А Карст – Warsword : story one (страница 8)
«Сама удивляюсь. Моя мать тоже однажды увидела во мне собственное отражение. Слишком буквально».
—
Мы выбежали на улицы Некро.
Город умирал. Разрушенные дома дымились, трупы валялись у брусчатки, а по крышам стучал дождь, смывая кровь в арыки.
—
Наш план был прост: союзники отвлекали стражу, а мы — ударяли по складу. Солдаты не успели опомниться. Мы ворвались с топорами, вилами, ножами. Крики смешивались с грохотом.
—
Я сама воткнула кинжал в горло одному из них. Тепло крови залило руку. Я упала на колени, задыхаясь.
—
Рауль тронул меня за плечо:
—
«Эй, держись. Всё в порядке?»
— «Да… Просто раньше я не убивала людей».
Я соврала. Где-то внутри меня было что-то другое. Ужасное, но сладкое. Мне понравилось.
Разруха росла, как пожар. Казни, собрания, гильотины. Я стала той, кого когда-то боялась сама — женщиной, способной отдавать приказы и смотреть, как катятся головы.
Но судьба сломала меня снова. Нападение у штаба — Рауль пал, а я оказалась в тюрьме. Крысы ели хлеб у моих ног.
Целительница ещё тогда сказала мне:
—
«Не царапина твоя беда. Душа твоя тёмная. Проклята. Ты долго не проживёшь».
Я смеялась над её словами. Но когда лежала под гильотиной и смотрела, как тяжёлое лезвие тянется вниз, смеха не осталось.
И тут — тьма.
Я открыла глаза. Я — в теле младенца. Надо мной склонились силуэты в чёрных плащах. Их лица были скрыты, но один голос я узнала:
—
«Афина, мы приветствуем тебя. Ты думаешь, почему ты жива? В тебе кровь вымершей расы. Их души перерождаются, занимая тела детей. Не бойся: у твоей дочери не было разума. Теперь ты — она».
Он взял меня на руки, и шёпот его стал огнём:
—
«Пора отомстить им всем».
В другом месте, в другой жизни…
• Год 3275, месяц Света
После рейда на бандитов, где ворон пробила голову пленнику, Руберт всё никак не мог забыть, как тот шепнул:
—
«Ищи Тимуджина… золото…»
Слова впились в него, как заноза.
Встреча с Тимуджином
Через пару дней в лесу Руберт встретил старика в серой мантии. Один глаз его был белым и мёртвым.
—
«Ты жадный. Это хорошо. Жадность — топливо», — сказал Тимуджин, протягивая записку.
—
«Кто ты?» — спросил Руберт.
—
«Я всего лишь проводник. Но настоящий хозяин ждёт тебя. Дмитрий».
Руберт взял записку, и в тот же вечер, не сказав Саймону ни слова, отправился по указанным координатам.
Особняк Дмитрия был окружён десятками вооружённых людей. Роскошь и смерть здесь соседствовали, как братья.
В зале его встретил хозяин. Высокий мужчина с длинными тёмными волосами, в белой одежде и плаще, подбитом мехом. Его глаза светились спокойствием, за которым скрывался расчёт.
—
«Ах, так это ты… Я видел тебя в воде. Я знал, что ты придёшь», — сказал Дмитрий.
Он говорил мягко, но каждое слово было, как капкан.
Он показал Руберту свои артефакты: черепа с вырезанными узорами, змей в клетках, кубок, якобы наполненный кровью сына бога.
В одном из залов стояли десятки клеток. Внутри шипели и извивались змеи. Но это не были обычные твари.
—
«Видишь их?» — спросил Дмитрий, останавливаясь у клетки, где извивалась кобра с двумя головами.
Её тела были покрыты золотыми наростами, а глаза светились красным.
—
«Это не природа. Это искусство. Я собирал их по крупицам, платил алхимикам и культистам, чтобы создать этих красоток»
—
В соседней клетке билась сине-чёрная гадюка с костяными шипами вместо чешуи.
Дмитрий осторожно провёл пальцем по прутьям.
— «Они — символ. Мир старый умирает, Руберт. Я — его новое дыхание. Монструозное, но честное».
—
Он говорил спокойно, даже мягко, и от этого становилось жутко.
Дмитрий никогда не был воином. С детства его презирали сверстники за слабость и отвращение к дракам. Но у него был другой дар — умение убеждать и управлять.
Уже в 16 лет он основал свою первую секту — тайный кружок, который похищал людей для тёмных ритуалов. В 20 — занялся торговлей наркотиками и запрещёнными артефактами.
Но всё это было лишь подготовкой.
Его истинной страстью была власть через страх и веру.
Дмитрий никогда не был воином. С детства его презирали сверстники за слабость и отвращение к дракам. Но у него был другой дар — умение убеждать и управлять.