А.Л.О.Н. – …В сознании (страница 2)

– Эй, симпатяга, не угостишь скучающую девушку? – Она протягивает в его сторону пустой стакан из-под виски.

– Нет, нет…, то есть, конечно же…, конечно, угощу, – бормочет он, запинаясь и торопливо поправляя свисающий на лоб чернявый чуб.

Пальцы предательски дрожат, когда он поднимает руку, чтобы подозвать бармена. Отвернуться от неё – значит потерять контроль.

– Я Лиза, пришла сюда с теми идиотами, – она кивает в сторону шумной компании кадетов на другой стороне зала. – Они мне наскучили. Точнее, их дурацкие шуточки. И тут я заметила тебя… Как тебя зовут, офицер?

– Я…, это… не офицер… ещё, – отвечает он, запинаясь всё сильнее. – Я пока только курсант-штурмовик.

Он смотрит на свою синюю форму, серебристый бейдж с именем и званием курсанта. Выпитый алкоголь глухо стучит в висках. Конечно, она это уже поняла. Выгляжу дураком, мелькает у него в голове.

– Вижу. И всё-таки?

Лиза прищуривается, но не с насмешкой, а с лёгкой очаровательной улыбкой, заглядывая ему прямо в глаза. Фрай чувствует, как его охватывает волнение, руки будто скованы. Он улыбается в ответ, хотя понимает, что это лишь маска. Снова эта глупая заминка. В этот момент ему кажется, что время застыло. Как и его поднятая рука.

– Я Фрай, Фрай Малышев, – быстро представляется он и протягивает наконец свою руку девушке. Тут же представляя себя со стороны, понимает нелепость своего поведения. – Я просто…

Этот разговор начинает напоминать ему десятки других встреч с девушками, где они сами подходили, говорили первыми. Но сейчас всё иначе. Раньше он знал, как действовать, но не здесь, не в этом странном контексте – не с Лизой, разговор с которой кажется испытанием.

Общение с девушками обычно не приводит его в ступор. Ведь он достаточно привлекательный молодой человек. Только вот ни одна из них не была кадетом РККП.

– Слушаю вас сэр, – словно из вязкого киселя мыслей, вытягивает его голос бармена.

– Ах, да. Повторите нам пожалуйста.

Он приподнимает почти допитый бокал с пивом и кивает на стакан Лизы. В этот момент она ловко запрыгивает на высокий барный стул рядом с ним.

– А я Лиза Стоун, – серьёзно заявляет она, аккуратно указывая на свой именной значок на груди. – Итак, Фрай, что такой симпатичный молодой штурмовик делает совершенно один в этом старом и убогом баре?

Фрай смущённо приподнимает свой бокал и изогнув бровь говорит банальную вещь:

– Отмечаю конец сессии.

– Это не объясняет, почему ты один. Скорее наоборот… у тебя есть друзья?

– Эмм… это своего рода традиция… ты, наверное, сочтёшь меня сумасшедшим… я… мысленно общаюсь с отцом, – выдыхает он, сам не понимая, зачем это сказал. Внутри всё начинает сжиматься.

Каждый раз, когда он упоминает о нём, внутри всё переворачивается. Фрай чувствует, что говорит не о человеке, а о призраке, который навсегда останется тенью прошлого. Это будто разговор с кем-то, кого никогда не знал.

– Любопытно, – Лиза подносит палец к щеке и, облокотившись на барную стойку, внимательно смотрит на него, ожидая продолжения. Но он молчит. – Нет, мне правда интересно.

– Он погиб, много лет назад, – говорит Фрай, ощущая, как слова, касающиеся отца, в последнее время скользящие по поверхности его сознания, будто бы не затрагивая настоящих эмоций, в этот раз зацепили забытые струнки души.

– Твой отец, должно быть, был хорошим человеком. Прости, если заставила…

– Всё нормально, – быстро отвечает Фрай, кивая в её сторону. – Да, говорят, он был отличным малым, и кстати консулом РККП. Правда, мне не довелось его знать. Он погиб ещё до моего рождения.

Он повторяет это так часто, что слова теряют вес. Они словно не имеют значения. Как можно говорить о человеке, которого никогда не видел, не слышал?

– Даже так? Ммм… Ещё раз прости, – Лиза пытается сделать серьёзное выражение лица, но потом, словно поражённая молнией, резко подскакивает. – Нет…, – протягивает она. – Постой-ка! Фрай Малышев? Уж не сын ли ты того самого Виктора Малышева, который пропал сотни лет назад? Погоди, как это возможно? Мы недавно изучали этот кейс. Я знаю, что он погиб, а девушка по имени…

– Диана, – добавляет Фрай, чувствуя, как снова перед глазами всплывает образ матери. Её история для него всегда была загадкой, которую он так и не смог до конца разгадать.

– Точно! – Лиза садится на место. – Она вернулась около двадцати лет назад с неизвестной колонии на пропавшем сотни лет назад инспекционном корабле…

Фрай кивает.

– Да, Диана – моя мать.

