А. Мартинес – Адская закусочная Джила (страница 25)

— Ну, в общем, увидимся завтра… — промямлил он.

Тэмми спрыгнула с мотоцикла и, не удостоив его ответом, вбежала в дом.

— Ну и ладно, — вздохнул он.

Тэмми влетела в спальню. Отец смотрел фильм с участием Джона Уэйна, мать вязала. Ни один из предков не обратил на нее внимания. Мать всегда вязала вещи, которые потом никто не носил — шарфы, свитера, варежки и прочую зимнюю одежду, совершенно бесполезную в таком пекле, как Роквуд.

Тэмми захлопнула за собой дверь и неслышно повернула в замке ключ. Потому что, услышь папаша, как она это делает, он бы тотчас нагрянул сюда и принялся обвинять ее в том, что она курит «травку» или делает нечто в равной степени непотребное. Заперев дверь, Тэмми вытащила из рюкзака голову и поставила на комод.

Голова издала шипение, высунула сморщенный язык и несколько раз облизала безгубый рот.

— Заткнись! — рявкнула на нее Тэмми.

Упырь злобно покосился в ее сторону и открыл пасть, как будто собирался издать вопль. Тэмми засунула ему в рот носок. Голова отреагировала на это сдавленным протестующим мычанием.

— Мммм! Мммм!

Тэмми наклонилась к ней, едва не касаясь носом дыры на физиономии упыря, на месте которой недавно тоже находился сей выдающийся обонятельный орган.

— Заткнись, кому говорят.

Упырь, так сказать, поник головой, и та едва не скатилась на пол. Зато ему удалось выплюнуть носок. Язык, на котором говорят упыри, это язык бездны — смесь шипения, рычания, ворчания и других малоприятных звуков. Но Тэмми, как истинная повелительница тьмы, понимала его. Она также умела по выражению лиц различать настроение упырей — впрочем, набор был невелик: злобные взгляды, насупленные брови, кривые усмешки.

— Прошу простить меня, о повелительница! — изрекла голова упыря. — Но у меня тоже есть имидж, которому я должен соответствовать. Нечасто выпадает возможность получить тело, и мне бы хотелось насладиться ею по полной программе.

Тэмми присела на край постели.

— Что случилось?

— Конфуз вышел, хотя и не по нашей вине.

— Тогда по чьей же, скажи на милость?

— Коль ты спрашиваешь, скажу честно — по твоей, о повелительница, по чьей же еще?

Тэмми схватила ручку и ткнула ею упырю в глаз.

— Вы как ребенок, — огрызнулся тот.

— Так что там у вас стряслось?

— Это смотрительница кладбища виновата. Она спасла вампира, тот в свою очередь спас оборотня, который спас смертных. Мы не были готовы встретить привидение. В любом случае мы против них бессильны. Так что, согласись, мы ни в чем не виноваты. Где ты видела, чтобы упырей посылали сражаться с призраками, и чтобы те одержали при этом победу?

— Живо заткни пасть.

— Я всего лишь отвечал на твой вопрос, о повелительница! Зачем срывать на мне свою злость, если сама во всем виновата.

Тэмми потерла ладони.

— Оф-йя и-зей урз-ей…

Голова вспыхнула пламенем.

— Честное слово, о повелительница, ну что за детские выходки!

И вновь голова упыря превратилась в пылающий факел. Вскоре от нее ничего не осталось, кроме кучки пепла, которую Тэмми смела в мусорную корзину.

Следующие полчаса она провела, слушая через наушники музыку и размышляя. Похоже, что конфуз получился полный. Тэмми даже начала сомневаться в своем великом предназначении. Она была подростком, и ее порой охватывали страх и отвращение к самой себе. И когда такое случалось, выход оставался один — общение с духами. В дальнем углу шкафа, позади коробок с шашками и шахматами у нее хранился соответствующий инструмент. Порывшись, Тэмми извлекла на свет божий говорящую доску Уиджа.[5]

Она купила ее давно, когда только-только вступила на путь постижения оккультных премудростей, но вскоре поняла, какая это бесполезная вещь. И дело не в том, что она не могла с ее помощью вызывать духов. Могла, еще как могла. Особенно на вечеринках — мертвецы бывают жутко рады получить приглашение на веселую попойку. Правда, хорошие вечеринки тоже были большой редкостью. Но дело в другом. Те духи, которых ей удавалось вызвать, не стоили того, чтобы тратить на них время. Тэмми в сердцах забросила планшетку с глаз подальше и принялась самостоятельно копать глубже, пока наконец не нашла то, что нужно, — магический шар.

Этот инструмент общения с потусторонними силами в принципе мало чем отличался — как в лучшую, так и в худшую сторону — от планшетки. Но было в нем и кое-что особенное. Его наполняла голубая кровь Гуркамушалавтотеки, Королевы Нерожденных Ужасов. Так что вместо того, чтобы призывать духа и, как показывал опыт, впустую тратить время, Тэмми установила связь с обитателем магического шара.

Она посидела, скрестив ноги, на кровати, дабы прояснить сознание, и потрясла шар, чтобы разбудить дремлющего в нем духа. Затем объяснила шару ситуацию, спросила совета, как ей лучше поступить, и вновь хорошенько встряхнула шар. Потом заглянула в крошечное окошечко и подождала, пока крошечное треугольное создание всплывет и даст ей совет.

