А.Морале – Крысиный бег lll (страница 13)

Я съел «вонючее» яблоко и полез к ней целоваться, а наша беременная королева на дух не переносила, оказывается, запах яблок. Правда, мы оба это узнали только утром, когда Алинка зашла на кухню, посмотрела на стоящие в вазе на столе яблоки, и побежала блевать в туалет. Но кого это волнует! Сожрал запрещённый фрукт — спи на диване. Да, именно «запрещённый фрукт» — с недавних пор даже произносить слово «яблоко» было под запретом. Так что её лучше не злить лишний раз — это я прекрасно знал.

Я откинулся на диване, закинул ноги на сидение перед собой, назвал водителю адрес, и мы направились к Ромке с Андрюхой.

К парням я действительно собирался съездить, мы давно договаривались о встрече. И я даже догадывался, что они от меня хотели. Наверняка у них накопилось много вопросов, а у Андрюхи не вышла из головы его дурная мысль об Узоре Шавки. А может они просто соскучились, хотели посидеть и выпить пивка. Так что можно было смотаться и развеяться в их компании…

И только минут через десять езды по вечернему городу я вспомнил — за эти несколько дней я ни разу не проведал Николь. Я снова о ней забыл! Хороший из меня парень…

Пришлось менять свои планы на ходу, развернув водителя и поехав в фамильный дом Романовых, если его можно так назвать. В этот раз дом встретил меня тёмными окнами. Никто меня не ждал, не готовил вкусный кофе и не жаждал составить мне компанию. Может продать его? Хотя, вернётся Эля, пусть сама решает.

Я зашёл внутрь, побродил по комнатам, в надежде найти спящую где-то Николь, и вернулся на кухню. Порылся в холодильники, на удивление, нашёл в нём свежие продукты. Сделал себе безвкусный кофе и сел перекусить сухим бутербродом.

Забавно. Стать главой Рода, победить в маленькой войне, стать наследником невъебенного состояния — и всё что я могу себе позволить, это чёрствый бутерброд и хреновый кофе. Так себе карьерный рост. Хуже наверное, и быть не может. Бля! Не сглазить бы!

Минут через пять возле дома остановилась машина. Через минуту хлопнула автомобильная дверь, и тачка потихоньку укатилась. Секунд через десять раздался неуверенный стук женских каблучков по деревянным ступеням, а через пять секунд входная дверь распахнулась и в неё вошла моя блондинка. Моя ли?

— Ой! Майки, миленький. Ик! — Она отшвырнула сумочку в сторону, скинула туфельки, подскочила ко мне и кинулась на шею, осыпая поцелуями моё лицо. От неё пахло дорогим алкоголем и развратом. — Ты пришёл! Я знала! Ик! Я так скучала по тебе! Ик! Ты такой хорошенький! И милый! Ик!

— Выпей воды, пожалуйста. И угомонись немного!

Я усадил её на стул перед собой, налил в стакан воды и протянул ей. Она сделала два больших глотка. Вернула мне стакан, посмотрела на меня своими красивыми огромными глазами, слегка надув губки. Даже в таком, слегка пьяном и потрёпанном виде она была красива.

Коротенькое летнее платье с цветами, золотая простенька цепочка на шее, золотые волосы, небрежно рассыпанные по плечам, и две расстёгнутые пуговички на платье сверху, демонстрирующие немного больше, чем положено. Но в пределах приличия.

— Ты меня не любишь? — На её глазах навернулись слёзы, и Никки опустила лицо в пол. — Я так и знала… Ик!

Я снова протянул ей стакан и она, сделав ещё два больших глотка, подняла взгляд, уверенно посмотрев на меня. Уверенно, относительно её состояния.

— Майки! Хочешь меня? Давай займёмся сексом, я так скучала… Ик! Ой, прости. Смотри, я без трусиков уже! — Она быстро подняла подол платья, продемонстрировала мне выбритый девичий лобок и спрятала своё сокровище, шаловливо улыбнувшись мне. — Ты же любишь это! Я знаю! Ик! Ой…

Николь немного покачнулась на стуле, так что мне пришлось немного придержать её, положила пальчики на виски и немного помассировала их.

— Что-то мне нехорошо. — Она встала со стула и слегка пошатываясь, пошла в гостиную, я побрёл следом, подстраховывая блондинку на поворотах. — Какой ты милый, Майки… Я посплю вот тут, на диванчике, а то я больше никуда не дойду. Ик! А предложение в силе, если ты захочешь, я вся твоя. Хорошо?

— Хорошо! — Согласился я, лишь бы она перестала об этом говорить.

Николь дошла до дивана, секунду постояла перед ним, примеряясь, и упала на него животом, отвернувшись носиком к стене и затихнув. Её короткое цветастое платье задралось, оголив две белоснежные булочки, которые совсем недавно были моими. Блядь!

Она согнула ногу в колене, подтянула её повыше, вывалив свой вареник на обозрение, и я выругался уже вслух:

— Блядь!

Вареник. Вареник в сметане. Блядь! Откуда в голове взялось это выражение? Сука! Как противно и мерзко!

