А. Мартинес – Адская закусочная Джила (страница 8)

Оборотень усмехнулся.

— Черт, какой же ты у нас обидчивый. Да я просто пошутил, старина.

— Не смешные у тебя шуточки. Каждый раз, когда ты их отпускаешь, ты закрепляешь отрицательные стереотипы. А это, знаешь ли, признак реактивного сознания. Люди вроде тебя являются причиной того, что предрассудки до сих пор остаются серьезной проблемой.

— Помилосердствуй, Эрл.

— Нет. В самом деле. — Вампир ступил в чемодан, но ложиться не стал. — Тебе это может показаться совершенно безобидным, обычной шуткой, но такие люди как ты, создают фундамент нетерпимости. Без тебя опасные фанатики просто не могли бы существовать.

Дюк закрыл глаза и ущипнул себя за спинку носа. Подобные речи он уже слышал, и не раз. Такова почти непременная цена путешествия с «просвещенным» попутчиком.

— Ну хорошо. Извини.

— Я сам когда-то отпускал подобные шутки. Когда-то они казались мне безобидными. Но потом я понял, что они — продукт реактивного сознания.

— Ладно. Я все понял. Понял. Больше с моей стороны никаких шуток не будет. Стану занудой-проповедником.

— Похоже, ты так ничего и не понял, — вздохнул Эрл.

— Похоже, что не понял.

Вампир сел в чемодан и перевел разговор на первоначальную тему.

— А зад тот еще.

— Я не заметил.

— Тогда ты слепой, раз не заметил.

Дюк улыбнулся краешком рта.

— Угу. Наверно, ты прав.

— Да и сиськи неплохие.

— Ноги красивые.

— Губы тоже ничего.

— И шейка, — добавил Дюк.

— Эй, и как это прикажешь понимать?

— Никак. Просто, на мой взгляд, у нее красивая шея.

— Черт тебя подери, ты опять за свое. Только потому, что я вампир, ты уже считаешь, что я фетишист, для которого главное в жизни — шея, ты это хочешь сказать? А по мне так «рубильник» лучше самой клеевой шеи. И ладно бы услышать такое от простого смертного. Им простительно. Но от тебя, Дюк… это уже наводит на размышления. Знаешь, ты смотришь слишком много фильмов. То есть, я имею в виду, что люблю попить кровушки и потрахаться. Из того, что я такой, как есть, вовсе не следует, что я люблю заниматься этим одновременно. — Лицо вампира сморщилось обиженной гримасой. — От одной только мысли об этом мне становится дурно. У меня начинаются колики или типа того.

Дюк шагнул к чемодану, захлопнул крышку, придавив голову Эрла, и закрыл чемодан на замок.

— Ложись-ка ты лучше спать, дружище!

Чтобы взбодриться после сна Дюк торопливо выпил чашку кофе, намереваясь приступить к работе до того, как восходящее солнце превратит пустыню в адское пекло. Да и вообще, хотелось бы пораньше освободиться, чтобы не работать в дневное время. В полдень оборотни слабы и практически беззащитны — почти как люди.

Даже в состоянии максимально приближенном к человеческому, Дюк являл собой гору мышц и обладал неимоверной силой и выносливостью, но и при этом не видел смысла делать работу трудней, чем она есть.

Он проглотил завтрак, изучая план. Траншея протянулась на восемь-десять метров от задней стены кухни. До баллона с пропаном метров семь. Он мог бы прокопать траншею полностью за один день, но решил не торопиться. Пусть Эрл для начала разберется с зомби. Так что времени для прокладки трубы у него предостаточно. Оборотень отставил в сторону чашку и взялся за ржавую лопату. Пару часов спустя появилась Лоретта, розовая и свежая после сна. Волосы наспех собраны сзади в пучок и сколоты шпильками, джинсы с великим трудом вмещают необъятные бедра и зад. Фланелевая рубашка, стянутая в узел выше уровня талии, поднявшись вверх, открывает взгляду дряблый колышущийся живот. Три верхние пуговицы расстегнуты, выставляя на всеобщее обозрение гигантских размеров бюст. В одной руке Лоретта несла кувшин с лимонадом, в другой — два стакана. На ярко накрашенных губах хозяйки закусочной играла игривая улыбка.

Дюк отставил лопату в сторону, вытер пот с голой груди и, дабы укрыться от зноя в прохладе закусочной, подошел к Лоретте.

— Хорошая работа, Дюк, — сказала она и, налив стакан лимонада, протянула ему.

— Спасибо, — поблагодарил оборотень и сделал долгий глоток. Он был не охоч до лимонада, однако сейчас сильно хотел пить, а когда мучает жажда, выбирать не приходится. — Почти готово. Скоро можно будет прокладывать трубу.

