А. Лявонд – Незнакомые люди (страница 5)

– Ничего… – произнёс Эрнст, приложив наушник к своему уху. – Ты слушала, как я играю? – после этих слов, сказанных заинтересованным голос, она посмотрела на него: он стоит слишком близко, и это слишком приятно, благодарна, что в темноте не видны её пылающие щёки.

– Отдай, – она забрала из раскрывшейся ладони предмет и скрыла его в чехле.

– Не ответишь?

– Да.

– Жаль.

– Этот ответ на предыдущий вопрос, я действительно слушала тебя.

– И как тебе?

– Неплохо, – ответила девушка скромно, вглядываясь в его глаза, словно в них до сих пор звучала мелодия. Она боялась с ним говорить: в моменты волнения её голос мог стать резким и высокомерным.

– Подумать только, в прошлый раз ты уподобила меня Шопену, Баху и…

– Равелю, – подсказала Агна.

– Точно. Неплохо равно отлично?

– Я же говорила, что не понимаю классическую музыку и не питаю к ней любви, но ты играешь завораживающе, по крайней мере, выключить тебя не хочется.

– Я тебе нравлюсь? – спросил он, забирая из её рук блокнот, перелистывая страницы, где изображён он сам, в различных образах, раскрывающихся по-разному: на одной странице он предстал в широких джинсах и свитере, не уверен, что когда-нибудь смог бы надеть эти джинсы, на следующей странице увидел себя в шортах, а далее в костюме и пальто, возможно, лет через пятнадцать он себя так и видит, сейчас молодой человек предпочитает спортивный стиль, хотя и от классики не отказывается, вероятно он бы выбрал спортивную куртку поверх пиджака – ещё не до конца раскрыв для себя эту тонкую мужскую эстетику. Стрела внезапности поразила Агну.

– Нет, – поспешно ответила девушка, думаю о том, когда он успел без разрешения заглянуть в её блокнот, – у тебя подходящая внешность для модели.

– Что ж, хорошо, – он направился к выходу, но она остановила его словами.

– Подожди, – злобно посмотрев в глаза произнесла: – больше не смей трогать мои вещи.

– Не сердись, случайно увидел, но рисуешь ты потрясающе, – Эрнст ушёл, оставив её один на один с мыслями. Это странное противоречие, подумала Агна, удивляясь самой себе из-за разговора, который только что состоялся. Почему так трудно признаться в своих чувствах? Страх быть отвергнутой стоит за этим? Да, всё верно – лучше пусть не знает. Мелькнула идея закрасить в блокноте лица Эрнста, чтобы избавиться от этой неловкой тайны, но внутри понимала, что всё равно будет продолжать рисовать его черты. В какой момент признание подобно откровению озарило душу нежностью?

Хочу привлечь ваше внимание ненадолго, некоторые слова жаждут быть высказанными. Завтра у меня запланирована прогулка с женщиной по имени Лисэль, подумал, что это подходящее имя для госпожи Кобирген, и внешность, которую я вижу на фотографии, отражает двойственность мира: добрые глаза, но в то же время пронизанные строгим взглядом, словно зеркало, отражающее внутренний мир моей героини – и это самое подходящее.

Восемь месяцев назад в середине сентября листья ещё не спешили покидать свои деревья, а их пышная зелень не знала увядания, солнце, хоть и не так паляще, всё ещё грело, обнимая землю своими тёплыми лучами, не было места для грязи и серости, осень являлась в своей чистоте и благородстве. Под облачным небом воспитанники играли в баскетбол.

– Эрнст, да что с тобой? Возьми уже себя в руки.

Молодой человек замер, уставившись на мяч, катившегося по резиновому покрытию. Сердце его колотилось в груди, каждое его сокращение отдавалось пульсирующей болью в висках, будто вот-вот и взорвётся, дыхание его было прерывистым и поверхностным, как у зверя, пытающегося ускользнуть от преследователя, пот стекал по его красивому лбу и длинной спине. Он знал, что должен был поймать мяч, но с трудом получалось сфокусироваться на игре, тело просто не слушалось, будто оно с его разумом разделились.

– Я без понятия, что со мной. Играйте без меня.

Капитан кивнул, а он вернулся в комнату, острое чувство подавленности дрожало в его душе, к тому же раздражительная слабость диктовала свои правила. Эрнст лёг на застеленную кровать и закрыл глаза. Не было рядом с ним человека, с которым он мог бы откровенно поговорить, несмотря на то, что общался юноша со всеми: Эрнст весьма дружелюбен и приветлив, хоть и порой любит вредничать, однако настоящего друга, так и не нашёл.

