нею случился нервный срыв, она не в состоянии принять наследство. Дай-ка угадаю… Её признали временно недееспособной? А твоя мамаша назначена её опекуном? Но это не может продолжаться вечно. Когда-нибудь Аделина бы обо всём догадалась. Да и в любом случае – когда она станет совершеннолетней, ей назначат ещё одну медицинскую экспертизу. Всё выльется наружу. Только если…
Блондин лягнулся, заехав ногой мне в грудь. Рыжий перекатился и навалился на меня сверху, придавил предплечьем мою шею. Блеснула сталь, и здоровенный кинжал воткнулся мне в бедро.
– Сжохни, сжохни, сжохни! – брызжа кровавой слюной, прокричал Блондин.
Я перехватил предплечье Блондина с двух сторон и резко дёрнул в разные стороны, ломая его как ветку. Хрясь! Из открытого перелома брызнула кровь, Рыжий завизжал и отпустил меня. Блондин вытащил нож из моего бедра и прицелился остриём мне в горло. В его глазах горело торжество – он думал, что выиграл. Наивный. Я остановил нож голой рукой. Лезвие разрезало ладонь до кости, но я его не отпустил – медленно, но неумолимо повернул его к Блондину. На мгновение я поддался ярости – мне хотелось его разрезать на сотни маленьких кусочков.
Но я не успел. На голову Блондина обрушилась огромная глиняная ваза. С раскроенной головой он упал на пол, его глаза закатились, а тело обмякло. Аделина с неожиданным бешенством пнула Блондина несколько раз, а потом схватила другую вазу и огрела Рыжего.
– Ненавижу! – прокричала она, сжав кулаки, и бессильно опустилась на ковёр. Подтянув колени к груди, она склонила голову и разрыдалась.
Раны на бедре и ладони затягивались на глазах. Я поднялся и огляделся. На столе стоял графин с водой. Наполнив стакан, я жадно выпил его до дна. Кровавая Преисподняя! Повезло, что мои предположения подтвердились. Теперь у меня есть шанс договориться с Аделиной. Если мы будем сотрудничать, то мне не придётся скрываться от полиции. И самое главное – я сохраню инкогнито. Надо только уточнить парочку моментов.
– Руслан, – Аделина первой начала разговор. Её глаза были покрасневшими и опухшими, но слёзы уже высохли. У неё был собранный и серьёзный вид.
– Да? – протянул я в ожидании дальнейшей реакции.
Девушка ничего не ответила и перевела взгляд на Блондина и Рыжего:
– Я их убила?
Я проверил пульс у обоих и отрицательно покачал головой:
– Нет, ещё живы.
– Жаль, – Аделина шмыгнула носом. – Мачеха всё это время обманывала меня. Она не пустила меня на похороны. Говорила, что это для моего же блага. Я не смогла попрощаться с папой из-за этой старой лживой грымзы!
– Ты можешь им отомстить. Твой братец меня отравил. Помнишь, чем они меня поили?
– Конечно. Они особо не скрывались. Мне бы никто не поверил, а ты… – она смутилась. Постеснялась назвать меня инвалидом.
Я промолчал. Девушка с десяток секунд краснела-бледнела, но всё-таки взяла себя в руки, кивнула и склонилась над Блондином. Такое ощущение, что она всё ещё ждала пинка или щипка. Привыкла, что её шпыняют без стыда и совести. Вытащив из кармана Блондинчика небольшой чёрный флакон, она протянула его мне:
– Они особо не скрывались. Сказали, что это экспериментальное лекарство для людей с повреждённым мозгом.
– Не видела, сколько капель они налили в стакан?
– Нет.
Я прикрыл глаза и потянулся к помощнику-Гидре.
– Что нам делать? – окликнула меня Аделина.
– Выпьем за их здоровье и долгую жизнь в тюрьме, – я улыбнулся, налил в два стакана воды и накапал в каждый по десять капель “Полуденного жара”. – Вызовешь полицию и скажешь, что твой брат напал на тебя и силой заставил выпить отраву. Запоминай: меня они отравили, чтобы понаблюдать за действием яда. Ты их случайно подслушала, но тебя обнаружили и поэтому решили не ждать и сразу же избавиться. Ты чудом смогла их победить. Но перед этим братец, как заправский злодей, рассказал тебе о планах своей мамаши.
– А ты?
– Что я?
– Ты спас меня, – Аделина озадаченно нахмурилась и добавила: – Но как?
– Любой бы поступил так на моём месте, – я на секунду задумался. Стоит ли сказать ей правду? Но по итогу решил, что нет. Аделина никогда не сможет доказать, что я – не тот Руслан, которого она знала. Что я – совершенно другой человек. Этот мир ещё не познакомился с магией, так что реинкарнация и другие подобные штуки здесь звучат как сказки или бред сумасшедшего. Я взял Аделину за руки и мягко произнес: – Яд помог мне. Все эти годы я всё слышал и понимал, но ничего не мог сделать. Я был заперт в собственном теле. Яд, наверное, что-то повредил у меня в мозгу, и я наконец-то могу двигаться.
– Правда? – переспросила Аделина. Судя по всему, она была готова поверить во всё что угодно. Когда я кивнул, она крепко меня обняла, вздохнула и вытащила телефон. – Я вызову полицию.
– Не помешало бы.
Несколько дней я проведу в больнице. Нужно познакомиться с мамой Руслана и притвориться, что я постепенно адаптируюсь к нормальной жизни. Едва ли врачи настолько же доверчивы, как Аделина. Так что придётся по большей части молчать и медленно двигаться – в общем, скрывать, что я абсолютно здоров. Мои познания в медицине довольно скудны, но можно ведь воспользоваться помощником-Гидрой. Интересно, я могу через него управлять процессами в своём организме? Типа замедлить пульс или повысить температуру?
Когда Аделина закончила говорить с полицией, я спросил:
– Какая сегодня дата?
– Двадцать пятое июля.
– А год?
– Две тысячи сорок третий, – Аделина с непониманием подняла брови.
Я с трудом сдержал ругательства. Вот это меня закинуло! Преисподняя откроется через два дня, и у меня совершенно нет времени, чтобы подготовиться к нашествию Демонов!
***
Я остался один – посреди кровавой бойни. С одной стороны – ошмётки Демонов. С другой – тела последних людей на Земле. Я пялился на бушующее пламя. В Москве остались мои сыновья и жена – Василина.
Демоны схватили меня и бросили в темницу – держать как собачонку, на потеху Владыке.
Внезапно из соседней камеры раздался утробный хохот.
– Какая ирония, – проурчал Демон-Гидра, родной брат Владыки Демонов.
– И тебе привет, – проворчал я.
Демон-Гидра обладал невероятной регенерацией. Ей могли позавидовать все Демоны мира, а это что-то да значит. Его невозможно было убить. Но сейчас он был хитроумно скован. Девять голов Гидры, а также его руки и ноги находились под огромными острыми ножами. Каждые десять минут лезвия опускались и отрубали конечности Гидры. За следующие десять минут Демон полностью регенерировал, и ножи падали на него снова. На полу камеры валялись десятки отрубленных голов, ног и рук.