Хозяйка закусочной медленно кивнула. Ее волосы еще сильнее растрепались и сдвинулись вправо.

Дюк осушил стакан до дна и захрустел кубиками льда.

Лоретта ловко выудила кубик льда из своего стакана.

— Сегодня жарче, чем в преисподней, верно? — произнесла она и провела льдинкой по своему двойному подбородку. Капельки влаги стекли вниз по ее толстой шее.

— Мне приходилось испытывать жарищу посильнее этой.

— Нисколько не сомневаюсь, — ответила Лоретта, похлопав густо накрашенными ресницами.

Дюк уже понимал, что за этим последует, однако большого интереса к пункту назначения не питал.

— Моя мамочка всегда говорила, что такие жаркие деньки как раз созданы для греха. — Лоретта провела сильно расплавившимся ледяным кубиком еще ниже. Тот выскользнул из пальцев и исчез в глубокой ложбине между огромными грудями. — Черт! — Она попыталась отыскать потерянные останки кубика, и пока встряхивала своим крупным телом, ее левая грудь сама едва не выскочила наружу. Кубик, соскользнув по животу, шлепнулся на землю и тут же превратился в крошечную лужицу. Лоретта со смущенной улыбкой поспешила отвернуться, чтобы вернуть грудь на место. Вытащив шпильку, она распустила волосы и тряхнула головой. Толстые подбородки и складки на шее громко шлепнулись друг о дружку. Растрепанные светлые волосы хозяйки закусочной теперь обрамляли ее лицо подобно доброй скирде сена.

— Давненько Господь не одаривал меня своей милостью и не присылал в дом мужчину-помощника.

Дюк старательно избегал встретиться с Лореттой взглядом, сосредоточившись на ямочке с пупком, сиротливо затерявшейся на ее бескрайнем колышущемся животе. Правда, вовремя понял, что его взгляд может быть истолкован превратно, и поспешил перевести его на траншею.

— Похоже, дела у вас отлично идут.

— Стараюсь. — Лоретта положила руки на бедра и придвинулась к Дюку немного ближе. — Но есть работа, с которой способен справиться только мужчина.

Их взгляды встретились. Он, может, и оборотень, но она определенно хищница. Лоретта хоть и была далеко не красоткой, но и уродиной ее тоже никто бы не назвал. Под толщей жира, похоже, скрывалась идеально красивая женщина. Да и вообще, бывали времена, когда, стоило напиться, как похоть вынуждала его принимать и гораздо худшие предложения. Но сегодня Дюк был трезв как стеклышко, и у него лишь слегка кое-что шевелилось в штанах.

Какая несправедливость. На Эрла западали смазливые малолетки, а Дюк был счастлив завалиться в постель с какой-нибудь толстухой.

Лоретта положила руку ему на плечо.

— Вы сегодня потрудились до седьмого пота. Мужчине не следует долго оставаться на такой сумасшедшей жаре. Буду себя бесконечно казнить, если с вами вдруг что-нибудь случится. Почему бы вам на минутку не зайти в дом?

Сделав вид, что хочет налить себе еще лимонада, он осторожно отстранился.

— Спасибо, но я действительно хочу докопать траншею.

— Вы в этом уверены?

— Уверен. Если я докопаю ее сегодня, то смогу полностью проложить в ней трубу. А значит, к вам вовремя придет газ.

Лоретта вздохнула.

— Что ж, это ваше решение, но если передумаете, если вам надоест жариться на солнце, то я буду в доме. — С этими словами она поправила прическу и вернулась в закусочную.

Дюк попытался на глазок определить размеры ее мощного зада. Одна или даже две упаковки пива по шесть банок каждая, и предложение покажется ему вполне заманчивым. Он тут же дал себе зарок на время воздержаться от пива.

Через полчаса дверь закусочной снова распахнулась. На этот раз на пороге появился Ред, чернокожий бальзамировщик и гробовщик. Вместе с ним был какой-то худой и явно немолодой мужчина.

— Привет, Дюк! — сказал Ред и протянул для приветствия руку. — Уж не знаю, помнишь ты меня или нет…

Оборотень в меру крепко пожал его ладонь.

— Конечно, помню.

— Знакомься, это Уолтер Гастингс.

Уолтер снял кепку-бейсболку.

— Рад знакомству с вами.

— У старины Уолтера проблема с его коровами. А я возьми и расскажи ему, как ты прекрасно поладил с моими собаками. Как вы моментально нашли общий язык.

— Но у меня не получится снова сделать их для вас злыми.

— Нет, тут дело совсем в другом. Я хочу, чтобы они стали лучше в ином отношении. Как я уже сказал, у нашего Уолтера возникла проблема с коровами, и я поведал ему, как ты очаровал моих собачек. Может, ты и с его буренками мог бы сделать то же самое?