А. Фонд – Муля не нервируй… Книга 6 (страница 6)

— Ну как они? — усмехнулся товарищ Иванов и кивнул на «золотых деточек», которых было видно из холла гостиницы через стеклянную дверь.

— Работают, стахановцы, — хохотнул товарищ Сидоров, плюхнулся обратно в кресло и добавил, — в рамках советско-югославской дружбы народов. Всё, как советовал товарищ Бубнов. Тут даже корреспондент из газеты был. Интервью взял.

— У кого? — фыркнул товарищ Иванов, усаживаясь рядом.

— У Аллы Мальц.

Почему-то я даже не сомневался в этом.

Договорить мы не успели: подъехал автомобиль и оттуда вышла Рина Зелёная. Когда она вбежала в холл, то была вся румяная, глаза её блестели.

— Товарищ Зелёная, можно вас на минуточку? — обманчиво-ласково сказал товарищ Иванов и поднялся с дивана.

Рина Васильевна подошла.

— Нам побеседовать надо, — сказал он, — пройдёмте вон туда. Там комнатка такая есть…

— Чайная комната называется, — пояснил мне товарищ Сидоров, когда они ушли, — я за день от скуки уже все здесь осмотрел. У них в этой комнате жильцы гостиницы переговоры проводят.

Он посмотрел на меня, чтобы убедиться, проникся ли я, но, обнаружив, что мне всё равно, зло добавил:

— Буржуи.

Когда я, наконец, добрался до своей комнаты и сбросил туфли, у меня единственное желание было — рухнуть на кровать и проспать тридцать шесть часов подряд. Но нужно было ещё принять душ и простирнуть носки.

Мда.

Могучим усилием воли я заставил (точнее вынудил) себя встать с кровати и направиться в ванную. Хорошо, что в Белграде горячая вода была круглосуточно. Во всяком случае в этой гостинице точно. Я уже и отвык от такого, на первый взгляд, обычного комфорта.

И только-только я уже собрался идти мыться, как в дверь постучали.

Чертыхнувшись, я пошёл открывать.

На пороге стояла Лёля. При виде меня она воскликнула:

— Муля! Поговорить надо!

— Заходи, — вздохнул я.

— Ты что! — округлила глаза она, — если кто-то увидит, что я к тебе в номер зашла, знаешь, что будет?!

— Что будет?

— Ты представляешь, что люди подумают!

— Тогда будем через порог разговаривать? — спросил я, и явно спросил зря, потому что Лёля сразу воскликнула:

— Да нет же! Здесь внизу есть такая комнатка… чайная комнатка…

— А если ты со мной уединишься в той комнате, то люди воспримут это нормально?

— Но это комната для переговоров, — захлопала глазами Лёля. — Там можно.

Я не стал её разубеждать о том, что переговоры бывают разными. Особенно если это переговоры между парнем и девушкой.

— Говори, — сказал я, устраиваясь на диванчике.

— Фу, какой ты невежливый, — скривилась Лёля.

— Устал очень, — признался я, — всю ночь этих идиотов дежурили.

— Вот они тебя ненавидят! — хихикнула Лёля, — а когда товарищ Сидоров им после лекции вместо того, чтобы разрешить отлежаться, общественно-полезный труд организовал, то Болдырев и Корнеев сказали, что тебе морду побьют.

— За что?

— Что ты их товарищу Сидорову сдал, и их чуть обратно не отправили.

— Мда, — покачал головой я, — то есть это я их без разрешения отсюда вывел и по злачным местам водил? А потом заставил набраться до изумления и в пять утра на рогах приползти? Причём в чужой стране?

— Ну не знаю, они так сказали… — пожала плечами Лёля.

— Можешь у товарища Сидорова спросить, если бы не я — их бы ещё утром отправили обратно на родину.

— И поделом им! — неожиданно зло фыркнула Лёля.

— Чего ты так на них? — удивился я, — вроде, как только что защищала…

— Потому что они сами ушли, а меня не позвали! — возмущённо сказала она и её голос зазвенел от обиды.

— Ну, так не только тебя не позвали, — мягко сказал я, — вон Тельняшева тоже не взяли…

— Потому что Тельняшев — скотина, — сердито ответила Лёля, — и правильно, что не позвали. Он достал постоянно нарываться. Идиот.

— И Мишу не позвали…

— Какого Мишу?

— Пуговкина.

— Этого сморчка деревенского? — фыркнула Лёля и с нешуточной обидой в голосе добавила, — и главное, это толстожопую Аллочку взяли. А меня — нет!

Я не стал объяснять ей, что Аллу взяли только потому, что у неё дядя. А у Лёли таких связей нет. Вот и всё.

— Ты об этом поговорить хотела? — еле-еле сдерживая зевок, спросил я.

— Нет, о другом… — отвела взгляд Лёля.

— Ну так говори, — недовольно проворчал я, — а то я прямо сейчас тут усну.

Повисло молчание. Я посмотрел на Лёлю и удивился — первый раз видел, что она настолько смутилась.

— Да говори ты! — возмутился я, ибо сантименты сантиментами, а спать всё больше хочется.

— Слушай… — замялась она, — а то, что ты вчера говорил, это правда?

— Что именно я говорил? — не понял сначала я.

— Ну, о том, чтобы жениха мне тут найти? — лицо Лёли стало пунцовым, — в смысле мужа…

— Правда, — пожал плечами я и, не сдержавшись, таки зевнул.

— И как ты себе это представляешь? — еле сдерживая волнение, спросила она.

Я чуть не рассмеялся. Вчера чуть не била меня за такие слова. А сегодня вьётся ужом.

— Так ты же за простого слесаря или инженера хочешь выйти и жить в коммуналке, — не сдержался от шпильки в её адрес я.

— Ну Муля! — возмутилась Лёля и надула губки.

— Что Муля?

— Ну расскажи-и-и-и… — капризным голосом протянула она.

— А зачем? Чтобы потом опять извиняться? — совершенно неблагородным образом злопамятно напомнил я, — нет, Ольга, я в такие игры не играю.

— Ну, Мулечка-а-а-а! — умоляюще промяукала она и вдруг добавила мурлыкающим голосом, — а хочешь, я тебя за это поцелую?

Я чуть не заржал. Целоваться я с ней не хотел. Я хотел спать. Но рыбка плотно нанизалась на крючок, по самые жабры, и глупо было бы не воспользоваться моментом. Поэтому я сказал: