А Карст – Warsword : Trilogy (страница 15)

Он был огромен, как плавающий в небе город. Корпус обшит металлом, по бокам — эмблемы Кардинала. Но Афина знала: внутри — тонны взрывчатки и боеприпасов, предназначенные для восточного фронта.

— Если он упадёт здесь, от аэропорта не останется ничего, — прошептала она.

Они дождались, пока дирижабль заправлялся. Рядом ходили стражи и сами рыцари — цель миссии. Их пластины доспехов отливали серебром на солнце.

Афина и Волчица, не привлекая внимания, пробрались внутрь вместе с рабочими.

Когда дирижабль поднялся в воздух, Афина наконец раскрыла план:

— Слушай внимательно. Я вырубаю пилотов, разворачиваю корабль и врезаю его прямо в здание аэропорта. Взрыв сотрёт его с лица земли. Рыцари погибнут вместе со всеми. Ты и я выпрыгнем до удара.

Волчица побледнела:

— Ты сказала, что убьём двоих! А не две тысячи!

Афина улыбнулась, её глаза сверкнули:

— Разве не прекрасно, когда мир горит ярче от одного движения твоей руки?

Она вошла в кабину. Два удара — пилоты без сознания. Дирижабль качнулся. С усилием Афина развернула машину, направив её в сторону аэропорта.

— Приготовься, Псина.

Когда они выпрыгнули, Волчица использовала телекинез, замедлив падение. В тот миг дирижабль врезался в полосу. Взрыв

Небо озарилось белым пламенем. Гул ударной волны оглушил их. Огонь поднялся выше башен города, взрывной поток снёс ангары, самолёты, целые склады. Пылающие обломки падали километры вокруг. Людей разорвало на клочья, бетонные перекрытия рассыпались, и через несколько секунд от аэропорта остался только кратер и море огня.

Два рыцаря Кардинала сгорели вместе со всеми. Погибли тысячи.

Афина, поднимаясь с травы, рассмеялась

— Ну вот видишь, Псина? Ты выжила. А значит — справилась.

Волчица не смела отвечать, только смотрела на неё глазами, полными ужаса.

Когда Афина вошла в зал Владык, её встретили взгляды ледяные и тяжёлые.

— Твоей задачей было убрать двоих. Ты уничтожила аэропорт, две тысячи человек, и теперь на нас охотятся все силы Кардинала, — сказал один из старших.

Но Афина лишь улыбнулась:

— Теперь весь мир знает, что его судьба зависит только от нас.

Кардинал узнал о трагедии лишь спустя несколько часов.

— «Дирижабль… Аэропорт стёрт с лица земли… Две тысячи погибших. Двое наших рыцарей в числе мёртвых», — докладывал Саймон, едва держась на ногах от усталости.

В комнате повисла тишина. Кардинал медленно достал трубку, прикурил, затянулся так, что уголь раскалился добела. Дым заклубился в воздухе.

— «Мы имеем дело с врагом куда опаснее, чем думали», — сказал он, хрипло и почти безжизненно.

В его глазах читался не только гнев — страх. Слишком уж дерзко, слишком быстро враг наносил удары.

Он отдал приказ: устроить **масштабные облавы**. Проверить каждый бар, каждый клуб, каждую тень города. «Мы вытащим их на свет», — сказал он. Но он ошибался.

Через два дня Орден собрал силы. Был выбран заброшенный склад на окраине. По данным информатора, там должна состояться крупная сделка.

— «Сегодня мы вырвем сердце этой заразы», — сказал один из святых, командовавший операцией.

Снайперы расселись на крышах. Солдаты замерли по периметру. Всё выглядело идеально — словно выверенный до секунды план.

Спустя несколько минут к складу подъехали три чёрных бронированных автомобиля. Из них вышли люди в бронежилетах, вооружённые до зубов. Среди них был дилер, тот самый, что сдал место встречи.

Он шагнул вперёд, будто собираясь начать переговоры. Но вдруг один из «охраников» достал пистолет и **разнёс ему голову**. Череп раскололся, кровь брызнула на асфальт.

И тут всё изменилось.

Снайперы молчали. Радиосвязь трещала мёртвой тишиной. Засада оказалась ловушкой.

Люди Владык открыли огонь первыми. Пули били с такой плотностью, что стены склада трещали, крошились, падая на головы. Рыцари пытались построить оборону, но их резали поодиночке.

