А.Л.О.Н. – …В сознании (страница 12)

– Что это за растения? – Фрай отдёргивает руку, почувствовав лёгкий укол, словно от статического электричества. Его взгляд встречается с Самантой, но та смотрит на растения спокойно.

– Эти растения выращивают на фермах моего отца. Кажется, они не съедобные, хотя точно мы не знаем. Отцу платят за весь урожай, собранный в виде незрелых саженцев. Их выкапывают с землёй и загружают в такие контейнеры. А потом заказчик забирает их все, оплачивая расходы с лихвой. Последние пару лет, кроме этих цветов, мы больше ничего не выращивали. Я не знаю, зачем они им, но отец поднял на них целое состояние.

– Цветы? – Фрай с сомнением осматривает бордовые листья, напоминающие кожу человека.

– Ну да, по мне так это цветы. Не самые красивые, кстати, на вкус они горькие. Перед сбором урожая они выпускают пыльцу, светящуюся ночью, когда её освещают фонари. Пыльца оседает на землю и даёт новые плоды на следующий сезон. По крайней мере, отец так говорит.

Фрай кивает, но что-то в этом рассказе кажется ему странным. Он не может отделаться от ощущения, что здесь есть что-то большее, чем просто коммерция.

– А ты не замечала ничего странного в своём отце? – внезапно спрашивает он.

– Что ты имеешь в виду? – Саманта слегка хмурится, её тон становится настороженным.

– Ну…

– Смотри, – тихо говорит он, кивая в сторону контейнера. Саманта приподнимается на носочки и заглядывает внутрь.

– Они умирают, – медленно произносит Фрай.

Растения действительно белеют, сбрасывая массивные лепестки на дно покрытого землёй ящика. Сердцевина судорожно пульсирует, словно часть умирающего животного. Фрай чувствует, как от неё исходит последнее тепло. Это почти пугает его.

– Здесь нет воздуха, – замечает Саманта, её голос становится холодным, как будто она наконец осознала, что происходит. – Они задыхаются.

– Эй, вы там долго? – голос Кайла раздаётся через рацию, прерывая момент. – Нам пора! Мигом назад!

Последнее, что замечает Фрай как умирающее растение замирает и потеряв жизненную энергию, пылью рассыпается по дну ящика.

Грузовой челнок с разгона выскакивает из пасти гигантского металлического космокита. Проверив актуальность проложенного маршрута прямиком к родной станции, Кайл украдкой, с неким укором, поглядывает на своего друга, сидящего рядом на пассажирском сиденье с отрешенным взглядом, бубнящего что-то невнятное себе под нос.

Фрай, выходя из своего затуманенного состояния, медленно поднимает голову и вглядывается в приближающийся силуэт станции. Усталость ещё давит на его сознание, но мысли о странных растениях, о пыльце и загадочных поставках никак не дают ему покоя.

– Она говорила, что они живые, – бормочет он, словно проверяя это утверждение на вкус.

Кайл, замечая, как друг снова погружается в свои мысли, прервав тишину, произносит:

– Думаешь, что они могут быть чем-то опасны? Эти… растения?

– Не знаю, – отзывается Фрай. Он снова потирает виски, пытаясь унять нарастающую головную боль. – Но я чувствую, что в этом есть что-то большее, чем просто странная ферма твоего отца, – обращается он к Саманте. Но она не обращает на это внимания. – Мы же видели, как они умирают, и это было… неправильно.

Саманта остаётся задумчивой, стараясь не показывать свои эмоции. Внутри неё бурлят старые воспоминания, которые она тщательно пыталась забыть.

– Эти растения, – повторяет Фрай сам себе, поднося руки к голове и потирая виски, сопоставляя увиденное с тем, что когда-то слышал от матери. – Они будто живые. Сэм, ты видела? Эти растения дышали… Пока не задохнулись от отсутствия кислорода. Ты это видела?

Саманта сидит позади парней, погружённая в свои мысли. Она не ожидала снова встретить эти ненавистные растения с фермы своего отца. Фермы, с которой она так поспешно сбежала, чтобы построить новую жизнь.

– Что? – переспрашивает она, хоть и прекрасно слышала всё, что сказал Фрай.

– Ты меня совсем не слушаешь? – с ноткой раздражения выкрикивает Фрай, но, осекшись, добавляет: – Прости. Я говорю, эти растения живые… Ты ведь говорила, что видела их раньше, что твой отец выращивал похожие на своих полях…

– Нет, не похожие, это они и есть! Те самые растения в таких же контейнерах, в которые мы их упаковываем и отправляем грузовиками в Нью-Сеул. Там, скорее всего, и наклеивают эти дурацкие наклейки «ДЕМЕТРЫ», а потом отправляют куда-то в другие колонии.

Кайл, с детства слышавший от друга загадочные истории про растения и пыльцу, чувствует, как злость за задержку сменяется на любопытство.