— Ответ неясен, — изрек шар.

Тэмми вновь встряхнула магическую штуковину. Но шар упорно стоял на своем.

— Ответ неясен.

Тогда она отвесила ему оплеуху. Треугольничек нырнул в мутную глубину и вскоре вынырнул с новым ответом.

— Иди в задницу!

Тэмми покатала шар по голове. Обитавший в шаре дух, хотя и был источником бесценных советов, порой упрямился, как осел. Вернее не порой, а как правило. Впрочем, Тэмми его не винила. На его месте так поступил бы любой, случись ему торчать весь день в темноте, задвинутым в дальний угол шкафа. Но с другой стороны — сам виноват. Пусть пеняет на себя. Нечего было донимать ее, когда у него была возможность бродить, где ему вздумается.

— Ну, хватит капризничать. Ты бы сюда не попал, если бы сам себе все не испортил. Был бы живым богом и не нуждался бы во мне.

Синеватая жидкость забулькала и потемнела.

— Заткнись!

— Ладно. Не хочешь мне помогать, не надо — заставлять не стану. Я конечно, не найду решения, ну ничего, как-нибудь переживу. Вот окончу школу, уеду в Калифорнию и стану актрисой. Все так делают.

Тэмми не соврала. Ее краткая версия «Некрономикона», поскольку была последним изданием, содержала описание двух десятков ритуалов на эту тему. Чего тут только не было: от трехчасовых заклинаний, якобы гарантировавших приглашение сняться в популярной телевизионной комедии, до сложной церемонии человеческого жертвоприношения, которое, если довести это дело до конца, обеспечит вам договор на участие в трех фильмах знаменитой киностудии.

— Не хотелось бы начинать именно с этого, — призналась Тэмми духу. — Но мне-то что. А вот ты проведешь ближайшие пятьсот лет в маленьком черном шаре в жестяной коробке на самом дне глубокого колодца Бабули Риддлер.

Она шлепнула по шару, чтобы добиться ответа.

— Все знаки свидетельствуют о том, что ответ отрицательный.

И дух нырнул вглубь, но потом всплыл снова и добавил:

— А теперь отвали, сука!

И Тэмми махнула рукой — уговаривать упрямца бесполезное дело. В принципе, так бывало почти всегда. Потому что дух, можно сказать, левый. Не какая-нибудь там жертва ужасной трагедии. Этот просто из упрямства отказался переместиться в царство теней. Редко кому из людей хватает силы воли сопротивляться окончательной смерти. Этот стервец сумел, но даже несмотря на всю его упертость, она не позволит, чтобы он встал между ней и ее предначертанием.

Пытки исключались. Да и вообще, к духам они плохо применимы. И тогда Тэмми прибегла к последнему средству — взятке.

— Ну хорошо, предлагаю сделку. Через десять минут по телеку будет «Бонанза».

Шар затрясся. Дух питал немалую слабость к семейству Картрайтов и как-то раз объяснил, что это прекрасная иллюстрация иерархии древних богов. Узнав больше о тайном мире, Тэмми сделала вывод, что он прав. Стоило ей увидеть нечто общее между Лорном Грином и Туджиауареуадксделем, Тем, чье Имя Нельзя Произносить Вслух, а в Крошке Джо узнать Ахзуураха, инкарнацию Безумных Импульсов, как все тотчас встало на свои места. Впечатление такое, будто древние боги приложили руку к созданию сериала. По крайней мере, обитавший в шаре дух придерживался такого мнения. А еще он считал, что тайные стражи света ответили на это тем, что способствовали съемкам «Третий — не лишний». И тогда древние боги развернули контратаку в виде бесконечных повторов «Я люблю Люси». Так оно и продолжалось — то одни возьмут верх, то другие. Вечная борьба между светом и тьмой, причем сразу на нескольких фронтах. И телевидение — лишь один из них.

— Попытайся снова! — произнес шар.

Надо сказать, этот совет вызвал у нее еще большее отвращение. Ей меньше всего хотелось потакать духу. Но с другой стороны — без его помощи не обойтись.

— Ну ладно, можешь также посмотреть «Ангелов Чарли» и «Герцогов риска». Но чтобы потом живо назад в шкаф.

В окошке возникла пара красных глазенок, после чего треугольник дал ответ:

— Повтори свой вопрос. И все станет ясно.

ГЛАВА 17

Круглосуточная закусочная Джила повидала на своем веку немало крупномасштабных конфликтов. Эпическую борьбу между живыми и мертвыми, тараканами и работниками санитарного надзора, асбестовой изоляцией и инспекторами по охране здоровья. Эти стычки, порой перераставшие в оргии необузданного насилия, бледнели, однако, в сравнении с недавним столкновением характеров.

Лоретта и шериф Копп в упор уставились друг на друга. Он стоял — высокий и прямой, руки на ремне. Она сложила толстые ручищи на пышной груди. Надо сказать, что добиться этого было нелегко, но на какие жертвы только ни приходится идти, лишь бы продемонстрировать противнику свою несгибаемую волю. Если бы дело дошло до рукоприкладства, шериф бы долго не выдержал. Лоретта была тяжелей его этак фунтов на сорок. Тем не менее Копп вознамерился идти до конца. Чего он только ни повидал в этой жизни — на его глазах взрывались овцы, а ему хоть бы хны, лишь приходилось потом чистить себя от всякой грязи.