Привычка все приписывать Богу заставляет возлагать на Его ответственность все зло, какое делают люди, и Библия с обычною ей искренностью сохранила нам яркие образцы невообразимо наивного отношения к Богу и до дерзости смелого злоупотребления именем Его. Все, что говорят вожди народа еврейского, они говорят от имени Бога, это обычная форма выражения, освященная веками официальная формула. Все, что происходит в священном месте или только с призванием имени Божия, совершается пред лицом Божиим[103].
Приписывая внушению Божию все свои мысли, чувства и поступки, безразлично добрые и злые, вожди народа еврейского даже внутреннюю борьбу мыслей своих часто изображают в виде разговора с Богом, нередко принимая лучшую роль на себя, заставляя Бога говорить привычным для них самих циничным, грубым языком. Чтобы, придравшись к букве, поверить, что все это действительно были слова и воля Божья, надо предварительно перестать верить в Бога Святого и Праведного.
Нередко Ему приписывается хитрость, нечестность и крайняя несправедливость, Его усовещивают, стыдят и уговаривают быть благоразумным, иногда заклинают и защищают народ от Его ярости. Все это нисколько не смутит того, кто помнит, что народ избранный был народ жестоковыйный с медным лбом и необрезанным сердцем, и что, благодаря смелой образности ходячих выражений, Богу постоянно приписывается то, что Моисей и другие избранники Божии предписывали или допускали по жестокосердию своих современников, как говорит о том сам Господь наш Иисус Христос.
Для верующего безграничная искренность Библии, не скрывающей никаких пороков и преступлений даже и тогда, когда дело идет о самых авторитетных соработниках Бога, служит новым доказательством сверхчеловеческой мудрости Откровения и красноречивым свидетельством того, как Бог во все времена в слабости творил силу, чтобы не имела права гордиться никакая плоть[104].
Образчиков явного злоупотребления именем Бога можно привести очень много. Когда случается какое-нибудь несчастье, говорят: Что это сделал с нами Бог?![105] Как говорили то сыновья Иакова в Египте. Когда Моисей тяжело заболел, говорят, что Бог хотел умертвить его[106], и приписывают его выздоровление изумительно грубой энергии жены его Сенфоры. Когда Моисей выводит народ из Египта, говорится Бог не повел его народ по дороге земли Филистимской, потому что она близка[107]. Далее говорится: и обвел Бог народ дорогою пустынною[108]. Даже ожесточение сердца фараона[109] приписывается Богу. Также говорится, что Бог отнял колеса колесниц их[110]. Приписать Богу, который есть любовь, ненависть к Амалику навеки[111] неудивительно со стороны Моисея, который, приписывая все свои слова, мысли, желания и действия непосредственно Богу, наивно рассказывает о том, как он принимал советы Иофора и пользовался услугами проводника Ховава. Самые мелкие обрядовые постановления, как-то: омовение рук и подробности ветхозаветных жертвоприношений – называются уставом вечным, и такой взгляд на них в книге «Числа» неизменно приписывается Богу.
Очень интересно, что в Библии сохранилось и описание того, как постепенно извращались слова Божии, переходя из уст в уста, с того момента, когда избранник Божий изрек их под влиянием святого вдохновения.
Так, установив необъятное значение Бога в чудных словах Я есмь Сущий[112], тот же Моисей сужает понятие о Боге, говоря с язычником Фараоном, до исключительности национального Бога евреев[113].
Особенно поучительно сопоставление понимания и передачи тех же слов Божиих пророком Нафаном, царем Давидом и сыном его Соломоном; это замечательный образчик того, как постепенно искажались слова Божии даже лучшими из людей, которые все же были люди, а не боги. Когда царь Давид задумал строить храм, пророк Нафан сказал ему: все, что у тебя на сердце, иди, делай; ибо Господь с тобою[114]. Но это говорил пророк от себя и ошибался; и пророки не Бог, и не все слова их абсолютная истина, вне тех минут высокого вдохновения, когда Дух Божий был на них[115]. Наперекор неразумной ревности буквоедов, святая Библия ясно устанавливает это, повествуя, что ту же ночь было слово Господа Нафану: Пойди, скажи рабу Моему Давиду: так говорит Господь: ты ли построишь Мне дом для Моего обитания?[116]; говорил ли Я хотя слово кому-либо из колен, которому Я назначил пасти народ Мой Израиля: почему не построите Мне кедрового дома?[117]; Я взял тебя от стада овец, чтобы ты был вождем народа Моего, Израиля[118]; когда же исполнятся дни твои и ты почиешь с отцами твоими; то Я восставлю после тебя семя твое, которое произойдет из чресл твоих и упрочу царство его. Он построит дом имени Моему и Я утвержу престол царства его навеки, Я буду ему отцом, и он будет Мне сыном[119]. Тут, очевидно, выражено нежелание Божия, чтобы скиния была заменена деревянным храмом; очевидно предсказание о рождении Спасителя в роде царя Давида. Мы не можем не понимать, что слова эти не относятся к Соломону, который родился не после смерти Давида, престол которого не был утвержден навеки, и ни характер, ни жизнь которого не дают ни малейшего права именоваться сыном Божиим.
