А.М. Сунгурский – До моря не доехали (страница 12)

— Спасибо. Сколько?

— Потом.

Они встали рядом. Михаил сидел в нескольких шагах на своей сумке и говорил по телефону. На этот раз он не прикрывал микрофон; слышно было, как он повторяет начальнику, что не знает, когда доберётся.

— У меня её руки в видео есть, — сказала Лика.

Галина повернулась.

— Чьи?

— Надежды. Когда сумку мне застёгивала. Я хотела маме показать, что сумка совсем плохая. А она говорит: не снимай дырку, держи лучше край. Я перестала. Но начало осталось.

Лика смотрела в чай, будто там могло найтись разрешение хранить эту запись.

— Удалять не надо, — сказала Галина.

— Я не собиралась. Просто… вот утром человек был. Я даже фамилию не спросила.

Галина отпила чай. Он обжёг язык. Она закрыла крышечку и постояла молча.

У Дины спросили, нужна ли ей медицинская помощь. Она отказалась, потом согласилась, чтобы ей измерили давление. Сотрудница скорой села рядом с ней на корточки и говорила тихо, не торопя. Семён в это время ходил вдоль автобуса. Отойдёт на десять шагов, вернётся. Иногда смотрел под ноги и резко останавливался, будто перед ним лежало препятствие.

Римма всё время кому-то звонила. Однажды Галина услышала:

— Нет, мы не отменяем. У нас чрезвычайное обстоятельство. Я вам сейчас не про оплату говорю.

Потом приехала ещё одна машина. Из неё вышли мужчина с большим чемоданом и женщина в лёгкой тёмной куртке. Женщина представилась водителю, выслушала полицейского и попросила Римму показать список. Она не была похожа на следователей, которых Галина видела в сериалах: без строгой причёски, без каблуков, с недорогой сумкой через плечо. На правой руке у неё белел след от кольца.

Позднее Галина узнала её имя: Маргарита Юрьевна Мартынова.

Пока же женщина обошла автобус, поговорила со Стасом и Диной, затем попросила пассажиров не выбрасывать остатки еды и питья, особенно из дорожных наборов.

— Почему? — спросил Аркадий.

— Нужно проверить обстоятельства. Если кто-то чувствовал себя плохо, тошнило, кружилась голова, скажите мне или сотруднику скорой. Даже если уже прошло.

Римма побледнела.

— У нас наборы готовые, магазинные. Я только раскладывала. Там всё в сроке.

— Я пока никому претензий не предъявляю.

— Просто это важно.

— Поэтому и проверим.

У Галины внутри неприятно сжалось. Она вспомнила свои пирожки, которые лежали всю ночь в тёплой сумке, но Надежда их не ела. Семён ел. Он стоял живой в нескольких метрах и теперь разговаривал с женщиной из скорой. Галина почти рассердилась на себя за эту нелепую проверку.

Аркадий подошёл к Римме.

— У меня дочь в Ярском. Это далеко отсюда?

— Километров двадцать, кажется.

— Я с ней созвонился. Может подъехать.

— А дальше вы с нами не едете?

— Сначала разберёмся, кто вообще дальше едет.

Он сказал это жёстче, чем требовалось. Римма отвернулась к телефону. Аркадий пошёл к полицейскому, назвал фамилию и попросил объяснить, можно ли ему после разговора уехать с дочерью. Галина не слышала всего ответа. Видела только, как он достаёт бумажку с её номером, ту самую, на которой писал на рынке.

Ближе к семи тело увезли. Семён хотел поехать следом, но ему объяснили, куда прибыть позже и с кем связаться. Он стоял у открытой двери машины, пока её не закрыли. Дина не подходила. Когда машина выехала на дорогу, она отвернулась и стала складывать полотенце, совмещая края с ненужной тщательностью.

Ребёнок с динозавром спросил у отца, почему они всё ещё стоят. Отец сказал, что скоро решат. В кафе открыли вторую кассу. Дальнобойщики завтракали, платили и уезжали. На площадку заехала семья на красной машине; женщина выбросила в урну пакет с салфетками и повела девочку к туалету, даже не взглянув на автобус.

Галина поймала себя на обиде. Ей хотелось, чтобы хотя бы кто-то из них остановился и понял, что здесь произошло. Потом она представила, сколько раз сама покупала чай на заправках, ничего не зная о людях в соседнем автобусе, и обида прошла.

Мартынова снова подошла к ней.

— Галина Викторовна, вы с Казанцевой раньше были знакомы?

— Нет. Мы здесь познакомились. На рынке.

— Она сама предложила поменяться?

— Да. Ещё до посадки спросила. Сказала: вы ведь на пятом едете?

Мартынова не стала сразу записывать.

— Номер знала заранее?

— Получается, знала. Но могла услышать. Или увидеть. Я на бутылке написала.

— Когда это было — до вашего разговора с ней?

Галина вспомнила шум рынка, сумку Лики, синюю ручку в ладони Аркадия.

— До разговора. Я сначала отметила, потом сумка у девушки порвалась. А после Надежда подошла.

Мартынова кивнула.

— Хорошо. Если вспомните ещё что-нибудь, звоните. Не нужно подгонять воспоминание под то, что сказали другие. Даже небольшая разница может быть полезна.

Она дала Галине карточку с номером. Галина сунула её в кошелёк за чек от купальника и посмотрела на переднее окно автобуса.

Надежда хотела утром увидеть море с пятого места.

Отсюда было видно только открытую стоянку и пластиковую вывеску кафе, медленно поворачивавшуюся на ветру.

Глава 8. Ночь не считается

К девяти утра Галина уже ненавидела слово «уточняется».

Уточнялось, когда закончится осмотр автобуса. Уточнялось, где пассажиры проведут день. Уточнялось, пришлёт ли перевозчик другую машину, если эта понадобится для проверки дольше. Римма всё время выходила из кафе с телефоном и возвращалась без новых ответов.

Вместе с Галиной за столом сидели Лика и женщина с мальчиком в футболке с динозавром. Её звали Карина. Она разрезала остывший сырник на маленькие куски и уговаривала сына съесть ещё один. Мальчик смотрел на телевизор, где без звука показывали развлекательную программу.

— Они хотя бы ночь нам вернут? — спросила Карина.

Лика подняла голову.

— Какую ночь?

— Которую мы пропустим. У нас с сегодняшнего дня оплачено. Если к вечеру не доедем, это сутки. Мы всё равно эти сутки спать будем, только здесь.

Галина поняла её и почти рассердилась на Лику за удивлённый взгляд. Ребёнок требовал еды, деньги были потрачены, впереди оставалась неизвестность. Нельзя было перестать считать только потому, что рядом умер человек.

— Спросить надо, — сказала Галина.

— Я спрашивала. Она говорит, чрезвычайная ситуация.

Карина отложила вилку и достала ещё один влажный платок. У ребёнка на подбородке блестело варенье.

— Нам уезжать-то можно? Муж готов машину нанять. Мы бы втроём доехали.

— У сотрудника спросите, — ответила Галина. — Аркадия дочь забирает. Он адрес оставлял.