— «Это невозможно… Они знали о нас!» — кричал один из братьев, но пулемётная очередь превратила его в месиво.

Двое других рыцарей сражались до конца. Один был сражён гранатой, его тело разметало по полу, как тряпичную куклу. Другой пал под градом пуль, обуглившись в огне взорванного топлива.

Остался последний святой. Он пытался вырваться наружу, но дорогу перегородила Афина.

Синеволосая, в чёрном обтягивающем костюме, с глазами, горящими холодным пламенем. Она двигалась беззвучно, как тень.

Святой выхватил меч, облитый освящённым серебром.

— «Тварь… сегодня ты падёшь!» — прорычал он.

Они сошлись в яростной схватке. Его удары были тяжёлыми, полными отчаяния, но Афина двигалась быстрее любого человека. Она уворачивалась, пропуская клинок в миллиметрах от себя, и смеялась.

Её нож блеснул — и вонзился в его бок. Потом второй удар — по плечу. Святой упал на колено, захрипел, но, сжав зубы, ударил её кулаком в лицо и оттолкнул.

— «Я не отдам тебе свою душу!» — он поднялся, окровавленный, и замахнулся на неё снова.

Афина перехватила его руку, с хрустом сломала кость. Клинок выпал. Тогда она схватила его за волосы, рывком запрокинула голову и **вогнала нож в горло**.

Святой захрипел, кровь залила броню. Афина не остановилась. Она потянула сильнее, и с жутким треском **вырвала голову вместе с позвоночником**.

Она подняла её над собой, как трофей, и улыбнулась.

— «Ваш Бог молчит. А мы — говорим громче».

• Год 3275, месяц Света

Ветер бил в лицо, играя с прядями волос. На зелёной скале, усыпанной яркими цветами — жёлтыми лютиками, алыми маками и фиолетовыми ирисами — лежали два тела.

Орёл — мёртвый, изувеченный, с пустыми глазами, глядящими в голубое небо. Его кровь тонкой струйкой стекала в расщелину, окрашивая в красный цвет белые лепестки горных ромашек.

Рядом Лина. Её зелёный доспех был расколот, словно скорлупа, тело иссечено ранами, дыхание еле слышно. Она напоминала цветок, раздавленный на камне — хрупкий, но всё ещё не сломленный.

Скалу заливало солнце. За краем пропасти открывался величественный вид: горы, уходящие в облака, и море зелёных лугов внизу, где ветер качал ковёр из васильков и маргариток.

И именно на этом фоне тень закрыла свет.

Женщина. Высокая, около сорока лет. Бело-чёрные волосы струились по плечам, словно сама ночь переплелась с днём. Её катарийская одежда сидела, как вторая кожа, подчёркивая изящество и силу. В глазах — холод, как сталь клинка.

Она склонилась к Лине. На миг её черты смягчились, и с тонкой полуулыбкой она прошептала:

— «Ещё не время умирать».

Женщина осторожно подняла Лину на руки. В тот миг доспех паладинши рассыпался пеплом, обнажив чёрную майку, мокрую от крови и блеснувшую на солнце, как угольный шёлк.

Поднявшись, незнакомка бросила взгляд на Орла — и молча отвернулась. Ветер сорвал с края скалы лепестки маков, и они закружились вокруг них, словно алые капли, неотличимые от крови.

Женщина ушла в сторону дальних скал, унося Лину, а цветы продолжали качаться на ветру, будто сама природа укрывала место гибели Орла — красотой, которую не могла разрушить даже смерть.

Мир давно перестал быть живым.

Сначала погибали люди — по одному. Любимая Лодрига. задохнулась в руках Скарлет. Алиса исчезла в тенях, Руберт сгнил в преступных долгах, Дмитрий прятал в клетках змей, кормившихся чужим страхом. То были личные трагедии, маленькие смерти, которые будто не касались целого мира.

Но зло не умирает вместе с человеком. Оно расползается, как трещина в стекле. То, что начиналось с ножа в сердце, со слёз над могилой, с предательства друга — превратилось в бездну, куда падали уже города.

Орден Света ещё пытался держать стены. Кардинал ещё верил в порядок. Но вера рушилась быстрее, чем падали башни. Там, где когда-то сражались герои, теперь гремели взрывы, рвались дирижабли, а тысячи жизней превращались в пепел за одно дыхание.