Слава богу, здесь этого не было. Только голый женский вареник, никакой, сука, сметаны! Хотя и то, что она вернулась домой в таком виде, это уже... Блядь!

Не хотелось верить в это, но тут всё было понятно и так. Она трахалась на стороне! А потом её ещё и любезно подвезли до дома. Иначе, зачем разгуливать по улицам и разъезжать в чужих тачках без белья. Пьяная баба пизде не хозяйка. Сука! Почему так обидно и так колет в груди? Блядь!

Она тихонько застонала во сне и оттопырила свою голую задницу ещё сильнее. Может поставить её раком и отодрать как следует? Может тогда к ней вернётся хоть капелька разума, или меня попустит? Вот только почему-то совсем этого не хотелось.

Почему-то её обнажённая задница и приоткрытые розовые губки между ног меня совсем не заводили. Вернее заводили, но совсем не в том смысле. У меня на неё даже не встал. Её был жалко, да. Но не более. Я чувствовал, что люблю где-то в глубине души… ту Николь, не эту. Похоже, этот этап моей жизни пройден.

И какого хера она сюда припёрлась тогда? Снова меня накрыла волна ярости, и мне захотелось что-то сотворить! Захотелось придушить её и сделать ей больно...

Захотелось растолкать, поднять за шкирку и выкинуть из дома... И я почти это сделал, но остановил себя. Это ведь Николь. Моя Николь! Блядь! Сначала убил её отца, теперь и девчонку с голой жопой, в прямом и переносном смысле, хочу выкинуть на улицу. Да уж. Ты просто герой, Майки!

Я стряхнул с себя обиду и раздражение, тяжело вздохнул, накинул на неё плед, отвернулся и вышел из комнаты, из дома! Хлопнул дверью, глубоко вздохнул и чуточку, вру, охрененно сильно обрадовался! Вот теперь потанцуем. Как же вы вовремя ребята! Мне как раз нужно выпустить пар на ком-то.

На выходе из дома меня уже ждали. Первый удар тяжёлой короткой обрезиненной дубинкой налитой свинцом, прошёл в миллиметре от моего затылка, как и второй и третий. Слишком вы медленные, ребята. Орлов и тот лучше приготовился к нападению, а эти двое, словно ничего и не знали обо мне. А может и не знали.

Тихий хлопок, звук выстрела, спрятанный за глушителем пистолета, и я понял, хватит играть. Пора с ними кончать. Пистолет они не планировали использовать, но быстро поняли, что-то пошло не так, и он пошёл в дело. Эти два парня профессионалы.

Первому я раздробил челюсть и вбил переносицу в череп, второго оглушил его же дубиной. Не сильно, чтобы не проломить черепушку. Никакой защиты на них не было, они даже не Одарённые. Или какие-то слабые Одарённые, не успевшие активировать свой Дар.

Я быстро взглянул по сторонам, готовый к новому нападению, подождал несколько секунд и перевёл взгляд на поле боя. Похоже, их было только двое.

Взял за ноги первого, и быстро оттащил его во внутренний дворик своего дома, подальше от чужих любопытных глаз. Быстро вернулся, и за первым последовал второй. Теперь можно не спешить.

Порыскал у них в карманах. Ничего кроме ножа и жгутов для связки не нашёл, и тут же воспользовался находками. Обеими. Связал двум несчастным, попавшим под мою горячую руку, придуркам руки и ноги, разрезал одежду и, соорудив кляп, воткнул в глотку второму, который выглядел поживее.

Нашёл пенёк, подтащил его к своему новому другу, и сел рядом, ожидая, когда этот товарищ придёт в сознание. У меня есть к нему всего пара вопросов.

Очнулся он минут через пять, и то, только потому, что мне надоело ждать, и я привёл его в чувство похлопыванием по щекам. Хлопать пришлось долго.

— Проснулась, красавица? — Заботливо поинтересовался у моего несостоявшегося убийцы.

Он посмотрел на меня, кинул взгляд на связанного и не подающего признаков жизни напарника, оценил затяжку на своих руках и ногах, и промычал что-то невнятное.

— Кто тебя послал? — Задал я новый вопрос. — Только давай без вранья, я это не люблю.

Снова мычание.

— Не хочешь говорить? Поиграем в партизанок? Смотри, последний шанс. — Я попробовал остроту лезвия ножа пальцем и с вопросом посмотрел на пленника.

Тот отчаянно замычал, завертел глазами и замотал головой.

— Ну ладно. Если ты собрался молчать, то хочу тебя огорчить. Я умею разговорить таких как ты. Приступим…

Следующие десять минут я спокойно и методично делал то, что так хотелось сделать с Николь. Я делал ему больно! Немного по-другому, конечно, но всё же.

Сначала я подравнял его ушки, потом причёску, задев совсем немного кожи на голове, прошёлся по ноготочкам и остановил лезвие ножа в миллиметре от его глазного яблока. Театрально хлопнул себя по лбу и удивлённо пробормотал:

— Вот я дурак! Как же ты будешь говорить, если у тебя кляп во рту? А я то думал, чего ты такой упорный? Всё молчишь и молчишь…