История о её возвращении ему самому порой кажется невероятной, почти мифической. Но иногда, даже несмотря на то, что тогда он был только в её утробе, ему кажется будто он помнит всё что произошло на той злосчастной планете.

– Но ведь ты знаешь, что через пару лет после пропажи инспекции, РККП снова отправило миссию на Деметру, и они не нашли там ни колонистов, ни инспекции, ни уж тем более консула – твоего отца. Это максимально странный кейс.

Фрай снова кивает.

– А ещё спустя годы была отправлена новая миссия по колонизации, и теперь там уже больше ста лет существует передающая станция, и колонисты живут вполне мирно…

– Да, я всё это знаю, я знаю этот кейс наизусть. Этот кейс, собственно – моя жизнь… То была совсем не Деметра, как выяснилось… Не та Деметра, где родилась моя мать. Считаешь её сумасшедшей?

– Нет, что ты. Извини. Я не это имела в виду… Но тот странный рассказ о монстрах, которые воруют тела людей… – Лиза зажмуривается.

– Мутные. Их называли мутные.

– Точно, – заключает она, снова вставая со стула. – Слушай, мне нужно в уборную, но я быстро вернусь. Не уходи, слышишь? Я познакомлю тебя со своими друзьями, – договаривает она уже на ходу.

Фрай боится, что своей историей отпугнул милую девушку и даже жалеет, что вообще всё рассказал. Он допивает пиво и ставит второй пустой бокал рядом с первым. Бармен, улыбаясь, болтает с каким-то парнем, с другой стороны, стойки, не торопясь выполнять работу. Фраю не до жалоб – он чувствует, как пиво уже ударило в голову, и понимает, что ему не помешало бы сходить в туалет. Но что-то держит его на месте. Он боится, что, если уйдёт, Лиза вернётся и решит, что он сбежал.

У края стойки его внимание привлекает чернокожий мужчина в тёмно-синем форменном костюме корпорации «Деметра». Фрай замечает, что тот стоит, будто замороженный, держа большой свёрток с логотипом компании, знакомым с детства. Логотип тот же, что на этикетках бутылок с водой, которую добывают на Титане и поставляют на его родную станцию. Таких совпадений не бывает, думает парень. Чернокожий мужчина протягивает свёрток другому, замершему в тени человеку. Фрай видит лишь руку второго – она тоже не шевелится, как будто замерли для фото сессии. Оба стоят, ухватившись за свёрток, и, хотя их губы не двигаются, Фраю кажется, что они что-то говорят друг другу. Нет, не кажется… Он чувствует это. Их голоса пробиваются сквозь шум толпы, но слов не разобрать.

Фрай настораживается. Внутри нарастает тревога – образы рассказов матери о мутных всплывают в сознании. Возможно, те самые мутные всегда были рядом, но его разум отказывался верить в их существование, считывая это как миф. Он помнит, как мать делилась историями: о том, как они поджидают, как шепчут, как способны манипулировать сознанием, заставляя людей видеть то, чего нет. Возможно, часть этих рассказов выдумало его детское сознание. Теперь кажется, всё это происходило не с ним, а с кем-то другим. Эта мысль не покидает его, обрастая новыми деталями.

Фрай пытается отогнать страх, заставляя себя смеяться, но это получается натянуто. Он сам себя уговаривает, что всё это – лишь плоды его воображения, что это всего лишь алкоголь, играющий с его разумом. Но голос разума становится всё тише, подавляемый нарастающей паникой. Позабыв об отлучившейся девушке, он встаёт и направляется в сторону незнакомцев. Но вдруг останавливается, не желая в очередной раз уличить себя в параноидальных мыслях.

Чернокожий словно отмерев, отпускает пакет и резким, совершенно неестественным движением разворачивается, и направляется к выходу. Второй словно растворяется в темноте коридора, с пакетом в руках.

«Что это было?» Думает юный штурмовик. Струйка пота скользнула вдоль позвоночника. Состояние паранойи захватывает его. Каждое движение, каждый шорох в баре кажется предзнаменованием. Он становится неуловимым для собственных мыслей, они сливаются в один поток – это лишь его воображение, это всего лишь страх. Но что, если это правда? Он встает, ощущая, как сердце колотится, будто предупреждая его о чем-то зловещем.

Фрай вскакивает и, будто ведомый внутренним импульсом, выбегает на улицу. Тёплый, спертый воздух подземных шахт террагенератора ударяет в лицо, сбивая с толку. Этот тяжёлый запах кислорода, поддерживающий искусственную атмосферу города, кажется ему внезапно таким чуждым. На секунду он начинает успокаиваться, ощущая, как голова чуть проясняется. Но тревога до конца не покидает его: алкоголь всегда вызывает ненужные мысли, играя злые шутки с разумом. И теперь он не может отделаться от ощущения, что мутные могут быть ближе, чем он думает.

Наконец тремор отпускает. Сплюнув на асфальт и выругавшись вслух, Фрай разворачивается и медленно направляется обратно в бар. Лиза уже ждет его на прежнем месте, её взгляд полон любопытства.