А. Фонд – Конторщица-5 (страница 49)

Я удивилась и чуть напряглась. Интересно, что ей от меня нужно? Все наши прошлые встречи заканчивались для неё плачевно. И тем не менее она припёрлась. Значит, подготовила какую-то западлянку.

– Слушаю вас, – максимально спокойным тоном ответила я.

– У тебя моя внучка, Светлана! – сообщила новость она.

– У меня, – подтвердила я и порадовалась, что Светки сейчас нет дома, Римма Марковна её отвела к Роговым, там у ихней Гали день рождение и они пригласили ребят и празднуют. Они даже новую песню по этому поводу разучили под руководством Зинаиды Ксенофонтовны. Там что там устроили детский концерт, проводят конкурсы и всем весело. Забирать обратно пойдём примерно через час, пусть пока повеселится с другими детьми.

– Так вот, Лидия! Я скажу так, – поджала губы Элеонора Рудольфовна. – Ольге я запрещу отбирать Светлану. Всё равно она с ней толку не сведет. Мы её сейчас на работу в театре пристроили… авось там всё хорошо будет…

Я мысленно усмехнулась, – ага, видели мы её эту работу. Но хоть так.

– Поэтому, если ты хочешь, чтобы Света спокойно, без всех этих судов, и дальше жила у тебя, ты возьмешь меня жить к себе. В квартиру Валеева. Здесь я не хочу, рядом с этой… – Элеонора Рудольфовна презрительно взглянула на обалдевшую Римму Марковну, – а после моей смерти квартира останется Светлане.

– З-зачем у меня? – ошалело выдавила я из себя.

– Ну где-то же я должна доживать до старости, – вскинула подбородок Элеонора Рудольфовна, – мне хороший уход нужен.

Глава 24

Я вытаращилась на неё, как на приведение.

Видимо, что-то в моём взгляде не понравилось Элеоноре Рудольфовне, потому что она слишком уж торопливо добавила:

– И я готова простить тебя даже за твоё недостойное поведение. По отношению к Валерию!

Последняя фраза меня вконец ушатала. Могучим усилием воли я взяла себя в руки, открыла дверь и рявкнула:

– Вон!

– Что-о-о-?! – опешила бывшая свекровь, – да что ты себе позволяешь?!

– Повторить? – нахмурилась я, закипая и чувствуя, что вот-вот ситуация выйдет из-под контроля. – Я могу повторить: пошла отсюда вон! Быстро!

Лицо Элеоноры Рудольфовны покрылось пятнами.

– Ещё раз возле своего дома или возле Светки увижу – я за себя не ручаюсь! Это же касается Валерия, Ольги и остальной группы поддержки! Ясно?!

– Да ты…

– Ноги переломаю! – закричала я, бешено вращая глазами.

Элеонора Рудольфовна прошипела что-то явно нелицеприятное и, гордо вздёрнув подбородок, удалилась.

– Теперь вы видите, Римма Марковна, что мы просто обязаны уехать в Москву, – выдохнув, сказала я старушке, захлопывая дверь ногой, – они же нам жить нормально не дадут.

– Но ты ведь прогнала её, Лида, она уже не вернется, после такого скандала, – завела старую песню Римма Марковна.

– «Такое» у нас с нею уже не первый раз, – вздохнула я. – Пройдёт время, и она вернется. Сейчас Ольга еще с недельку-другую повыносит грязную посуду за нарядной публикой в театре и всё бросит, а жить где-то надо, и деньги нужны. А жить привыкла хорошо, и кушать вкусно. Так что Светку она без боя не отдаст. Я, конечно же, суд выиграю, но она будет постоянно начинать всё заново. Потом Валерочка проест деньги маменьки и тоже быстренько нарисуется, и начнет качать права. А ещё не забывайте про моих кровных родичей из Красного Маяка.

– Но ты же с ними разорвала отношения, – растерянно сказала Римма Марковна.

– На данный момент – это так, – кивнула я, – а вот когда весной садить картошку надо будет, или полоть гектары сахарной свеклы, мамашка обо мне сразу вспомнит. Вот увидите. И Лариска эту квартиру просто так мне не оставит. Я её жадную натуру знаю. Жаба задавит. А Витёк сейчас покрутится ещё немного в Одессе, оголодает, потом вернется обратно, но к Лариске на село возвращаться не захочет, вот и начнет ходить сюда и ныть, чтобы я его на работу устроила и с жильем помогла. Предположим, устрою, помогу. Он немного покрутится на работе, потом уволится, или его уволят, и опять начнет ходить сюда ныть. Еще и забухает. Я такой тип людей хорошо знаю. Нет, надо отсюда уезжать. И уезжать подальше. И срочно.

