А Карст – Warsword (страница 10)

Он перевязал рану и нашёл в кабинете запись — указание на вертодром плазменных машин неподалёку. Там он надеялся перехватить Шакала.

Когда Лодриг добрался, воздух уже дрожал от жара турбин. Крылолет Шакала стоял на площадке. Но прежде чем он успел подойти, сзади обрушился удар.

Скарлет.

Она била его без жалости, с каждым словом издеваясь:

— «Ты даже не представляешь, как твоя любимая умирала. Она плакала, когда я душила её».

Лодриг, задыхаясь от ярости, вонзил ей нож в руку. Началась жестокая схватка. Удары, блоки, вспышки плазмы от её кинжала, заряженного голубым светом.

Он рухнул. Она подняла клинок, готовая добить. Но Лодриг перехватил упавший нож и ударил прямо в сердце.

Скарлет отшатнулась. Её плащ загорелся, кровь залила плитку. Она застыла, смотря на рану.

— «Вот и всё», — выдохнул он.

Но радость длилась мгновение. Её амулет вспыхнул красным светом. Это был плазменный кристалл возрождения.

Скарлет поднялась, глаза горели неестественным светом. Она шагнула к нему, и прежде чем он успел среагировать, её нож вошёл в его живот.

— «Ты получаешь последний шанс. Встретимся снова — я закончу».

Лодриг потерял сознание.

Очнулся он уже в лечебнице. Его нашли патрульные, истекающим кровью.

Через три недели, едва оправившись, он ушёл в Старый Свет. Шакал тем временем захватил власть в городе, а Скарлет осталась его тенью.

Вечер. Город погружён в тревожный полумрак. В особняке Шакала царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем массивных настенных часов.

Шакал сидел за тяжёлым дубовым столом, заваленным бумагами, картами, пачками денег и оружейными контрактами. Его пальцы постукивали по стеклянному бокалу с вином, в котором отражался тусклый свет плазменной лампы.

Он втянул дым сигары и уже собирался встать, когда створка шкафа в углу комнаты медленно приоткрылась сама собой.

Изнутри вытек чёрный туман, и в нём проступил силуэт.

Показалась улыбка, слишком широкая и слишком неестественная. Джокер вышел, словно тень, его когти царапнули пол. — «Ты хорошо справляешься, Шакал», — прошипел он, голосом, похожим на скрежет металла. — «Тёмный совет доволен тобой. Контроль над улицами твоего города почти полон. Кровь, наркотики, рабство… Всё идёт по плану».

Шакал усмехнулся, поправив кольца на пальцах.

— «Мне приятно слышать это, господин. Я всегда делал всё для дела. Люди гниют под моими сапогами, и мне это нравится».

Джокер сделал шаг вперёд, его глаза горели жёлтым огнём.

— «Скоро тебе доставят новую партию оружия. Эрнандес лично привезёт её через границу. Плазменные винтовки, генераторы, даже прототипы тяжёлых орудий. С этим ты укрепишь свою власть и окончательно подавишь конкурентов».

Шакал встал, широко раскинув руки, как актёр на сцене:

— «Значит, город будет принадлежать мне… и совету. А те, кто не склонится — будут сожжены».

Джокер захихикал, звук был словно нож по стеклу.

— «Вот это правильные слова. Продолжай в том же духе, Шакал. Тьма любит тебя».

Он растворился в дыме, оставив после себя запах гари и серы.

Шакал снова сел, сделал глоток вина и прошептал сам себе: — «Эрнандес… не подведи меня».

Глава 9

• Год 3275, месяц Солнца

Таверна гудела от смеха и пьяных голосов. За одним из столов сидел мужчина, которого уже разнесло от дешёвой водки. Его взгляд был мутным, но голос всё ещё звучал как у проповедника на площади.

— А вы знали!.. Я ведь когда-то был благородным рыцарем Ордена Света, — гордо начал он, но слова тут же переросли в бред. — Столько нечестивцев я перебил… даже инквизиции помогал давить гедонистов. Ха-ха! Я им «грушу» в зад совал… — он заржал, заметив удивлённые лица. — Ну, «груша» — орудие пыток. Не подумайте, я не садомит. В их делах я не участвовал… Господи, прости меня.

Люди вокруг хохотали, глядя, как старик машет руками, будто всё ещё держит в них меч. Молодой парень, всё же решивший спросить серьёзно, наклонился:

— Но… вы же уже не рыцарь. Почему?

Мужчина осёкся. Смех исчез с его лица. На секунду в мутных глазах блеснула боль.

— Моя… милая жена… Фаина… — его губы дрогнули. — Она умерла.

Он выронил кружку, всхлипнул и, шатаясь, залпом выпил остатки из другой. Сердце не выдержало: он упал на пол, корчась от боли. С мочой, с криком — и с последним выдохом.

Таверна замерла. Никто больше не смеялся

На его могиле потом выбили: «Верный Ордену. Падший от вина и боли».

Ночь. Луна резала небо бледным серпом. Анастасия стояла у тёмного леса, из которого сочился туман. Тёмные волосы спадали на её плечи, зелёные глаза сверкали отражённым светом.

По правую руку от неё — Александор, воин Ордена Света. Его чёрно-красная драконья броня с алым плащом выглядела как воплощение войны. По левую — Дионисий, рыцарьмонах, в суровом бело-сером доспехе, капюшон скрывал лицо.

— Ты уверена, что это тот человек? — голос Александора был тяжёлым, как железо. — Что именно он?

— Я проверяла долго, — твёрдо ответила Анастасия. — Когда приехал наёмник Руберт, я следила за ним. Узнала всё, что нужно о его культе. Я сообщила старейшинам. Наш Орден скрыт — поэтому Рыцарский Орден будет получать наводки будто бы «от разных людей».

Туман дрогнул. Из него выползла первая тварь: морда пираньи, тело льва, движения — человеческие.

— Утопленники, — рявкнул Александор и метнул в них молот.

Удар обрушился, и половина чудищ взорвалась в кровавую кашу. Остальные рванули вперёд. Дионисий метнул священные кресты — они впивались в тела, и чудовища раздувало, разрывая изнутри. Затем он выхватил два хлыста из сцепленных лезвий. В вихре стали и криков тела утопленников летели клочьями.

Александор, телепортируясь, призывал то копья, то мечи, то каменные шипы, что рвали врагов на части. Дионисий, окружённый толпой, вставил крест в доспех, скрестил руки, затем резко вознёс их к небу и издал боевой клич. Вспышка святой энергии смела орды. Поле опустело.

— Даже ничего мне не оставили, — с иронией сказала Анастасия, подходя ближе.

Утро. Храм был пуст. Тусклый свет пробивался сквозь витражи, окрашивая каменный пол в кроваво-красные и золотые тона. В воздухе пахло воском и гарью, будто сама молитва здесь давно сгорела.

Анастасия стояла на коленях у алтаря. Её губы шептали слова молитвы, а пальцы сжимали чётки так крепко, что костяшки побелели.

— Значит… ты всё узнала, — раздался за её спиной низкий голос.

Она вздрогнула, но не обернулась сразу. Медленно поднялась, разворачиваясь. Перед ней стоял Дмитрий. Лицо его было измождённым, тень под глазами казалась глубже любой раны.

— Да, — тихо сказала она. — Мы искали тебя долго.

Он усмехнулся — устало, безрадостно.

— И зря. Я обречён. А вы… опоздали. Мир уже не спасти.

С этими словами он шагнул к ней, но внезапно замер. Его глаза расширились.

Из груди Дмитрия, пробив плоть и кости, вышла рука в чёрной броне. Кровь хлынула, заструилась по доспеху, закапала на каменные плиты алтаря. В пальцах, словно в когтях, билась ещё живое, искажённое сердце.

За его спиной, из тени колонн, вышел Александор. Его доспехи сияли мрачно-красным, словно отражая адский свет. Взгляд был ледяным.

— Это… за Дионисия, — глухо произнёс он.

Дмитрий, захлёбываясь собственной кровью, попытался что-то сказать, но лишь булькнул.

Александор сжал пальцы. Сердце взорвалось в его руке, расплескав мясо и кровь по алтарю.

Тело Дмитрия рухнуло на камень, распростёртое, как жертва на жертвеннике.

В храме повисла тишина, и только дыхание Анастасии дрожало, будто в холоде. Пять дней ранее