А. Малышевский – Братство любви Николая Неплюева. В 2-х кн. Кн. 1 (страница 31)

Если мы сопоставим с этим слова литургии, которыми церковь напоминает нам, что един свят[146], един Господь Иисус Христос и свидетельство Откровения, которое со свойственною ему божественною искренностью повествует о великих немощах избранников Божьих, поясняя, что Господь в немощах творит силу, чтобы никакая плоть не возгордилась[147], то нам станет ясно, что если Господь и посылает на землю духов, предназначенных быть избранниками Его, все же они не безгрешны и могут, по примеру сына притчи, сказать иду Отцу Небесному и, воплотившись, не пойти[148], что мы и видим на примере Самсона, который погубил и себя, и народ свой[149].

Если так, если кроме Христа Спасителя не было между сынами человеческими ни одного безгрешного существа, может ли стать избранником Божьим каждый из нас, грешных детей грешного Адама, или мы имеем основание, говоря об избранниках Божьих, повторять излюбленную формулу извинения греховности: уж где нам, грешным.

Все мы одинаково созданы по образу и подобию Божьему, все мы одинаково созданы для блаженства вечного, всем нам Господь одинаково желает спастись и в разум истины прийти; ко всем нам готов приблизиться Господь, если сами мы искренно желаем приблизиться к Нему, всем нам Он готов дать Духа Святого, если мы возжелаем Его, каждый из нас может стать храмом Его, во всякой немощи нашей силен Господь соделать силу, и, следовательно, нет ни одного из нас, которого Господь не желал бы принять в число избранников Своих, если Он может делать это, не насилуя нас.

Господь готов дать Духа Святого всякому с верою просящему у Него и дать Духа Своего без меры, но мы воспринимаем дары Духа Божьего в меру устойчивости любви и веры нашей. Пока мы остаемся людьми с двоящимся умом и сердцем двоедушным, пока, как волны морские, мы то воздымаемся, то вновь падаем, притом не делами нашими, а стремлениями духа нашего, до тех пор Дух Святой не может, не насилуя нас, придти и вселиться в нас, и сделать из нас храм Свой.

Только устойчивая жажда правды Божьей, устойчивая верность и любовь к Нему может дать право Ему, святому, без насилия нам нами, сделать нас избранниками Своими. Если мало между нами людей с печатью избранника Божьего на челе, мы можем видеть из этого, как мало в мире сем, который весь во зле лежит, устойчивой веры и постоянства любви к Тому, Который до ревности любит нас.

Никто не может прийти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня[150]. Бог производит в нас и хотение, и действие, по Своему благоволению[151]. Первые слова сказаны были Христом Спасителем, вторые – апостолом Павлом, будучи обращены к верующим Филиппийской церкви.

Что же остается на долю нашу в отношениях наших к Богу в жизни по вере? Остается добрая воля сознательно отдать умы, сердца и жизни наши в святую руку Его, чтобы он, не насилуя нас, мог привлекать нас к Себе, возбуждать в нас святое хотение и творить в немощи нашей действия во благо.

И этого малого – устойчивой доброй воли – не обретается в громадном большинстве даже лучших из грешных детей земли, что и не дозволяет Богу, без насилия над ними, возвысить их в сан избранников Своих.

Понять это может помочь нам сравнение. Когда Христос Спаситель преобразился перед учениками Своими, Он показал им славу Свою[152]. Так точно и Бог дает славу Духа Своего не в той мере, насколько он хочет, а в той мере, в какой мы можем и хотим принять Его.

Становятся ли безгрешными избранники Божьи, когда они имеют добрую волю не противиться тому, чтобы Он производил в них и хотение, и действие? Нет, они не становятся богами, они могут погрешать и в славе, и в деле, так как и их не насилует Господь, и рядом с хотениями от Бога могут быть в них и другие хотения, рядом с действиями послушания Богу они могут творить и другие действия; люди будут иметь основание строго судить их, но Бог не отрицает их, если то были следствия немощи ума и сердца, а не сознательная измена Богу и делу Его.

Тех, в чьей груди горит устойчивый огонь святого желания быть работником на дело Божье и творить волю Отца Небесного, Господь принимает в число соработников Своих. Они – избранники Его, через них призывает Господь блудных сынов вернуться в дом Свой, через них проливает на землю свет Откровения Своего, через них продолжает земное домостроительство Свое и воздвигает стены Иерусалима Небесного.