– Фрай, дружище, что это за растения? Уж не те ли самые, о которых рассказывала твоя мать?

– Именно это я и пытаюсь понять, Кайл, – в голосе Фрая слышится тревога, и его упрекающий взгляд заставляет Кайла замолчать. – Слушайте, здесь явно что-то неладное. Мы не можем оставить это просто так. – Он поворачивается к Саманте и спрашивает: – Пыльца! Как она себя ведет? Расскажи нам подробнее.

– Я не много знаю про эту пыльцу, только то, что сказала ранее.

– Напряги память! – снова сорвавшись, повышает тон Фрай, но тут же извиняется. Он никогда не был грубым, особенно с девушками, но сейчас ситуация выбила его из колеи, и он становится сам не свой. – Саманта, пойми, это очень важно! Мне кажется, от этого зависит наша жизнь… а, возможно, и жизнь всей вселенной!

– Вот как? – Кайл саркастически усмехается, но, заметив выражение лица Фрая, быстро добавляет: – Думаю, ты прав.

– Отец запрещал подходить к полям после заката. Мы пару раз видели облако пыльцы над растениями, но на следующий день после её появления урожай спешно собирают и упаковывают. Урожай… Мы так это называем, всё-таки это ферма. Мать всегда шутила, что вышла замуж за фермера без урожая. – Саманта коротко смеётся, но понимает, что шутка оказалась неуместной. – И да, они живые… Иногда кажется, что, если прислушаться, можно даже услышать их дыхание.

Фрай молчит, задумавшись, рассеянно кивая, словно не слышит слов Саманты.

– Я помню, как отец говорил с каким-то человеком, – медленно продолжает она. – У них был договор, и тот человек требовал всё больше и больше этих растений. Я никогда не видела его лицо, но голос… Он был холодным, властным. Отец никому не позволяет с собой так разговаривать. Но… После этих встреч он всегда нервничал. Как будто боялся чего-то, чего не хотел показывать.

Проходит несколько минут, прежде чем Кайл произносит:

– Наконец-то.

Светящаяся точка вдали на фоне космического пейзажа, состоящего из красивой планеты, окруженной извечными спутниками Титаном и Реей, медленно увеличивается. Теперь можно разглядеть кольца родной станции.

Кайл, сидя за штурвалом, касается кнопок на панели управления, готовясь к скорой посадке. Он оглядывается на своих друзей, пытаясь понять, куда ведёт этот разговор. Но одно ясно – они явно стоят на пороге чего-то серьёзного.

– Послушайте, – говорит он наконец, поднимая брови. – Если эта пыльца действительно что-то делает, не лучше ли оставить это дело профессионалам? Мы ведь всего лишь курсант, пилот грузового шаттла и девчонка, сбежавшая с родного дома… Не в обиду, – добавляет он глядя на Сэм.

Фрай кивает, но его взгляд остаётся отстранённым. Его никак не отпускает мысль, что пыльца или растения могут нести в себе что-то более глубокое, опасное.

– Мы не можем оставить это просто так, – тихо говорит он. – Надо разобраться, что это за растения и зачем они нужны.

3.

– Запись заседания будет доступна во Всемирной сети под номером 128 315 876, – объявляет электронный голос через громкоговоритель. Нескончаемый гул, эхом разносящийся, даже по нижним уровням и коридорам главного для человечества здания, постепенно умолкает, подобно волнам, разбивающимся о скалы. Затишье перед бурей.

На огромном цилиндрическом экране в центре круглого зала заседаний Сената Галактической Республики возникает фигура седовласого мужчины в красной мантии председателя. Сам он стоит в своей ложе, расположенной на почётном верхнем уровне, прямо под центральным куполом Башни Справедливости. Зал освещён мягким светом, который, тем не менее, не способен скрыть напряжённости, витающей в воздухе. Каждый сенатор понимает – решение, которое они примут сегодня, станет историческим и, возможно, определит судьбу Земли на ближайшие десятилетия.

По обыкновению, откашлявшись прямо в микрофон, нарушая установившуюся тишину, он, слегка картавя и растягивая слова, как все коренные столичные жители, хрипловатым голосом обращается к собравшимся сенаторам на общем республиканском языке.

– Уважаемые заседатели, сенатское слушание, посвящённое утверждению нового пятилетнего плана восстановления экологии Земли, а также плана мероприятий по устранению последствий человеческой жизнедеятельности, включая очищение экологического следа, и главное – выбору нового генерального подрядчика, объявляю открытым.

Он снова откашливается, бросает взгляд на экран суфлёра, где прокручивается заранее подготовленный текст речи. Глаза председателя на мгновение задерживаются на статистике проекта: стремительно тающие ресурсы, неумолимо растущий экологический долг Земли. Даже республиканские колонии давно уже пересматривают своё отношение к экологии – их космопорты и мегаполисы утопают в отходах. Но, как всегда, председатель сохраняет привычное безразличие, продолжая всё тем же, кажущимся равнодушным тоном: