А. Фонд – Муля не нервируй… Книга 7 (страница 11)

Но, наконец-то, все наши злоключения закончились, и мы ступили на твёрдую якутскую землю.

— Боже, красота какая! — воскликнула Вера, рассматривая всё вокруг сияющими глазами.

Она крутила головой, словно пятиклассница из глухой деревни, которая впервые в жизни попала в зоопарк и увидела слона и жирафа.

— Смотри, Муля! — она с восторгом указала на небольшую группу женщин, которые стояли у причала в ожидании парома.

Да, посмотреть было на что. Якутские женщины были одеты в длинные платья, почти в пол, по низу обильно украшенные воланами. Эти платья напоминали наряды тургеневских барышень из девятнадцатого века. На голове у каждой из них была ажурная шляпка с широкими полями. При этом всё: и платье, и шляпка, и сапоги, в которых они щеголяли, — всё было белоснежного цвета. Более того, у каждой из них были красивые серебряные украшения: длинные серьги, которые гирляндами спускались практически до плеч, а на шее в несколько рядов серебрились бусы.

Это всё настолько выбивалось из нашей привычной жизни, что создавалось впечатление, что мы попали в сказку.

— Обалдеть, — прошептала потрясённая Вера, — как так? Почему они так одеваются?

— Тебе не нравится?

— Нравится! Но это же так… не по-настоящему! Так ходили, когда ещё цари были! Принцессы! Я в книжке картинках такое видела.

Я пожал плечами. Насколько я помнил ещё по поездках в Якутск в том, моём мире, якутские женщины всегда умели себя подать и любили моду, любили красиво одеваться. И даже в двадцать первом веке они сохранили это желание и носили вот такие аутентичные платья времён девятнадцатого века.

— Так у них, видимо, традиционно, — сказал я и улыбнулся Вере. — Вы, женщины, все загадочные.

Вера согласно кивнула, с интересом продолжая рассматривать наряды якуток.

Подъехал автобус до города, и мы начали загружаться, поэтому дальнейшие разговоры пришлось прекратить. Толпа на вокзале была небольшая — те, кто высадился близ Якутска, потому что наш кораблик пошел дальше, вниз по Лене. Нам же теперь предстояло доехать до города, а это, насколько я помнил, около часа пути.

Автобус трясся и подпрыгивал на ухабистой дороге без малейших признаков асфальта, и пыль — мелкая, пылеватая взвесь — поднималась вверх, проникала в автобус и уже буквально через несколько минут мы с Верой, да и все остальные пассажиры, были покрыты тонким слоем лёссовидной пылеватой фракцией.

— Ужас, — чихнула Вера и закрыла лицо рукавом. — Я сейчас задохнусь!

— Ничего, потерпи, немного осталось, — сказал я и тоже чихнул.

Я помнил ещё с тех времён моего мира вот эту так называемую «чёрную дорогу». Дорога это мало того, что без грунтового покрытия, и, когда машины разбили верхний слой, то вся вот эта мелкодисперсная пыль всегда стояла метра на два над дорогой, а то и на два с половиной. Так что по вот этому участку дороги приходилось ехать только с включёнными фарами, потому что даже днём при интенсивном солнечном свете здесь было темно, словно в жопе негра.

Наконец автобус въехал в сам Якутск, немножко поплутал по узким улочкам и остановился возле длинного одноэтажного здания, похожего на барак. Двери открылись, и мы с удовольствием вывалились из пыльного салона.

— Фух, — сказала Вера, пытаясь рукавом оттереть пыль на своём лице.

— Сейчас скоро уже умоешься, — успокоил её я, подхватил наши чемоданы и вошёл в здание.

Это была гостиница — пока единственная для Якутска в это время. За столом в небольшом, тесном вестибюле, сидела женщина и читала книжку. На плечах у неё была красивая, вязанная вручную шаль — у Мулиной мамы, была точно такая, и я знаю, что она за неё отвалила большую кучу денег. Платье у женщины было тоже длинное, почти в пол, с широкой юбкой, но, правда, не белого, а светло-кремового цвета.

— Здравствуйте, — сказал я. — Мы хотим поселиться. Здесь номера есть?

— Номеров нет, — ответила женщина и сокрушённо покачала головой.

— А что же нам делать? — сказал я. — Мы из Москвы.

Волшебное слово «Москва» произвело на женщину чудодейственное впечатление.

— Из Москвы? — с придыханием выдохнула она. — Подождите секундочку, посидите здесь, — она кивнула на небольшой диванчик у стены, — сейчас я позову директора, и мы что-то придумаем.

Она торопливо убежала куда-то вглубь здания, мы же с Верой устало попадали на диван.

— Ух, как же я устала, — простонала Вера. — У меня до сих пор такое впечатление, что пол качается.

— Ничего, дня два, и ты привыкнешь, — сказал я. — Мы переночуем сегодня в Якутске, может быть, и завтра, потому что нам нужно адаптироваться. А за это время я разузнаю, как проехать в тот улус, и потом поеду туда.

— Сам?

— Сам.

— А я что тут буду делать? — спросила Вера.

