А. Крылов – Окуджава, Высоцкий, Галич... : Научный альманах. В двух книгах. Книга 1 (страница 11)

Кстати, это была не первая попытка Бьёркегрена познакомить шведскую публику с творчеством Окуджавы. 21 апреля 1962 года он опубликовал в «Стокгольмс-тиднинген» заметку под названием «Большой советский талант». В заметке он писал о прозаическом дебюте Окуджавы «Будь здоров, школяр», но мимоходом также упомянул, что «в студенческие годы» писатель сочинял «оригинальные лирические песни».

Могла ли шведская публика в то время знать что-то ещё о Булате Окуджаве? Да. Учитель Торстен М. Нильссон 26 мая, за день до приезда советских писателей, в радиопрограмме «Зеркало времени» рассказал о песнях Окуджавы.

Итак, во второй половине дня было запланировано посещение писателями нового бассейна города Мальмё и современных жилых районов, а после этого, вечером, — театр.

Неизвестно, как группа отреагировала на посещение театра абсурда, но, как бы то ни было, начало поездке было положено. Утром 28 мая состоялось выступление литераторов перед студентами соседнего, университетского города Лунда. Но вечер был организован так спонтанно, что помещение так называемого Академического общества в центральном здании университета оказалось полупустым. Евтушенко, Рожденственский и Куняев читали свои стихи, в частности те, что были опубликованы в сборнике Бьёркегрена, а Окуджава пел песни.

Вечером гости на поезде отправились в Гётеборг, второй по величине город Швеции, центр автомобильной и кораблестроительной промышленности. Во время поездки, которая заняла несколько часов, они познакомились со словоохотливым моряком, который с удовольствием отвечал на их вопросы и (опираясь на представления о жизни в других странах, почерпнутые в иностранных портах) комментировал жизнь в Швеции.

Судя по информации в гётеборгской прессе, гостям, как ни странно, не предложили посетить портовых пролетариев или рабочих фаб-рики «Вольво», зато пригласили 29 мая на приём у архитектора Нильса Суннерхольма и его жены Анн-Мари в их прибрежной вилле в элитном районе Лонгедраг. Богатый и успешный Суннерхольм, вице-председатель гётеборгской секции Общества дружбы, с симпатией относился к Советскому Союзу. На приёме собралось около пятидесяти человек — писатели, журналисты, музыканты, архитекторы, учёные — «сливки» гётеборгской интеллигенции.

Среди них — профессор искусствоведения Элиас Корнель, профессор геологии Гуннар Бесков, писатель Карл-Аксель Хэглунд, композитор-модернист Свен-Эрик Йохансон, знаток лирики и переводчик Эрик Местертон, университетский лектор и критик Бенгт А. Лундберг. Йохансон очень интересовался русской музыкой. Среди его сочинений, в частности, была сонатина для балалайки. Местертон и Лундберг — слависты и специалисты по России. Так, Местертон в 1958 и 1962 году сделал уникальные записи, на которых Борис Пастернак и Анна Ахматова читали свои стихотворения. В 1962-м, будучи в Комарове, он спросил Ахматову про Нобелевскую премию, заронив в ней надежду на эту награду. Мечты о премии через год привели к созданию сонета, посвящённого Местертону. Лундберг в 1965 году защитил интересную диссертацию о поэзии Осипа Мандельштама на соискание степени лиценциата.

Журналисты, присутствовавшие на приёме в Лонгедраге, отмечали, что Евтушенко естественным образом сразу «оказался в центре внимания». Как, впрочем, и всегда.

На следующий день, 30 мая, были организованы экскурсии в соседние города — Уддевалла и Трольхеттан. В тот же день гостей повезли в гётеборгские шхеры, с заездом в традиционную рыбацкую деревеньку Моллёсунд. Посещение Трольхеттана произвело на писателей очень сильное впечатление. Им показали знаменитые водопады, о которых когда-то писал Константин Батюшков. А также познакомили — правда, не с рабочим, а с крестьянином, — жившим на фамильном хуторе неподалёку от города и ответившим на многочисленные вопросы гостей о шведском сельском хозяйстве и его истории.

Из Гётеборга группа ночным поездом отправилась в Стокгольм. На рассвете 31 мая она прибыла на центральный вокзал шведской столицы. Оттуда литераторов повезли в гостиницу «Мальмен» в южной части Стокгольма. Днём для них устроили экскурсию по городу, показали центральную часть, «город между мостами», и новый район Веллингбю. Именно тогда я встретился с Окуджавой и договорился с ним об интервью для крупнейшей шведской газеты «Экспрессен» — его первое интервью в капиталистической стране. Булат Шалвович подарил мне экземпляр своего сборника «Весёлый барабанщик» (1964) с посвящением, где он обыгрывает значение моего имени: «Магнусу, желаю быть ещё больше»[29].

