А. Фонд – Крест Марии (страница 4)

Закончив, я ещё немного посидела, прислушиваясь к ощущениям. Сытой я не была, но, по-моему, французы говорят, что из-за стола нужно вставать немного голодными. Я была голодной, и не немного, но нет пределу совершенству. Думаю, французы были бы мной довольны.

Во всяком случае мне нужно было саму себя утешить и доказать, что всё хорошо.

Утешила.

Доказала.

Теоретически.

Ну что ж поделать, я не могу сейчас сожрать сразу всё, а потом умирать от мучительного голода. Тем более проблема с водой никуда не исчезла.

Я зевнула.

Еда, пусть и скудная, заставила кровь прилить к желудку, потянуло в сон.

Но я боялась, что усну и опять станет темно и холодно.

Этого допустить никак нельзя!

Поэтому я потёрла себе уши. Раз. Другой. На третий раз я окончательно взбодрилась.

Этому трюку меня научил Геннадий. Мой первый муж. Ещё из той, прошлой, советской жизни. Я вспомнила его волевой подбородок с ямочкой, карие глаза. На душе опять вернулось смятение. Всё же нехорошо я с ним поступила, когда бросила его и сыновей и сбежала к Бенджамину в Швейцарию.

Почувствовав соленую влагу на щеках, я мысленно запретила себе раскисать. Что-то сегодня я часто плачу. Сказывается недосып, усталость и страх.

Кряхтя и охая, я слезла с топчана и заставила себя пару раз покрутить руками, головой и ногами в коленях. Не особо помогло, хотя кровь забегала чуточку поживее, судя по мурашкам в ступнях и кистях. Все же долго сидеть в одной позе – плохо.

Тут уж подошло время опять дёргать за рычаг, что я и сделала.

Причём даже с каким-то удовлетворением, что мол, я вот, я готова.

Почти как пони в нашем городском зоопарке. Их приучили ходить с маленькой расписной тележкой по кругу и катать детей местных бюргеров. Тем пони, которые проехали круг, давали яблоки. Поэтому они остаток пути быстро бежали, торопясь получить лакомство.

Мне вместо лакомства положено было свет и тепло. Но кто сказал, что это мало?

Хотя от лакомства я бы не отказалась.

Я представила огромный-огромный кремовый торт с розочками и мой рот наполнился слюной.

Так, отставить! Одёрнула я себя.

Не хватало ещё язву желудка получить.

Но не удержалась. Проявила малодушие. Воровато (зачем-то) оглянувшись, подбежала к сумочке, достала зефирку и торопливо сунула в рот. Очнулась уже, когда рука опять потянулась за другой.

Обматерила себя.

Какая же я дура!

Мерзкая, слабовольная дура!

Ну вот и что я сделала? Сожрала зефир. Возможно, он бы продлил мне жизнь завтра-послезавтра. А я взяла и слопала. Ведь только что съела бутерброд и на тебе!

Дура!

Стараясь не зареветь от обиды, я отошла от сумки.

Примерно через полчаса помещение уже чуть прогрелось, и я решилась пройтись осмотреться. Более того, с удивлением я обнаружила, что промежуток между дёрганием рычага стал гораздо больше – примерно минут десять – пятнадцать. Часов у меня не было, Глория, по указанию старой суки, не отдала, и я сейчас могла ориентироваться только на свои внутренние ощущения.

С внутренними ощущениями у меня, по правде говоря, было так себе.

Я опять дёрнула чёртов рычаг и решила-таки идти на разведку.

Прошла по направлению к выходу, пошатываясь на высоких каблуках, словно пьяная, и заглянула туда: волосы встали у меня дыбом. Это оказалась небольшое помещение, скорей всего какое-то техническое, типа чулана или кладовки.

Но не это меня ужаснуло: на большом крюке, что торчал из стены, висел человек. Судя по всему, этот человек был мёртв.

Я оказалась наедине с трупом!

Глава 2

На всякий случай я отскочила и громко позвала его:

– Эй! Вы кто?