Сыну своему Соломону Давид передает волю Божию в следующих словах: Сын мой! у меня было на сердце построить дом во имя Господа, Бога моего, но было ко мне слово Господне, и сказано: «ты пролил много крови и вел большие войны; ты не должен строить дома имени Моему, потому что пролил много крови на землю пред лицем Моим. Вот, у тебя родится сын: он будет человек мирный; Я дам ему покой от всех врагов его кругом: посему имя ему будет Соломон. И мир и покой дам Израилю во дни его. Он построит дом имени Моему, и он будет Мне сыном, а Я ему отцом, и утвержу престол царства его над Израилем навек». И ныне, сын мой! да будет Господь с тобою, чтобы ты был благоуспешен и построил дом Господу Богу твоему, как Он говорил о тебе. Да даст тебе Господь смысл и разум, и поставит тебя над Израилем; и соблюди закон Господа Бога твоего[120]. Перед смертью Давид говорит вождям израильским так: Было у меня на сердце построить дом покоя для ковчега завета Господня и в подножие ногам Бога нашего, и потребное для строения я приготовил. Но Бог сказал мне: не строй дома имени Моему, потому что ты человек воинственный и проливал кровь. Однако же избрал Господь Бог Израилев меня из всего дома отца моего, чтоб быть мне царем над Израилем вечно, потому что Иуду избрал Он князем, а в доме Иуды дом отца моего, а из сыновей отца моего меня благоволил поставить царем над всем Израилем, из всех же сыновей моих, – ибо много сыновей дал мне Господь, – Он избрал Соломона, сына моего, сидеть на престоле царства Господня над Израилем, и сказал мне: Соломон, сын твой, построит дом Мой и дворы Мои, потому что Я избрал его Себе в сына, и Я буду ему Отцом; и утвержу царство его навеки, если он будет тверд в исполнении заповедей Моих и уставов Моих, как до сего дня[121].
Соломон так говорит народу при торжестве освящения храма Иерусалимского: Благословен Господь Бог Израилев, Который сказал Своими устами Давиду, отцу моему, и ныне исполнил рукою Своею! <…>У Давида, отца моего, было на сердце построить храм имени Господа Бога Израилева; но Господь сказал Давиду, отцу моему: «у тебя есть на сердце построить храм имени Моему; хорошо, что это у тебя лежит на сердце; однако не ты построишь храм, а сын твой, исшедший из чресл твоих, он построит храм имени Моему». И исполнил Господь слово Свое, которое изрек. Я вступил на место отца моего Давида и сел на престоле Израилевом, как сказал Господь, и построил храм имени Господа Бога Израилева; и приготовил там место для ковчега, в котором завет Господа, заключенный Им с отцами нашими, когда Он вывел их из земли Египетской. <…> Ты исполнил рабу Твоему Давиду, отцу моему, что говорил ему; что изрек Ты устами Твоими, то в сей день совершил рукою Твоею. <…> И ныне, Боже Израилев, да будет верно слово Твое, которое Ты изрек рабу Твоему Давиду, отцу моему! Поистине, Богу ли жить на земле? Небо и небо небес не вмещают Тебя, тем менее сей храм, который я построил [имени Твоему][122].
Вот очень интересный образчик того, как говорят вожди народа еврейского, до какой степени привычна была для них безгранично смелая образность выражений, как понимаются слово и воля Божии, как передаются они народу, и как не по-человечески искренно занесены на страницы книги жизни факты, касающиеся взаимных отношений Бога и Его избранников из среды народа жестоковыйного.
Нередко избранники Божии, применяясь к пониманию современников, облекают вдохновенную мысль в обычную для того времени форму выражения, которая нас, воспитанных в школе христианства, часто поражает своею грубостью. Нас неприятно поражает такая смелая образность выражений как: Я (Бог), подняв руку, клялся[123]; Ты (Господь) поражаешь в ланиту всех врагов моих; сокрушаешь зубы нечестивых[124]; не в ярости Твоей обличай меня[125]; восстань, Господи, во гневе, пробудись для меня[126]; нечестивый зачал неправду, был чреват злобою и родил себе ложь[127]; Боже! сокруши зубы их, в устах их; разбей, Господи, челюсти львов[128]; возрадуется праведник, когда увидит отмщение; омоет стоны свои в крови нечестивого[129]; Бог сказал во святилище Своем: восторжествую, разделю Сихем, и долину Сакхоф размерю. Мой Галаад, Мой Манассия… Моав умывальная чаша Моя, на Едома простру сапог Мой. Восклицай Мне, земля Филистимская![130]; Господь сказал… чтобы ты погрузил ногу твою, как и псы твои язык свой в крови врагов[131]; блажен, кто разобьет младенцев твоих о камень[132].
