А Карст – Warsword : Trilogy (страница 30)

Авалон перевёл взгляд на Батори. Она шла уверенно, словно каждая трещина в камне под ногами покорялась её шагам. В её походке было слишком много силы для обычного смертного.

Что, если она лишь думает, что владеет собой? Что если эта уверенность — всего лишь маска, за которой скрывается постепенное разложение её души?

Он нахмурился и всё же произнёс вслух:

— Батори… если ты ошибаешься, если однажды не сможешь сдержать эту силу — я буду вынужден остановить тебя.

Она рассмеялась, и её смех отразился от скал гулким эхом.

— Попробуй, герой. Если придёт такой день — будь готов сгореть вместе со мной.

Её шаги ускорились, и впереди уже виднелись чёрные силуэты пустынных гор — границы, за которыми их ждала новая тайна.

Авалон пошёл следом, но мысль не отпускала его: спутница ли она ему на самом деле… или это путь рядом с будущим врагом?

Пустынные горы возвышались мрачной стеной, скрывая закатное солнце. Дорога вдоль скал тянулась узкой тропой, где ветер гнал песок и камни. Авалон и Батори продвигались к границе — он шёл сосредоточенно, она, с её пронизывающими голубыми глазами, оглядывала всё вокруг, словно в поиске угрозы.

И вдруг вдали послышался топот копыт. Сначала одинокий, резкий, затем гулкий хор преследователей. Из-за поворота вылетела всадница — её плащ был изодран, доспех треснут, а огромный двуручный меч в её руках отражал последние лучи солнца.

Она скакала, словно спасаясь от самой смерти, и, увидев их, резко натянула поводья. Конь заржал и поднялся на дыбы. Девушка спрыгнула, воткнула клинок в землю, тяжело дыша.

— Авалон!.. — в её голосе слышалась и ярость, и надежда.

Авалон застыл, не веря своим глазам.

— Клейя?..

«Клея замерла, заметив Батори. Их взгляды встретились — и лишь на миг в глазах девушки мелькнула тень воспоминания. Но она быстро отвела взгляд: сейчас у неё были враги пострашнее».

Это было неожиданностью. Он знал её — когда-то он помог ей разорвать цепи, которыми её держал епископ. Но он и представить не мог, что встретит её здесь, у самой границы.

Клейя подняла голову, в глазах её пылала решимость.

— Ты… Ты спас меня от его власти. — Она судорожно вздохнула. — Теперь за мной вся инквизиция.

Клея обернулась к Батори, её взгляд был колючим, словно сталь меча.

— Странно видеть тебя рядом с Авалоном. — В её голосе звучала горечь. — Я думала, твой клинок уже был бы у меня в сердце.

Батори прищурилась, холодно скользнув глазами по беглянке.

— Может, ещё будет, — произнесла она ледяным тоном. — Но не сегодня.

Между ними повисло тяжелое молчание. Вдалеке всё громче раздавался топот копыт, вспыхивали новые факелы.

Авалон шагнул вперёд, перехватывая их взгляды.

— Хватит. Сейчас у нас враг один, и он приближается.

Клея стиснула зубы, выдернула клинок из земли и развернулась к дороге.

— Ладно. Старые счёты подождут.

Батори едва заметно усмехнулась, но пальцы её всё ещё лежали на рукояти меча.

Батори шагнула вперёд, её голубые глаза холодно изучали беглянку.

— Значит, это ты привела за собой весь этот сброд? — она кивнула на мерцающие факелы вдалеке, где надвигались инквизиторы.

Клейя сжала рукоять меча, вонзённого в песок.

— Я не собиралась втягивать вас. Но выбора у меня нет. Если они настигнут меня — я умру.

Авалон медленно выдохнул.

— Всё это время я думал, что ты потеряна для этого мира… А ты стоишь передо мной, с мечом и кровью на руках.

Батори скрестила руки.

— И что, Авалон? Возьмём её? Или оставим, чтобы её растерзали?

Факелы приближались, слышались боевые крики и звон оружия.