Евтушенко съездил в стокгольмское отделение международной писательской группы «Кларте» (Clarte) и договорился о проведении 3 июня вечера поэзии. Потом Общество дружбы пригласило гостей на ужин.

IS среду 1 июня группа отправилась в Уппсалу, старинный шведский город с университетом, основанным в 1477 году. Здесь писатели посетили величественный Государственый зал уппсальского замка, осмотрели собрание книг университетской библиотеки (Carolina Rediviva), полюбовались кафедральным собором. С древних времён Уппсала является религиозным центром Швеции — в дохристианский период здесь был храм, где поклонялись языческим богам. Гостям показали так называемую Старую Уппсалу, с Королевскими курганами — три больших холма, под которыми, по преданию, захоронены свейские конунги VI века. В завершение писателей повели на древнейшую в стране кафедру славистики уппсальского университета, основанную в 80-е годы XIX века. Фотография Булата и Ольги Окуджавы и Льва Устинова на следующий день была опубликована в местной газете «Уппсала нюа тиднинг».

Из Уппсалы группа советских литераторов на автобусе переехала в Сигтуну, один из древнейших городов Швеции. Здесь гости осмотрели развалины средневековых храмов и захоронения бронзового века.

Вечером в коттеджном пригороде Юрсхольме состоялся ещё один грандиозный приём, организованный Пером Йедином (который в своём издательстве «Вальстрём и Вистранд» издал сборник «Молодые русские поэты») и его русскоговорящей женой Биргиттой. На состоявшийся в формате фуршета приём были приглашены некоторые знаменитые шведские писатели, например, Пер Вестберг, работники телевидения, журналисты и выдающиеся деятели культуры — такие, как Ханс Альфредсон и Таге Даниэльссон, а также известный диктор Свен Вальстрём, ведущий на радио курс русского языка. Всё это я знаю, так как сам был там.

Евтушенко и Окуджава в течение вечера являли полную противоположность друг другу. Евтушенко как обычно блистал и заполнял собой всё пространство, Окуджава — вопреки опасениям генерала Ильина — держался в тени, был осторожен и непритязателен. Помню, как в какой-то момент Ханс Альфредсон, знаменитый, в частности, своими комическими выступлениями, разыграл уморительный скетч, который так восхитил Евтушенко, что тот запечатлел на губах Альфредсона поцелуй. «Ох уж эти русские», — наверняка подумали присутствовавшие при этом члены шведского писательского сообщества.

В конце вечера по настоянию Ханса Бьёркегрена, Окуджава достал гитару и исполнил несколько своих песен, среди которых была «Песенка о голубом шарике», особо любимая Бьёркегреном.

Я хотел поближе познакомиться с Окуджавой и даже успел задать ему несколько общих вопросов. Продолжение интервью планировалось на следующий день. Что я про него тогда знал?

Я прочитал сборник его произведений (стихи и проза), изданный эмигрантским издательством «Посев», послушал пиратскую запись песен, сделанную лондонским издателем Флегоном. И хотя тогда я вряд ли мог предположить, что увижу в центре Москвы бронзовую статую поэта, величие его я понимал. И хотел пообщаться именно с ним, а не с Евтушенко.

На следующий день, в четверг 2 июня, группа литераторов посетила редакцию самой крупной утренней газеты «Дагенс Нюхетер», которая располагалась в новом многоэтажном доме. Гостям показали здание, продемонстрировали документальный фильм об этой газете «Дом, где никогда не спят». Главным редактором «Дагенс Нюхетер» тогда был поэт и критик Улоф Лагеркрантц, один из виднейших представителей культуры Швеции. Лагеркрантц побеседовал с гостями, и надо полагать, сделал это с большим удовольствием. Из убеждённого консерватора, каким он был когда-то, этот человек превратился в сторонника так называемого «третьего пути» — течения, которое в период холодной войны развилось среди шведских писателей левого толка и позволило с большим пониманием взглянуть на процессы, происходившие в Советском Союзе. Вопросы сыпались один за другим: обо всём — от политической принадлежности газеты до издательской практики. Гости интересовались тем, как в «Дагенс Нюхетер» относятся к сообщениям ТАСС. И удивлялись, что такое большое место в газете занимает криминальная хроника.

После визита в редакцию мы с Окуджавой встретились в ресторане гостиницы «Мальмен» для проведения запланированного интервью. Булат Шалвович приятно поразил меня своей доброжелательностью. Тему зимнего процесса над Андреем Синявским и Юлием Даниэлем мы с ним не затрагивали, однако об этом заговорила его жена. Понизив голос до шёпота, она сказала, что ситуация в сфере культуры с приходом нового руководства в Советском Союзе радикально изменилась, что вызывает глубокое беспокойство и страх в среде интеллигенции. Мы же с Булатом Шалвовичем много говорили о цензуре, о трудностях издания книг, о том, как ему приходится бороться за каждое своё слово.