А. Малышевский – Русский путь братьев Киреевских (страница 33)

Где благодарностью возженный фимиам Стеклися в дар принесть тебе народы мира — И, радости полна, сама играет лира. Кто славных дел твоих постигнет красоту? С благоговением смотрю на высоту, Которой ты достиг по тернам испытанья, Когда, исполнены любви и упованья, Мы шумною толпой тот окружали храм, Где, верным быть царем клянясь творцу и нам, Ты клал на страшный крест державную десницу И плечи юные склонял под багряницу, — Скажи, в сей важный час, где мысль твоя была? Скажи, когда венец рука твоя брала, Что мыслил ты, вблизи послышав клики славы, А в отдалении внимая, как державы Ниспровергала, враг земных народов, брань, Как троны падали под хищникову длань?[224] Ужель при слухе сем душой не возмутился? Нет! выше бурь земных ты ею возносился, Очами твердыми сей ужас проницал, И в сердце промысла судьбу свою читал. Смиренно приступив к сосуду примиренья, В себе весь свой народ ты в руку провиденья, С спокойной на него надеждой положил — И соприсутственный тебя благословил! Когда ж священный храм при громах растворился — О, сколь пленителен ты нам тогда явился, С младым, всех благостей исполненным лицом, Под прародительским сияющий венцом, Нам обреченный вождь ко счастию и славе! Казалось, к пламенной в руке твоей державе Тогда весь твой народ сердцами полетел; Казалось, в ней обет души твоей горел, С которым ты за нас перед алтарь явился — О царь, благодарим: обет сей совершился… И призванный тобой тебе не изменил. Так! и на бедствия земные положил Он светозарную печать благотворенья; Ниспосылаемый им ангел разрушенья Взрывает, как бразды, земные племена, В них жизни свежие бросает семена — И, обновленные, пышнее расцветают; Как бури в зной поля, беды их возрождают; Давно ль одряхший мир мы зрели в мертвом сне?[225] Там, в прорицающей паденье тишине, Стояли царствия, как зданья обветшалы; К дремоте преклоня главы свои усталы, Цари сей грозный сон считали за покой; И, невнимательны, с беспечной слепотой, В любви к отечеству, ко славе, к вере хладны, Лишь к наслаждениям одной минуты жадны; Под наклонившихся престолов царских тень, Как в неприступную для бурь и бедствий сень, Народы ликовать стекалися толпами… И первый Лилий трон[226] у галлов над главами Вспылал, разверзнувшись как гибельный волкан. С его дымящихся развалин великан, Питомец ужасов, безвластия и брани[227], Воздвигся, положил на скипетр тяжки длани, И взорами на мир ужасно засверкал — И пред страшилищем весь мир затрепетал. Сказав: «нет промысла!» гигантскою стопою Шагнул с престола он и следом за звездою Помчался по земле во блеске и громах; И промысл, утаясь, послал к нему свой страх;