Клейя шагнула ближе, её голос зазвучал твёрдо:

— Я не прошу пощады. Но если ты всё ещё тот, кто когда-то помог мне обрести свободу — дай мне шанс сражаться рядом с вами.

Авалон посмотрел ей прямо в глаза, и впервые за долгое время в его взгляде мелькнуло что-то человеческое.

— Тогда поднимай меч, Клейя. В этой пустыне у нас нет прошлого — только враги и битва.

Батори усмехнулась, её глаза вспыхнули голубым пламенем. — Ну, будет весело.

Трое встали рядом, и в тот миг первые всадники инквизиции ворвались на равнину.

Факелы приближались, их пламя дрожало в пустынном ветре. Гул копыт разносился по камням ущелья. Инквизиторы с криками вылетели из темноты — целый отряд, в чёрных плащах и с клеймами святого огня на щитах.

Клейя шагнула вперёд, её двуручный меч, словно игрушка, лежал в одной руке. Она вскинула клинок, и вокруг неё засиял лёгкий ореол света, отражая блеск стали врагов.

— Я приму первый удар, — холодно бросила она.

Один из рыцарей метнулся к ней, но Клейя ударила с такой скоростью, что его щит разлетелся пополам, а сам он полетел на землю с рассечённой бронёй. Она двигалась почти невесомо, каждый её шаг был точен — словно танец святой, превращённый в бойню.

Авалон в это время шагнул вперёд, и механизмы на его чёрных доспехах заскрежетали. Из наручей вырвались цепи с зазубренными крюками. Он метнул их, приковав сразу двух врагов к земле.

— Никто не пройдёт. — Его голос был глухим, словно исходил из самой стали.

Один инквизитор попытался подобраться к нему сбоку, но Авалон резко раскрыл скрытый клинок на предплечье и ударил им, пронзив горло противника быстрым и точным движением.

Батори шагнула вперёд последней. Её голубые глаза вспыхнули так, что ближайшие инквизиторы инстинктивно попятились. Она подняла руку, и вокруг неё закружился вихрь тьмы, в котором вспыхнули языки алого пламени.

— Вы не знаете, с кем связались.

Огненный поток сорвался с её ладоней, и трое рыцарей сгорели живьём, не успев даже закричать. Те, кто был дальше, бросились в атаку, но тьма, вырвавшаяся из Батори, вытянула из них силы — их шаги стали тяжёлыми, дыхание затруднённым. Она шагала среди них, как королева битвы, и каждое её движение было приговором.

Клейя в этот момент разрубала врагов словно косой — двуручный меч в её одной руке с лёгкостью рассекал щиты, доспехи и плоть.

Авалон управлял цепями, связывая сразу нескольких противников и ломая им кости, а скрытый клинок завершал начатое.

А Батори сжигала остатки, превращая поле боя в пылающий ад.

Через несколько минут от отряда инквизиции не осталось почти ничего. Последние уцелевшие, дрожа от ужаса, развернули коней и помчались прочь, оставив равнину залитой кровью и пеплом.

Клейя вытерла меч о плащ павшего врага и посмотрела на Авалона.

— Думаешь, они вернутся?

Авалон убрал цепи в доспехи, его голос был холоден:

— Вернутся. И в большем числе.

Батори стояла среди трупов, её голубые глаза всё ещё сияли пламенем.

— Пусть приходят. Я хочу, чтобы этот мир понял: мы не жертвы. Мы — их конец.

Они остановились у самой кромки пустынных гор. Костёр трещал, бросая тени на каменные уступы. Ветер с пустыни был сухим, и в этой тишине каждый звук казался громче.

Клейя сидела неподвижно, её белые, лишённые зрачков глаза смотрели в пустоту. Но она видела иначе — чувствовала. Вокруг Авалона сиял тяжёлый, но ровный свет, чёрный доспех лишь скрывал его. А вокруг Батори клубилось пламя тьмы, перемешанное с искрами огня. Оно пульсировало, словно дышало вместе с ней.