А. Фонд – Крест Марии (страница 16)
- зубная паста или порошок;
- зубная щётка (пока я пользовалась самодельным ёршиком из ниток);
- простыня, или ткань на простыню, лучше даже две;
- ложка и вилка;
- тарелка;
- большой горшок для растения;
- ещё нитки для вязания (вязанные носки – это мой ресурс, я смогу потом обменивать на них нужные мне вещи, а если получится получить много ниток, то свяжу себе теплый жилет);
- теплый свитер;
- куртка;
- домашние тапочки;
- крем для лица и рук;
- шампунь;
- лекарства;
- нож.
- новые книги, эти я рано или поздно прочитаю же;
- словарь луковианского языка, я уверена, что заключенные давно уже составили такой, а у меня тетради и блокнот с записями, которые нужно переводить и разбираться;
- обувь (моих калош, конечно же, хватит надолго, но постоянно ходить в резине здоровья ногам не добавит, нужны хорошие туфли или мокасины, в которых удобно было бы ходить по кресту);
Список будет со временем пополнятся, а пока так.
Просмотрев ещё раз записи, я осталась довольна. Теперь я больше не буду как дурочка метаться, думая, что я могу и что я не могу обменять. Теперь я точно знаю, чем владею, и что мне ещё предстоит раздобыть.
И в заключение я составила ещё один список, тех вещей, которые я могу обменять.
- носки – одна пара (пока так, я всё же решила выделить этот ресурс, потому что вряд ли кто-то захочет поменять ту же простыню или нитки на обломки детских игрушек или кусок виниловой пластинки;
- две банки с сухарями (есть я их не собиралась, кто знает, когда и как их сушили);
- одна чистая тетрадь;
- золотые браслеты.
Не густо в общем. Нужно расширять ассортимент для обмена. И прекрасным вариантом будет зелень.
Поэтому я решила вплотную заняться своим деревцем. И по возможности отсадить побеги. Думаю, другие заключенные с радостью обменяют нужные мне вещи на зелень.
Итак, я внимательно осмотрела само деревце, и горшок, в котором оно росло. Когда я только-только забрала его из того отсека, в тепле, при нормальном освещении и поливе, оно взбодрилось, я обнаружила три побега, совсем новые, и несколько новых клейких листочков. Ну что же, отлично!
Внимательно осмотрела землю. Интересно, сколько оно уже растёт так? Пару недель, месяцев, или годы? Какая скорость роста? Я выделила в тетрадке еще одну страничку и заносила туда записи о моем деревце. Я записывала (раз в три дня) на сколько оно выросло, сколько новых листочков или веточек появилось.
Когда-то, ещё в школе, на уроках ботаники мы учили, что у растения (особенно у деревьев) масса сверху равна массе снизу. То есть сколько веток и листьев, столько же и корней. Моё деревце было уже почти под двенадцать сантиметров, то есть и корней у него было много. А вот плошка, глиняный горшочек был уже явно маловат для такой биомассы.
Нужно было срочно найти решение и пересадить деревце в ёмкость побольше. И лучше с запасом.
Я принялась за поиски подходящего горшка или сосуда. И совсем скоро приспособила под это дело детское пластмассовое ведёрко. Оно было сильно продырявлено внизу, но это даже и хорошо, будет дренаж. Чтобы сделать дыру поменьше, я частично закупорила дыру огрызком клеёнки.
Так как корней было уже много, то нужна была новая земля. Так называемый почвогрунт. И вот где его взять? Нарисовалась новая проблема, которую я с удовольствием бросилась решать.
Сначала я принялась тщательно скоблить оставшуюся площадь из пола креста, всю полученную грязь, я внимательно осматривала и складывала в плошку. Туда же я добавила очистки от «морковки», которые порезала максимально мелко, почти в труху, крошки от лепёшки, рыбные косточки (мне за это время дважды давали варенную рыбу). Я поставила это дело в самом тёплом углу и у меня получился своеобразный компост. Я регулярно поливала его водой. Следила, чтобы не высыхал.
А чтобы не вдыхать ароматы гниющей пищи, я накрыла всё это дело куском клеёнчатой шторки. Вот и нашлось ей применение.
У нас в Советском союзе все: и пионеры, и комсомольцы, и взрослые, – ездили осенью в колхозы и совхозы на уборку урожая. Не минула сия участь и меня. Наша библиотека ежегодно ездила на картошку в соседний совхоз. Все жили в совхозном общежитии, но я и моя подруга Валя, мы поселялись у её тети, которая обитала в этой деревне. И я часто видела эту женщину за хлопотами по хозяйству. То как она со скотиной обхаживается, то на огороде что-то делает, то во дворе. Тогда мне это было не интересно, но сейчас я принялась вспоминать, все то, что она делала.
Так как мы жили у нее бесплатно, то иногда помогали ей на огороде.
Помню, она парниками занималась и для удобрения как раз и использовала компосты. Туда она скидывала все объедки и плюс навоз. Навоза у меня не было, брать свои отходы было противно, и я придумала делать такую смесь: грязь с пола и стен, объедки, но не все подряд, а лишь те, что я перечислила. Плюс я соскабливала побелку и кирпичную пыль со стен. Кладка была вековая, так что намучилась я здорово, но в результате получила примерно три горсти этой гадости.
В общем, процесс компостирования был в разгаре.
Я так увлеклась, что время бежало почти незаметно. Я окончательно выбросила из головы все страхи и сомнения. И уже не беспокоилась о том, что могу проспать и не дёрнуть рычаг, не думала о том отвратительном Фавне. Не скучала за родными.
И всё было тихо, спокойно.
А потом я услышала шёпот…
Глава 7
Если человек чего-то очень боится, что он делает? Правильно, он старается обнаружить источник страха и избежать его. А чтобы его избежать, нужно выяснить о нем всю информацию. В записях, которые я нашла в тетрадях, было лишь упоминание о сводящем с ума шепоте. Этого очень мало. Из других, доступных мне, источников оставались только слухи и рассказы других узников, которые получится собрать в процессе «стыковок» крестов.
Это первое, что я записала себе на крохотном клочке бумаги (с бумагой что-то надо будет решать, на тех свободных страницах, которые ещё были у меня в тетрадях, особо не разгуляешься, особенно при моей любви всё записывать и систематизировать.
Поэтому в раздел «Нужное» я дописала еще один пункт – бумага. В скобках добавила (тетради, чистые листы, альбомы и т.д.).
Теперь второе. Шепот я слышала. Временами он исчезал. Словно тот, кто шептал, уставал и давал себе передышку. А может быть это он мне давал передышку? Чтобы я окончательно не сошла с ума?
Когда шепот только-только начался, я решила записывать всё, что он там мне шепчет. Иначе как же я смогу отреагировать, не зная, что он от меня хочет.
Однако, сколько я не прислушивалась, уловить ничего более-менее связного не смогла. Это был просто какой-то фоновый шум с тревожащими, будоражащими душу нотками.
Затем произошло событие, на некоторое время отодвинувшее вопрос со странным шепотом. Произошла стыковка. Я уже говорила, что каждая стыковка теперь для меня была как адская лотерея – больше всего я боялась, что опять стыкуется Фавн. Что я тогда буду делать – я не знала.
И вот, сидела я как-то раз, разбиралась с луковианскими записями (решила самостоятельно найти регулярно встречающиеся закорючки, посмотреть, смогу ли я самостоятельно выделить их алфавит или нет. В общем-то ерундовая идея, но зато на это у меня уйдёт куча времени. А это просто замечательно (никогда бы раньше не подумала, что буду с таким удовольствием убивать время).
Так вот, сижу я, значит, выписываю закорючки, и вдруг послышался скрежет от стыковки с другим крестом. Меня аж передёрнуло, и записи выпали из мгновенно задрожавших рук. Медленно, на подгибающихся ногах, я поднялась и нехотя пошла к «окну», зорко туда вглядываясь, готовая при малейшей опасности бежать обратно вглубь моего креста.
Но мне опять повезло. Это был не Фавн. Вместо него оказался маленький юркий старичок со смешливыми глазками-буравчиками. Почти карлик. Он был весь какой-то противоречивый – сам рыжий: рыжие волосы, рыжая борода, рыжие ресницы, кожа белая, в веснушках, а глаза неожиданно темно-карие, почти чёрные. И такие же угольно-чёрные брови.
– Палюля Рамирович, – белозубо улыбаясь, представился он.
– Эммм… М-мария, – чуть запнувшись (от неожиданности), представилась я.
– Мария в Кресте? – как-то даже насмешливо нахмурился он.
– Ч-что?
– Ну это вы же та самая Мария? – спросил Палюля Рамирович с непонятной интонацией.
– Простите, я не понимаю, – нахмурилась я, – мы все здесь в крестах. У вас что-то на обмен есть?
– На обмен? Пожалуй, нет, – покачал он головой и как-то странно взглянул на меня.
– В таком случае, расскажите… – начала я, но Палюля Рамирович вдруг торопливо меня перебил:
– Я, наверное, не должен этого говорить. Но я вижу, что всё это неправда! Да! Неправда!
– Ч-что? – не поняла я.