Свет от Света Небесного

Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил. Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную (престола) величия на высоте, будучи столько превосходнее Ангелов, сколько славнейшее пред ними наследовал имя[153].

С первых же дней жизни согрешившего Адама на проклятой в делах его земле, вне дома Отца Небесного, милосердный Бог дал ему обещание, что придет Искупитель рода человеческого. Великий примиритель – ходатай, спаситель мира – Христос.

В деле спасения человечества Сыном Божьим есть стороны, доступные для ума нашего, другие – доступные для нашего сердца, есть сторона таинственная, превышающая силы ума и сердца нашего, тайна домостроительства Божьего, которую может постигать дух в минуты вдохновения, озаренный причастием Духа Святого, но изложить которую на языке человеческом нельзя и пытаться не надо.

Откровение, сообщая нам все необходимое для уразумения смысла земной жизни нашей и согласования ума, сердца и жизни с волею Отца Небесного, не задается целью удовлетворять любопытство ума нашего в тех случаях, когда это не может иметь значения для настроения нашего собственного духа и личного поведения нашего.

К этим тайнам Божьим, не разъясненным Откровением, принадлежат и троичность ипостасей Бога единого, и предвечное рождение Бога-Слова, и воплощение Спасителя от Духа Святого и Марии Девы, и таинственное значение страданий, смерти и воскресения Праведника в деле примирения грешного человечества с Богом Святым; все это тайны Божьи, в которые мы должны смиренно верить, но рассуждать о которых есть дело гордости и детской наивности, дело невозможное по неимению источников, дело ненужное по своей совершенной неприменимости к жизни нашей, дело вредное по невозможности соглашения между фантазирующими людьми, воображающими себя богословами и философами, что мы и видели во времена грустной памяти схоластической полемики.

Благоговейно признавая таинственное значение Искупителя в деле домостроительства Божьего, мы не позволим себе никакой попытки проникнуть нашим человеческим умом в тайну Божью и обратимся к уразумению того, что Откровение нашло нужным и полезным разъяснить нам.

Что вполне доступно уму нашему – это учение Того, Кто сказал: А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель – Христос, все же вы – братья[154]; что вполне доступно пониманию нашего сердца – это пример жизни Того, Который был един свят – Я есть путь, и истина, и жизнь[155].

Воплотился Бог-Слово, и человечество получило полноту Откровения, разум его был озарен Светом от Света Небесного, озаряющим с тех пор всякого человека, грядущего в мир.

Он стал истинною виноградною лозою, которой все человечество должно быть ветвями, от Него получая и соки, и жизнь, если не хочет завянуть, а хочет приносить плоды, полные вина доброго, огня святого и вдохновения – плоды, угодные Богу и полезные на добро Божье созидания стен Иерусалима Небесного.

Воплотился, жил, страдал и умер Агнец Божий, и человечество пережило высший пример любви, какой не мог быть дан ему никем из избранников Божьих, а только Тем, Кто добровольно оставил радостное общение с миллионами любящих добрых духов, чтобы, не имея греха, подвергнуть Себя скорбному общению со злобою и пороком, зная, что придется испытать клевету, истязания, издевательства и позорную казнь, только Тем, Кто каждую минуту мог умолить Отца и легионами ангелов оградить Себя от злобы врагов и не сделал этого, до конца оставшись верным духу кротости, смирения и самопожертвования.

Теперь не имеют извинения во грехе своем, потому что видели и возненавидели и Его, и Отца Его Небесного[156].

Церковь Христова

Совершилось, и церковь Христова начала быть. Главою церкви этой, на все дни, до скончания века[157], стал Христос, членами ее – все те, кто на небе и на земле любит Бога и верных чад Его, кто алчет и жаждет правды, для кого Дух Святой составляет высшее благо и неизменное сокровище.

Вся Церковь Христова едина и нераздельна, как един и неразделен глава ее – Христос. На небе церковь ограждена от скорбного сообщества и соприкосновения со злом, и причастие Духа Святого непрестанно, и Дух Святой всех объединяет в одну любовь. Это церковь торжествующая. На земле к ней принадлежат все, сознающие нищету духовную, все, плачущие по родине небесной, все, алчущие и жаждущие правды, все, любящие Бога живого и Христа Его, все, искренно желающие отвергнуть себя, взять Крест Христа и идти за ним. Эти земные члены церкви еще не ограждены от скорбного соприкосновения со злом, не могут уживаться с ним, не отпадая от церкви, и потому должны постоянно бороться за добро против зла. Это воинство христолюбивое; это церковь воинствующая.