Мы с ней особо не обсуждали то, чем она будет здесь заниматься. Поэтому я пожал плечами и сказал:

— Ну, ты пока походишь по Якутску, погуляешь, посмотришь, что здесь и как. Я быстро, буквально дня за два-три справлюсь, и вернусь.

— Нет, Муля, я хочу с тобой! — упрямо сказала Вера и надулась. — Я поеду с тобой, и точка! Раз ты меня сюда привёз, значит, ты не можешь меня бросить одну в этой гостинице. И вообще, я одна оставаться тут боюсь!

Спорить с ней было невозможно, поэтому я сокрушённо вздохнул и сказал:

— Ну, Вера, ты пойми, я поеду в какую-то забитую дыру, там не будет ни возможности помыться — вот ты до сих пор чешешься от этой пыли, да и устала — а дороги там, между прочим, будут ещё хуже. Оставайся в городе — здесь всё-таки хоть какие-никакие, но удобства. Там же ничего этого не будет.

— Нет, Муля, я еду с тобой! — Вера была непреклонна.

Буквально через некоторое время, словно из ниоткуда, материализовалась женщина-администратор. За ней, торопясь, бежал невысокого роста коренастый якут в хорошем добротном костюме, который, очевидно, и был директором гостиницы.

— Добрый день, добрый день, дорогие гости, — приветливо улыбаясь во все тридцать два зуба, так что ему бы позавидовали даже американцы, запричитал он. — Мест совершенно нету, но вы не переживайте, мы вам сейчас что-то придумаем. Мы вам хорошо придумаем! Вы будете довольны!

— Да, спасибо, — с улыбкой от такого гостеприимства, сказал я. — Мы так долго добирались к вам, что очень устали.

— А вы по какой надобности будете? — с хитрым прищуром сразу переключился на важные события мужчина. — Проверку приехали делать или же по каким-то другим делам?

— И то, и то, — сказал я, не вдаваясь в подробности.

По себе знал ещё с тех, своих бывших времён, что пока они будут меня воспринимать за начальника, то отношение будет совсем другое. Почему-то опять вспомнилась знаменитая пьеса о том, как «К нам приехал ревизор». И здесь повторялось примерно то же самое.

— Нам бы переночевать, — повторил я и многозначительно посмотрел на якута строгим начальственным взглядом.

— У нас есть самый лучший номер, мы его держим для руководства, но сейчас он пустой, так что мы можем спокойно вам его предоставить! — просиял якут от того, что проблема так легко решилась и «начальник» из Москвы будет доволен.

— Нам две отдельные комнаты, пожалуйста, — уточнил я.

— К сожалению, у нас только одна комната, — забеспокоился человек. — Ну, вы же со своей супругой…

— Нет, мы коллеги, мы не женаты.

— Ой, какая жалость. Товарищ женщина может жить в хорошем номере, а вы можете в подсобке, — подсказала женщина-администратор. — У нас там постельное бельё хранится. Я его вытащу оттуда, а там кушетка есть.

Я кивнул, подавляя мучительный вздох. Вечно мне не везёт. Но, с другой стороны, не мог же я отправить Веру ночевать в подсобку, а сам разместиться в королевском люксе или что там у них (стопроцентно, удобства все во дворе, хорошо, хоть лето, а не минус пятьдесят пять, как обычно у них тут зимой). Поэтому вопрос с ночлегом был решён, и мы начали заселяться.

Так как здесь были белые ночи, а у меня в подсобке никаких штор на окне не было, то спать я не мог совершенно. Поворочавшись на узком и неудобном топчане какое-то время, я встал, оделся и решил выйти на улицу покурить.

Я вышел в коридор. Здесь царила сонная тишина. Администраторши не было, видимо, спала в своей комнатке. Громко тикали ходки на стене в коридоре и монотонно жужжала и билась в оконное стекло случайная муха.

Я вышел во двор гостиницы и закурил, глядя на окрестные пейзажи сонного городка. Солнце светило нещадно. Если такая жаркая ночь, то боюсь даже представить, что тут будет днём.

Вдруг послышались звуки. Я оглянулся — по дороге, мимо Доски почёта с ударниками труда, шёл конь. Он медленно брёл, поглядывая на меня косым карим взглядом. Я посторонился, пропуская его, и он пошёл себе дальше, цокая копытами по дороге…

Утром за нами пришла машина, о которой я договорился через директора гостиницы. Мы с Верой загрузились и поехали на автобусную станцию. До неё было далеко. Как таковой автобусной станции-то и не было — просто оттуда отходили большие, похожие на «Уралы», машины, которые ехали в разные направления, и в том числе в тот улус, о котором мне говорил Адияков.

Водитель любезно предложил Вере сесть рядом с ним в кабину, мне же пришлось довольствоваться местом в крытом брезентом кузове, где стояли какие-то бочки, коробки, ящики с чем-то, какая-то мебель и прочее барахло. Воняло соляркой и солёной рыбой. Дышать было невозможно. Я постелил кусок брезента, более-менее чистого, который дал мне водитель, и примостился на скрученные в тугой пук канаты. Умостившись так, чтобы не падать и не ударяться о бортики машины при её движении, я положил голову на чемодан и попытался вздремнуть.