А Карст – Warsword (страница 46)

Княгиня внимательно осматривала героев, её взгляд был твёрд, но спокойный.

— Я слышала о ваших деяниях в Белоридии, — сказала она, — и уверена, что вы сможете помочь моему государству. Но помощь будет оказана только после того, как вы выполните мои поручения.

Авалон и Батори переглянулись, Клейя слегка кивнула, готовая к новым испытаниям.

— Какие именно поручения? — спросил Авалон.

— Два дракона, — спокойно произнесла княгиня. — Они сражаются друг с другом и жгут окраины моих земель. Именно эти существа изгнали ангелов и демонов, которые пытались закрепиться здесь. Их война разрушает всё на своём пути. Если вы сможете усмирить их и предотвратить дальнейшие разрушения, я предоставлю вам помощь Ридии.

Батори нахмурилась, но внутренне заинтересовалась: «Два дракона… и они сами изгнали нечисть? Интересно, с кем мы имеем дело».

Клейя сжала рукоять меча: «Будем осторожны. Существа такого масштаба опасны даже для нас».

Авалон же, привычный к стратегии, сразу начал продумывать подход: «Нужно понять, что их заставляет сражаться. Если мы сможем вмешаться в момент конфликта, возможно, удастся предотвратить разрушения без лишней крови».

Княгиня кивнула: — Именно этого я и жду от вас. Ридия не хочет войн, но драконы угрожают всему королевству.

Герои покинули зал, каждый думая о масштабах будущего испытания. Их ждал мирный край, но с существами, чья сила могла уничтожить всё, что им дорого.

Герои стояли на вершине замка, наблюдая за окрестностями. Горные вершины Ридии скрывали долины и леса, где драконы устраивали свои битвы. Княгиня подошла ближе и указала рукой на дальние склоны.

— Один из драконов белый, ледяной, — произнесла она тихо. — Его дыхание замораживает всё вокруг. Второй — красный, с огненным пламенем. Они постоянно сражаются и сжигают земли, через которые проходят.

Батори нахмурилась, сжимая кулаки: — Лед и огонь… их магия разрушительна. Нужно действовать осторожно, иначе мы сами станем жертвами.

— Как вы предлагаете подойти? — спросила Клейя, рука на рукояти меча, готовая к бою.

— Они огромны, и у нас нет времени на прямую атаку.

— Прямой бой — последнее средство, — сказал Авалон, держа в руках свой двуручный меч, взгляд его был сосредоточен. — Нам нужно наблюдать, понять, что провоцирует их драки, и найти момент для вмешательства. Если сможем разделить их, есть шанс избежать катастрофы.

Княгиня кивнула: — Ваша задача — не убить их, а усмирить. Драконы сильны, но не злы. Их ссора — последствия древнего конфликта.

Батори слегка улыбнулась: — Значит, нам предстоит управлять стихиями, вместо того чтобы вступать в открытую битву. Интересно…

Авалон опёрся на меч, прислушиваясь к шуму битвы драконов: — Лед и огонь… это не только их сила, но и ключ к пониманию их мотивации. Если сможем использовать это в нашу пользу, победа будет возможна.

Клейя молча кивнула, её взгляд был сосредоточен и насторожен. Герои понимали: это будет не простая задача. Два дракона, лед и пламя, и судьба Ридии зависела от их действий.

Мы шли по узкой горной тропе, когда Круэлла, как будто читая сценарий нашего путешествия, выскочила перед нами с лошади. Она оглянулась, заметив, что мы идём пешком, и, не моргнув, достала свою дубинку — усеянную шипами, с четырьмя отверстиями на конце.

Круэлла замедлила шаг, достала из-за пояса свиток, завёрнутый в потёртую кожаную тубу, и, с лёгкой усмешкой, повертела его перед собой.

— Ну что, мои новые спутники, — произнесла она с насмешливым тоном, — вот вам официальный повод для нашего путешествия. Не волнуйтесь, я не просто так сюда пришла.

Она развернула свиток и протянула его к Авалону:

— Это приказ от самой правительницы Ридии. Она послала меня помочь вам. И, к слову, я её лучший наёмник. Так что слушаться придётся, хоть и не слишком строго — я ведь сама себе начальник.

Батори, Авалон и Клейя переглянулись, понимая, что теперь у них есть поддержка, но и новый повод для осторожности: Круэлла явно не собиралась подчиняться безоговорочно.

И в следующий момент, из отверстий на конце дубинки вырвался выстрел, и голова лошади, на которой она только что ехала, слетела с её плеч. Мы замерли, а Круэлла, опускаясь на ноги, обратилась к невидимой аудитории:

— Ага, зрители! Да, это была демонстрация силы. Не переживайте, мы ещё познакомимся поближе.

И тут она начала «доставать» команду в разговорах: саркастично комментировала, как мы идём, кто за кем смотрит, кто слишком серьёзен. И всё это в духе комедийного хаоса — шут на фоне мрака горного пути. Но несмотря на шутки, каждая её шутка была смертоносной.

Мы карабкались по узкой тропе, когда Круэлла, всё ещё с убойной дубинкой наготове, вдруг остановилась и оценивающе посмотрела на нас.