Ответом было молчание. Что ж, всё оказалось совсем ужасно – я находилась в странном бункере в компании мертвеца. Сразу вспомнился рассказ Толстого о семье вурдалака. Стало так страшно, что я отпрянула, тихо поскуливая от ужаса. И тотчас же всё накрыла тьма. Я задрожала от страха, что мертвец сейчас прыгнет на меня, а я ничего не смогу сделать.

Чёрт, о рычаге я совсем забыла!

Осторожно, на ощупь, я стала возвращаться по направлению к рычагу (поплутать пришлось знатно, у меня был концентрированный «топографический кретинизм», как любил шутить Больц, но то было при свете, что уж тут говорить, когда вокруг тьма, рядом труп, возможно и крысы, а я забыла, в каком направлении нужно идти.

Я непонятно куда шла, шла и уткнулась в какой-то угол. Рука угодила во что-то омерзительно склизкое. Меня аж передёрнуло. Бррр!

Явно здесь рычага не было. Пришлось возвращаться тем же путём. Глотая слёзы, я медленно – медленно брела, придерживаясь рукой за мокрые холодные стены. Наконец, я нащупала знакомые уже выемки, и пошарила вокруг.

Сперва рука натыкалась на пустоту, и я уже отчаялась найти этот проклятый рычаг.

Да где же он?!

И что интересно, еще пару минут назад я крыла матом этот рычаг, я почти ненавидела его, то сейчас мечусь во тьме в поисках его, как своего спасителя.

В помещении стало ещё холоднее. Меня уже колотила крупная дрожь. Мне чудилось, что кто-то прячется в дальнем конце коридора и подслушивает, как я тут хожу.

Наконец, после ещё нескольких неудачных попыток, я нащупала-таки заветный рычаг. Раздался знакомый щелчок, зажегся свет, и я поняла, что сейчас задохнусь – от переживаний я затаила дыхание и сейчас у меня не хватало воздуха.

Я с силой вдохнула воздух, греясь в струях тепла.

Во время всех этих «хождений по мукам», я поняла, что совсем забыла о трупе. И страх незаметно растворился.

Я решила, что нужно будет осмотреть вторую часть помещения, пусть первую я видела лишь мельком, но с чем чёрт не шутит – вдруг где-то здесь, прямо рядом со мной, таки есть выход.

От этой такой простой мысли я засмеялась, как маленький ребенок.

Но пока я рассуждала, прошло уже несколько минут. Отходить от рычага я побоялась. Скоро свет опять погаснет и придётся дёргать. И снова буду, как дура, ходить кругами по комнате.

Ну уж нет! Теперь-то я умная!

Свет опять мигнул и погас. Я торопливо дёрнула за рычаг.

Фух!

Неохота оставаться в темноте с трупом.

Так-то я атеистка, но чем чёрт не шутит.

И хоть из трубы потянуло теплом меня вдруг обдало жутким ледяным холодом – временные промежутки между дёрганьями рычага опять уменьшилось.

Что же это получается? Если я не сразу дёргаю проклятый рычаг – то время между ними уменьшается. Я расстроилась: похоже отдохнуть мне больше не удастся. Или же я рискую замёрзнуть в темноте. Да ещё и труп этот.

Я оглянулась на дверь в комнату – но похоже трупу было безразличны мои душевные метания, и он вел себя вполне спокойно.

Мамочки, как же я боюсь всего этого!

Но дело в том, что я всегда отличалась от кисейных томных барышень, я не падаю в обмороки от испуга, не лью слёзы над потерянным котиком, не расстраиваюсь из-за ободранных венчиков чайных роз. После того, что я прошла, когда под видом туристического путешествия бежала из СССР к Бенджамину, бросив мужа и сыновей, мне уже ничего не страшно (ну, кроме крыс, разумеется). Вот и сейчас я вместо того, чтобы запаниковать, принялась размышлять над сложившейся ситуацией.

После трех дёрганий рычага подряд временной промежуток опять увеличился, и, так как мои похитители всё ещё не появились, я хотела сперва отправиться на разведку в дальнюю часть помещения. Но туда было идти далеко, кто его знает, насколько длинный там коридор, а вдруг там целая сеть, кроме того, если я заблужусь в том лабиринте и не успею вернуться дёрнуть чёртов рычаг – опять будет темнота.

Нет, не сейчас… так не хочется.