– Ты думаешь, где-то трава зеленее? – скептически ухмыльнулась Римма Марковна и покачала головой, – везде всё одно и то же, Лида, поверь. В Москве еще больше родичей обнаружится. И всем чего-то срочно надо будет.

– Вот когда обнаружится, тогда и будем воевать. А пока я только здесь их наблюдаю постоянно.

Этот разговор у нас произошел накануне.

А на следующий день, я как раз только вернулась от «опиюса», где мы ещё раз поговорили про наши дела. И сидела у себя в кабинете, пересматривая старые записи, чтобы убедиться, что всё выполнено и нигде никаких висяков и косяков у меня нету.

И тут раздался звонок телефона.

– Лида! Лида! – не своим голосом закричала в трубку Римма Марковна, – Светочка пропала!!

Трубка выпала у меня из рук. В ушах тяжело застучало.

Не помню, как я домчалась до школы, но, когда я там оказалась, там уже были все: милиционер, в форме, сурово нахмурив брови, что-то под протокол расспрашивал у Татьяны Фёдоровны, классной руководительницы. Рядом тихо утирала слёзы Римма Марковна, которую поддерживала под руки кипящая от возмущения Нора Георгиевна.

– Как? Что случилось? – воскликнула я, увидев их.

– Светочка после уроков пошла с одноклассниками в парк, это по соседству со школой, они развешивали кормушки для птиц, – тихо сказал Будяк и взял меня под руку, – к ним подошла женщина и что-то сказала Свете. Та крикнула мальчикам, что скоро вернется и ушла с ней.

– Что за женщина?

– Неизвестно.

– А приметы?

– Знаем только, что толстая.

– Ольга?

– Нужно проверять, – сказал Будяк. – Сейчас мои ребята занимаются этим.

– Я не буду стоять и ждать, пока мой ребёнок неизвестно где и непонятно, что с ним происходит! – закричала я. – Я еду к Ольге!

– Лида! Погоди! – попытался остановить меня Будяк, но я не слушала.

– Лида, не делай глупостей! – вслед мне закричала Нора Георгиевна, но я уже не слушала.

Машина завелась и завизжав, рванула вперёд. Всю дорогу в голове билась лишь одна только мысль – успеть бы! Хоть бы она не увезла Светку никуда! Иначе я даже не знаю, что со мной будет!

В театре в это время было тихо и пусто. Я торопливо шла по коридору, и эхо от моих шагов билось о мраморные стены. Ольга нашлась на кухне, где мыла посуду.

– Говори, где ты дела Свету! – закричала я и схватила её за горло.

Ольга завизжала, тарелки со звоном посыпались на пол.

Вполне возможно, я бы тут же и придушила её, но Будяк, который, как потом оказалось, отправился за мной, успел оттащить:

– Лида, успокойся! – строго велел он, встряхнув меня. – Возьми себя в руки.

– Она увезла мою дочь! – не унималась я. Меня трясло.

– Это не она, Лида, – тихо, но твёрдо, сказал Будяк, – ребята уже проверили. У неё алиби.

Бледная, перепуганная, Ольга стояла, прислонившись к стене. Губы её дрожали.

– А кто? Кто?! – по моим щекам потекли слёзы, – что мне делать?!

– Не паниковать, – в который раз повторил Будяк, – ребята её ищут. Поехали лучше домой, Лида. Нам нужно быть на месте. Вдруг какие новости, а мы тут и не знаем.

Я подавленно кивнула и позволила себя увезти.

Ольга, кстати, так и не спросила, что со Светкой.

То ли испугалась меня, то ли уже знала, то ли ей было безразлично.

Будяк оказался прав. Дома новости уже были. Да ещё какие!

В общем, не успели мы войти в пропахшую валерьянкой и отчаянием квартиру, как Римма Марковна радостно закричала из кухни:

– Лида! Света нашлась!

– Как?! – схватилась за сердце я, – где она?

– Её сюда везут, – выглянула Нора Георгиевна, которая не бросила свою подругу в беде и сидела с нею всё это время на кухне. – Ивану Тимофеевичу уже позвонили и все сказали.