— Ладно, ребятки, внимание! — сказала она, размахивая дубинкой. — Смотрите, как я умею сочетать хаос, юмор и смерть.

Авалон приподнял бровь: «Ты… обращаешься к кому?»

— Просто наслаждаюсь моментом, — улыбнулась Круэлла. — Пока вы такие серьёзные, я могу показать, как весело и эффективно управлять ситуацией.

Батори скрестила руки и холодно сказала: «Мы не зрители твоей забавы.»

— Ах, моя пылающая подруга, — ответила Круэлла, — именно поэтому я здесь. Вы такие серьёзные, будто каждый шаг — трагедия. А я говорю: «Расслабьтесь, пока я сношу голову лошади и веду дорогу по-своему!»

Круэлла шагала впереди нас, уверенная и лёгкая на ногах, будто весь путь принадлежал ей. Дубинка, усеянная шипами, болталась в её руках, но движения её были изящны и выверены, словно танец.

— Ах, Авалон, — проговорила она с насмешкой, — ты такой серьёзный, будто думаешь, что мир покорится одним лишь мечом. Расслабься, посмотри вокруг: кто сказал, что дорога должна быть скучной?

— Ты опасна, — сказала Клейя, сжимая меч, но голос её дрожал от напряжения.

— Опасна? — Круэлла усмехнулась и слегка покрутила дубинку. — Нет, я просто доставляю удовольствие драмой. Батори, ты что, снова готова поджечь весь мир своим взглядом?

Батори нахмурилась, но Круэлла лишь ухмыльнулась:

— Вот именно, моя огненная подруга! Так и надо — держать всех в тонусе. А теперь идём, мои серьёзные друзья. Помните, кто смеётся последним, тот ещё не видел, на что я способна.

Она шагала вперед, изредка оглядываясь и подкалывая нас, словно проверяя границы терпения, её чертовски уверенный взгляд говорил: «Я могу всё, а вы — просто тяните меня за собой».

Арка IV: Ода Льда и Пламяни

Глава 16

• Год 3275, месяц Дождя

Летучая мышь сидела рядом с Александром, её огромные крылья медленно сложились вдоль тела, будто тьма сама пыталась укрыть её. Полупрозрачные перепонки дрожали в слабом свете костров лагерьной стражи, отбрасывая тени на скалы. Каждый вдох её груди сопровождался тихим шуршанием, как будто её тело пыталось приспособиться к чуждому миру, в котором царили страх и жестокость.

И вдруг, глубоко внутри, за пеленой звериного инстинкта и холодного расчёта, прорвалась память. Песня матери — словно тонкая, серебристая нить — начала струиться через разум, огибая звериное тело:

Страха и горести больше нет…

Солнце вновь возобновило бег…

Тьма давно ушла за горы…

И цветок ветрами стал объят…

Над ним никогда не замкнется закат.

И тьма…

Не поселится в его маленьком сердце.

Никогда…

Слова звучали так отчётливо, будто сама магия матери ожила, пробиваясь сквозь мутировавшую плоть. Мрак её крыльев дрожал, и в воздухе вспыхнули едва заметные лучи света, словно отражение на воде. Каждое слово песни казалось лёгким и тёплым, но одновременно — невыносимо чуждым в этом мире, где кровь, страх и магия переплетались в единый смертоносный вихрь.

Летучая мышь вздрогнула, её когти впились в камень под ногами. В памяти мелькнуло лицо матери — мягкое, спокойное, с глазами, полными уверенности и заботы. Её голос, тёплый и нежный, разрезал внутреннюю пустоту, разделяя зверя и ребёнка внутри мутанта. Взгляд зверя встретился с её собственной тенью на скале — и вдруг осознание: даже в этом мире хаоса, где каждый удар молота или заклинание может означать смерть, есть уголки света, которые нельзя затмить.

Сквозь лабиринт воспоминаний просочилось чувство, давно забытое: любовь, безопасность, дом. Крылья слегка приподнялись, позволяя свету песни обвить её тело, словно защитный щит. В глазах блеснуло человеческое, и на мгновение она снова стала тем ребёнком, которым когда-то была, прежде чем алхимия и магия Александра превратили её в существо с крыльями ночи.

Александр наблюдал молча. Его холодный взгляд, привычно оценивающий и безжалостный, наткнулся на этот свет. Он почувствовал, как мир, который он построил из хаоса, встретился с памятью и нежностью, которая ускользнула из жизни мутанта. Это был момент контраста: тьма его власти и ужас Белоридии против крошечного, но непреклонного света детства и любви матери.

Ветер пронёс запах дыма и крови, и всё вокруг снова погрузилось в серую тяжесть мира, но свет песни ещё мигал на перепонках крыльев, как тихий маяк. И в этом кратком, почти невозможном миге летучая мышь почувствовала, что часть её человечности, забытой и потерянной, всё ещё жива — и что, возможно, даже здесь, рядом с Александром и его тьмой, она способна сохранить эту частичку света.

Александр заметил, как летучая мышь внезапно замерла, глаза её блеснули странным, почти человеческим светом. Он приблизился, холодно оценивая ситуацию. Его магия не требовала слов — лишь жест руки, и невидимые нити энергии охватили её разум.