А. Кауф – Инволюция (страница 3)

Создается впечатление, что сейчас, кроме Агаты, здесь никто не живет. Иной раз она замечает расплывчатое лицо в окне одного из соседних домов, но оно быстро исчезает, оставляя гадать: не показалось ли? Но Агата не стремится проверять подозрения. Мать четко внушила ей: «Не покидай дом ни при каких обстоятельствах. Никто тебе не поможет в случае опасности». Агате ничего не остается, как следовать этому правилу и медленно покрываться плесневелой корочкой безделья.

День и ночь над городом висят тяжелые свинцовосерые тучи, повергающие в уныние. Кажется, в этот отрезанный от всего мира край даже солнце не заглядывает. Апатичная атмосфера заставляет бездумно пялиться в потолок, а тишина, такая непривычная для городского жителя, действует на нервы. По дороге сюда Агата не потрудилась разглядывать проплывающий за окном пейзаж города. Отчасти из за тревожных мыслей, а в основном из за убеждения, что пробыть ей здесь придется не больше недели. Но вот неделя подходит к концу, а друг отца, обещавший приехать с новостями из столицы, так и не появляется.

– Дыра. – Опираясь на подоконник, Агата уныло взирает на поднадоевший пейзаж. – Мертвый край.

Луг огорожен с четырех сторон. В северной и южной части виднеются кирпичные стены. За ними – небольшие домики. По остальным двум сторонам тянется кованое ограждение и деревья с шумящими на ветру кронами. Между особняками пролегает асфальтовая дорожка с трещинами и ухабами. Петляя, она прерывается то песочной насыпью, то мелкой галькой. Ее конец теряется в северной стороне, среди выдержавших натиск времени строений. Именно на этой дороге и появляется фигура первого живого человека, которого Агата встречает за неделю.

Повинуясь внутреннему чутью, она задвигает шторы, но от окна отходить не торопится и с интересом разглядывает странного гостя сквозь полоску света. Женщина лет тридцати в окружении стаи черных воронов решительно направляется в сторону ее дома. Неуклюже перепрыгивая через ухабы, она проваливается то в одну, то в другую яму и, извозившись в грязи, выбирается обратно на дорогу. Пернатые друзья не отстают от своей спутницы. Их угольные крылья скрывают фигуру и черты лица женщины.

Неожиданно незнакомка сворачивает с дорожки к дому с заколоченными окнами. «Хозяйка? Гостья?» – Агата перебирает в голове всевозможные варианты, пока фигура не останавливается. На секунду в кружащей черной массе появляется брешь. Лицо женщины повернуто в ее сторону. Агату прошибает дрожь. Налетевший из ниоткуда поток холодного ветра обдает щеки. Агата отшатывается от окна. Несколько секунд медлит, не зная, что предпринять. Любопытство побеждает тревогу. Врожденная тяга к неизвестному берет верх над здравым смыслом.

Присев на корточки, Агата подползает к окну. Медленно вытягивая шею, она всматривается вдаль. К ее облегчению, женщина потеряла всякий интерес к КлокХоллу. На подступах к заколоченному дому она изо всех сил вырывает из хулиганских лап репейника свою длинную юбку. Выиграв поединок, незнакомка злобно вытаптывает растительность. Затем принимается отцеплять остатки колючек вместе с кусочками порванной ткани. Закончив с наведением красоты, заходит в дом. Из за чернокрылого вихря Агата не сумела разобрать, стучалась женщина или воспользовалась ключом.

С того дня незнакомка постоянно наведывается в заколоченный дом. Другого развлечения у Агаты нет, и, вооружившись запылившейся книжкой, она проводит у окна все время. Приходит женщина рано утром. Уходит под вечер. И каждый раз пристально поглядывает в сторону дома, где живет Агата.

Что же останавливает фигуру в черном ореоле воронов наведаться к соседке? Слух о новой жилице Клок Холла уже должен был облететь маленький городок минимум дважды. Изо дня в день Агата изводит себя сомнениями и догадками. Мысли о преследовании и скором обнаружении лишь усугубляют тревогу. Человек отца так и не приехал. Дурное предчувствие поселяется в груди, заставляя Агату неизменно откладывать книгу и задумчиво тарабанить ногтями по подоконнику. Ощущение чего то плохого усиливается в конце второй недели ее пребывания в Клок Холле. Женщина не появляется. И на следующий день ожидание у окна тоже проходит впустую.

Воскресным утром Агата просыпается из за повторяющегося стука, доносящегося откуда то с улицы. Сонно потирая глаза, она подходит к открытому на ночь окну. День только пробуждается. Вялые лучи солнца неохотно пробираются сквозь облака. В растворяющемся сумраке отчетливо видно, как хлопает на ветру дверь дома с заколоченными окнами.