– Я затерялся, – так он себе объяснил, что с ним происходит. Ему надоело видеть однотипные лица учеников и учителей, уроки, еду, каникулы, прогулки по расписанию, каждый год становился копией предыдущего, даже кровать, на которой он спал стала утомительным символом этой рутины, он оказался на пороге исчерпания, словно старая книга, изученная до дыр, со стёршимися страницами от бесчисленного перелистывания, сценарий повторялся изо дня в день, что доводило до тошноты, захотелось вырваться из этого замкнутого круга. Эрнст хотел убежать молча, но также явственно понимал, сколько же поднимется шума после его исчезновения, отчего он решил написать письмо директору, надеялся на понимание со стороны Лисэль Кобирген, хотел, чтобы она прониклась его речью, но как привлечь сострадание словами не знал, это требовало особенного и правильного подхода. Пришлось помучиться чуть больше двух часов, и завершил как раз к солнцу на закате, когда коридор заполнился воспитанниками, проходящими мимо его двери в столовую. И вот что из этого получилось.

_{«Уважаемая Лисэль Кобирген, с безмерной верой к вашей чуткой душе! Благодаря вам я познал, что значит общение, которое заполняет всё светом искренней доброты. Меня всегда удивляет на равных, что сердце, что ум, как вы запоминаете каждого, даже если кто-то с нами уже не живёт или не учится, точно также, как и неустанно храните в памяти, произнесённые для нас уверенные и прекрасные слова. Я не стремлюсь вызвать скандал или дать повод для тревоги, я прошу лишь одного – позволить мне сбежать, говорю прямо: не вижу смысла врать, но смею вас сразу же успокоить, я прошу буквально десять дней, не стоит искать или возвращать меня обратно. Я теряю рассудок, мне необходимо побыть в другом месте, вдали от здешних стен. Обещаю, моё деяние не принесёт разрушений!»}

_{Зов сердца Эрнста Альта.}

Эрнст перечитал текст ещё раз.

– Да уж, никакого страдания, зато весьма вежливо, по крайней мере, я постарался, чтобы быть услышанным. Люой ценой я получу эти десять дней.

Чёрные брюки остались на нём, а верхнюю часть формы он сменил, заменив её на футболку, поверх которой надел тёмную рубашку, сложил в рюкзак запасную одежду, гигиенические принадлежности, документы и зарядку для телефона, затем вызвал такси, точно указав место, где его ждать. Эрнст находился в спешке, оставалось отнести записку госпоже, к счастью, Лисэль отсутствовала, поэтому он приклеил скотчем лист бумаги на дверь диагональным расположением – не такой уж он и перфекционист, шаг за шагом он уносился от привычного, никто не попадался ему на глазу: еда не любит ждать, тем более в тот день в меню обещали мини-сосиски в соусе, картофель со сливочным маслом и апельсиновый сок, многим это приходило по вкусу. Уйти у него получилось без всяких проблем, не прошла и часу, как он оказался на улицах центра.

– Куда бы пойти?

Эрнст не помнил своих родителей, может, смутные образы иногда и всплывали в его сознании, только их лица затерялись в памяти за четырнадцать лет, словно они из забытого сна. В Химлише он попал лет в семь, эта школа стала его кровом, семьёй и убежищем, до конца обучения это место – его дом. Иногда в часы досуга он подрабатывал, усердно собирая по крупицам каждую мелочь, но до того дня не тратил много, можно сказать, отрицал существование этих денег, не признавая, что в его распоряжение есть хоть что-то, но вот настал день, когда желание завладело им, искушая потратить большую часть накопленных средств, не мог устоять перед зовом, не желал отказывать себе абсолютно ни в чём. Эрнст продумывал планы на ближайшие дни, решив провести их по-своему, например, в тот момент, когда герой переходил пешеходную дорогу, его взгляд упал на яркую вывеску, излучающую лучи света, внезапно осенила одна идея, ему нужен номер или квартира с белыми стенами, а ещё стоило отыскать проектор, Эрнст хотел вывести сериал или фильм на стену, купил немного готовой еды и заселился всё-таки в отель, что оказалось сделать проще.

– Музыка меня преследует, – по случайности он попал в номер «Шуберт».

Альт был полон энтузиазма, настраивая оборудование, по завершении отвлёкся на ужин и понял, а время-то совсем ускользнуло из рук. Засыпая около двух часов ночи, задумавшись, почувствовал азарт, ищут его или нет, что происходит в школе, злятся на него или проклинают, ещё вчера утром он спал в комнате, где место для него едва хватало, раньше ещё было хуже: сосед устраивал бардак, а Эрнст любит чистоту, ему неприятно смотреть на не заправленную кровать, разбросанные вещи или не выкинутые фантики от конфет, бывало время, когда он убирался за соседа, пока того не забрали в семью. Буквально в пару метров, находилась терраса, он так и не решился выйти на неё, всего лишь занавесил шторы, тайком, прищурив глаза посмотрел вперёд, но резко их закрыл, уверен: впереди что-то нереальное, что-то потрясающее, однако ожидал, как проснётся завтра без будильника в десять, а лучше после двенадцати, и встретит утро с добрым настроением, увидев обеденное великолепие мира, поэтому был в состоянии терпения предвкушения.