А. Н. Берег – Нулевой след (страница 2)
Пульт промолчал.
После смены он вышел на улицу. Март в Магнитогорске — это не весна. Это серое небо, серый снег и чёрный налёт на всём, что не двигается. Комбинат дымил двадцатью трубами, и воздух на вкус был как старый гвоздь.
Илья достал телефон. Ни одного пропущенного. Ни одного сообщения. Он жил один. Жена ушла семь лет назад, сказав: «Ты любишь свои станки больше, чем меня». Дочь… о дочери он старался не думать. Диана училась где-то в Москве, на эко-активистку. Они не разговаривали уже три года.
В машине (старый «Москвич», переделанный на электродвигатель) он включил печку и достал из бардачка конверт. Пришёл вчера, без обратного адреса. Только штамп: Новосибирск, Академгородок.
Внутри был один лист бумаги и пропуск.
На листе — четыре строки, напечатанные на машинке (кто вообще ещё печатает на машинке?):
АО «ЗАСЛОН». Полигон «Заслон-Сити». Въезд по пропуску.»«Илья Петрович, Ваш проект «Цикл» реанимирован. Приезжайте. Мы построили то, о чём вы мечтали.
Илья перечитал три раза.
«Цикл». Он не слышал этого слова пятнадцать лет. Не потому, что забыл. А потому, что каждая буква в этом слове была пропитана кровью.
Тогда ему было тридцать. Молодой, самоуверенный, с горящими глазами и имплантом, который только-только прижился. Он работал над тем, что позже назовут «плазменной конверсией» — технологией, позволяющей разбирать любую вещь на атомы и собирать заново.
Идея была безумной: брось старый холодильник в печь — получи порошок железа, алюминия и пластика, а из порошка напечатай новый. Полный цикл. Ноль отходов.
Руководителем проекта был Громов — гений, которого все боялись. Он ходил в выцветшем свитере, курил «Беломор» и писал формулы прямо на стенах лаборатории. Громов верил, что «Цикл» спасёт мир. Илья верил в Громова.
Они построили первый прототип. Небольшую камеру, внутри которой билась плазма. Громов собственноручно настраивал квантовый контроллер — тогда он был размером с холодильник и работал на жидком гелии.
В тот день, 14 февраля, они испытывали систему впервые. В камеру загрузили партию микросхем — редкоземельные металлы, дорогое сырьё. Илья стоял у пульта, Громов — у смотрового окна.
— Давай, — сказал Громов. — Включай.
Илья нажал кнопку.
Плазма загорелась ровно, красиво — сине-белым светом. Спектроанализатор показал чистые пики: кремний, золото, медь, редкозёмы. Всё шло по плану.
А потом упало давление в системе охлаждения.
Илья не услышал — вибрация изменилась слишком быстро. Но Громов услышал. Или почувствовал. Он бросился к камере, чтобы перекрыть подачу водорода вручную — автоматика зависла.
— Громов, назад! — закричал Илья.
Но было поздно. Клапан стравил не водород, а плазму. Температура 15 000 градусов ударила в смотровое окно. Оно выдержало — молибденовое стекло не треснуло. Но Громов стоял слишком близко. Ионизированный газ, вырвавшийся из микрощели, ударил его в лицо. Он умер мгновенно.
Илья помнил только запах. Озон, горелое мясо и ещё что-то сладковатое — то, чем пахнет мозг, когда он вскипает.
Проект закрыли. Илью не посадили — признали несчастным случаем. Но его сослали в Магнитогорск, на прокатный стан. Подальше от больших проектов.
Громова похоронили на старом кладбище. На могиле написали: «Он хотел, чтобы мир стал чище».
Илья не пришёл на похороны.
Он сидел на кухне и смотрел на конверт.
«Цикл» реанимирован. Значит, кто-то нашёл чертежи Громова. Кто-то построил завод. И кто-то хочет, чтобы Илья приехал.
Зачем? Чтобы повторить ошибку? Чтобы ещё кто-то умер?
Он взял пропуск. Пластиковая карточка с голограммой. Надпись: «АО «ЗАСЛОН». Полигон «Заслон-Сити». Илья Петрович Орлов, инженер-технолог. Уровень доступа: АЛЬФА».
Что значит «АЛЬФА»? Он не знал.
Телефон завибрировал. Незнакомый номер. Илья поднял трубку.
— Илья Петрович? — женский голос, молодой, уверенный. — Меня зовут Анна Вознесенская. Я физик-плазменщик в АО «ЗАСЛОН». Нам очень нужно, чтобы вы приехали. Система… она странно себя ведёт.
— Что значит «странно»?
— Она начала говорить.
Илья замер.
— Голосом, — продолжала Анна. — Мы не знаем, чьим. Но она говорит. И требует, чтобы вы приехали. Только вы.
— Почему я?
— Потому что она знает ваше имя.
Повисла тишина. Илья слышал, как в соседней комнате тикают часы. Старые, механические. Единственная вещь, которую он не хотел менять на цифру.
— Когда вылетать? — спросил он.
— Завтра утром. Билеты заказаны. Встретим в Новосибирске.
Анна отключилась.
Илья ещё час сидел на кухне, глядя в окно на серый город. Потом встал, достал с антресолей старый чемодан и начал собирать вещи.
Сверху положил фотографию. На ней — он, Громов и третий человек. Молодой лаборант с веснушками и глупой улыбкой. Тот самый, чей голос теперь звучал из плазмы.
Звали его Коля. Коля Соболев. Он был сыном Виталия Соболева — того самого Виталия, который до сих пор работал в ЗАСЛОНе главным инженером. И который ненавидел Илью всем сердцем.
«Интересная будет встреча», — подумал Илья и выключил свет.
Из архива АО «ЗАСЛОН». Протокол испытаний «Цикл-1» от 14.02.2050:
10:33:06 — контакт потерян.10:32:07 — запуск плазмотрона. Параметры в норме. 10:33:01 — давление в первом контуре охлаждения падает с 12 атм до 8 атм за 3 секунды. Автоматика не реагирует (ошибка в прошивке квантового контроллера, баг № 0047, статус «не воспроизводится»). 10:33:04 — срабатывает аварийный сброс давления. Плазма выходит через микрощель в смотровом окне. 10:33:05 — старший научный сотрудник Громов А.В. находится в зоне поражения.
Причина: человеческий фактор. Инженер Орлов И.П. не отреагировал на изменение спектра вибрации.
Решение комиссии: проект закрыть. Разработчика (Орлова) отстранить от участия в государственных программах сроком на 5 лет с испытательным сроком на предприятии «Магнитогорский металлургический комбинат».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.