Закрыв ставни, Агата ложится обратно. Уснуть не удается. Обычно люди не бросают входную дверь нараспашку. Только когда у них что то случается. Даже если так – Агату это не касается. Минуты складываются в часы, а сна так и нет. Гулкий стук эхом разлетается в опустевшей местности. Перед ее отъездом в Ливингстон Бэй, мама сказала странную фразу: «Лучше не тревожь неизведанное, ведь ни ты, ни я не знаем, что скрывается за порогом».

«Скрывается за порогом…»

Тревожный голос матери звучит в голове, повторяя слова как чудаковатую мантру. Агата чувствует, что за фразой прячется нечто большее. Но что? Предостережение? Намек? «Какой же противный скрип у этой двери». Переступая с ноги на ногу от холода, Агата быстро надевает костюм. В этот раз поверх рубашки и галстука проходят ремни портупеи. Отец позаботился, чтобы дочь могла постоять за себя. Он научил Агату не только отменно стрелять, но и снабдил ее перед отъездом всем необходимым. С профессией Джеймса раздобыть оружие и разрешение на него не составляет большого труда.

Мягкая кожа черных перчаток нежно обхватывает руки – пошив на заказ. Лишняя предосторожность не помешает. Агата осматривает ладони: даже в перчатках ее чудовищные руки с крючковатыми пальцами смотрятся жутко. Мысли начинают разбредаться, возвращая Агату в прошлое. «Уилл, мне, правда, жаль». Разум ледяным хлыстом велит им собраться. Сейчас Агате нужно сосредоточиться на том, что она намеревается сделать. Терзающая боль подождет.

– Никому не дано скрываться вечно.

Желание познавать мир, разъедающее любопытство и страх вернуться в скуку уничтожают тревожные мысли о перспективах быть обнаруженной. Мать точно не одобрит ее порыв, если узнает. Если узнает? «Именно». Агата оставит эту вылазку в секрете. В конце концов «тревожить неизведанное» – ее профессия.

Агата останавливает дверь рукой, чтобы та больше не стучала.

– Есть тут кто?

Тишина.

– У вас дверь не закрыта!

Снова молчание.

Агата возвращается взглядом к Клок Холлу. Его унылый вид беззвучно молит поскорее вернуться. В ответ на зов Агата делает решительный шаг внутрь соседнего дома. Дверь за спиной бесшумно закрывается. «Раз уж пришла, то стоит проверить, все ли хорошо с хозяевами», – рассуждает Агата.

Агата неспешно обходит одну пустующую комнату за другой. Ступать вынуждена осторожно. Тряпки, бывшие когда то шторами, едва пропускают редкий свет, пробирающийся сквозь щели в заколоченных окнах. Несмотря на грязь, сломанную мебель и ощущение заброшенности, здесь явно кто то живет. На туалетном столике разбросана косметика, которую кто то тщательно перебирал. Чистая одежда лежит в переполненном доверху шкафу рядом с грязной. Единственной запертой дверью в доме оказывается спальня на втором этаже. От нее особенно сильно разит гнилостным смрадом.

Агата возвращается в прихожую. «Может, небрежный хозяин просто забыл запереть дверь? В любом случае пора уходить. Не хватало еще, чтобы мой лучший костюм провонял». Агата носит только «лучшие костюмы» – даже торопливо собираясь в дорогу, провела не меньше часа, решая, какой будет красивее всего смотреться на фоне провинциального городка.

Хлюп.

С мерзким звуком дизайнерский ботинок оксфорд опускается в липкую лужицу.

– Вот дрянь!

Агата обтирает подошву о ковер. Но прежде чем она успевает отвести взгляд от пола, в лужицу падает капля. Затем еще одна. Агата медленно поднимает голову к потолку. По нему растекается побуревшее пятно. Сгнившие от времени и сырости балки напитались жидкостью. Раздается предсмертный скрип дерева. Звонкий щелчок. Агата отпрыгивает в сторону. Секунду спустя на то место, где она стояла, обрушивается часть второго этажа. В воздух поднимается столп пыли. Кашляя, Агата отходит к колышущимся шторам. Солнечный свет падает на то, что и при жизни с трудом могло называться человеком.

Безобразное тело прикрыто потрепанным халатом. У женщины уродливые черты, деформированная челюсть с верхней рассеченной губой, раскосые глаза, выпучившиеся из черепа по рыбьи. Из пузырящейся кожи щек и лба проросли новообразования, в точности повторяющие лицо. Словно дополнительные маленькие головы, со своими собственными покатыми глазами и искривленным ртом.

Еще кусок сгнившего дерева падает на ковер, и на этом обрушение второго этажа заканчивается. Разволновавшиеся шторы замирают, как будто занимая свой пост, скрывают от чужих глаз жуткое зрелище. В доме снова воцаряется тишина. Затаив дыхание, Агата подходит ближе к странному существу. Она не испытывает ни отвращения, ни страха. Вспыхнувший интерес рождает в голове новые и новые вопросы. Как существо могло жить с такой искривленной конструкцией тела? Что могло породить подобное? И как оно умерло?