А. Фонд – Конторщица-3 (страница 18)

Я неопределённо кивнула, но Альберт удовлетворился, и продолжил:

— Ты пойми, Лида, он же на этом не остановится, — горячо заговорил он, чуть подавшись вперёд, — будет тебя подставлять по мелочи до тех пор, пока окончательно не загубит тебе репутацию. А то и подставит по-крупному.

Я пригорюнилась и развела руками, мол, всё понимаю, но ничего поделать не могу.

— И поэтому я хочу помочь тебе! — выдал Альбертик.

Видимо, на моём лице проявилось искреннее изумление, потому что он быстро пояснил:

— Ну, мы же с тобой одна команда, и должны быть опорой Ивану Аркадьевичу. А если вокруг нас будут непонятные дела твориться, порочащие репутацию — то это пойдет ему во вред.

Я кивнула с согласным видом. «Что же ты мутишь, Альбертик?» — подумала я, однако вслух сказала совсем другое:

— Да, конечно.

— Ну вот видишь! — обрадовался моей позиции он, — а ты уже столько за три дня нахомутала, что ужас. Теперь разгребать и разгребать!

Я показательно тяжко вздохнула, наблюдая, что будет дальше.

— В общем, давай поступим так, — рубанул рукой воздух Альбертик, — когда он в следующий раз пригласит тебя в ресторан или куда-то ещё, ты соглашайся. Пойдешь, послушаешь. Когда он предложит замутить аферу — соглашайся сразу. А мы уже подключимся и поймаем его, так сказать «на горячем».

— Какую аферу? — уточнила я с непроницаемым лицом.

— Думаю, это будет или вопрос с путёвками на курорты, или даже с квартирами. Хотя нет, сперва он что-то помельче возьмёт, чтобы тебя так сказать «прощупать», — хохотнул Альбертик собственной остроте, — так что скорей всего это будут путёвки. И тут мы его возьмём как миленького!

Альберт расцвел улыбкой и с видом победителя уставился на меня, мол, смотри женщина, какую мощную стратегию я придумал.

Я посмотрела в максимально восхищенным видом.

— А потом мы его посадим! — закончил Альберт довольно.

— Хорошо, — согласилась я.

— Вот и ладушки, вот и отличненько. Тогда жди отмашку.

Я вышла из кабинета Альберта с задумчивым видом. То, что парниша ведет свою, двойную игру, было ясно невооруженным глазом. Стоит только мне повестись и сделать вот так, как моя репутация и служба сразу окажется под угрозой. И я вряд ли отмоюсь потом. Надеяться на благородство Альбертика — ха, не смешите мои тапки!

То есть молодец парнишка, он этим разыграл двойную карту — моими руками он убирает Иванова, и убирает меня, как соучастника, или же ставит в абсолютно зависимое положение. В общем, эдакий шах, на которых хочется ответить только матом, причём в буквальном смысле этого слова.

Значит, нужно искать свой вариант. Такой, чтобы мне выйти сухой из воды, а оба любителя помутить получили по жопе. В общем, решила я переиграть их обоих.

Мда, жизнь — сложная штука, а день ведь только начинается.

Я не буду рассказывать о собрании, всё прошло неожиданно скушно и муторно. Возможно потому, что Альбертик Давидович лично решил поприсутствовать и мои бабоньки вместе с Ивановым не посмели ерепениться. Ну что ж, это только на руку.

К Ивану Аркадьевичу мы с Любимкиным тоже сходили, и даже вполне неплохо побеседовали. Он обещал посодействовать, одно предложение принял сразу, остальные отложил на подумать. Ну, уже хорошо.

Настроение от всего этого было не очень, поэтому после работы я решила наплевать на все договоренности с Норой Георгиевной, и сразу прямиком отправилась в коммуналку на Механизаторов. А для Норы Георгиевны что-нибудь потом придумаю. Ну, а если обидится, то так и быть. Впутывать постороннего человека во все эти почти семейные дрязги не хотелось.

В квартире царил полумрак и неожиданная благодать. Почти по фэн-шую. Слышно было, как на кухне вполголоса беседуют двое. Тихонько я прошла до кухни и прислушалась: разговаривали Римма Марковна и — неожиданно Лидочкина бывшая свекровь, Элеонора Рудольфовна.

— Сугубый моветон! Надеюсь, вы помните, ей тогда Галочка из Бердычева прислала совершенно потрясающие фильдеперсовые чулки?

— Не из Бердичева, ну что вы, а из Одессы! А потом Белла предлагала сменять их на живого попугая, которого её отец обучил разговаривать…

— Добрый день, — вежливо поздоровалась я, безжалостно прерывая ностальгические воспоминания. — Комиссия не приходила?

— Нет ещё, — сказала Римма Марковна.

Они сидели за столом и пили чай из старого сервиза Риммы Марковны. С крыжовниковым вареньем. Элеонора Рудольфовна умолкла и посмотрела на меня долгим взглядом. Повисла нехорошая пуза.

И тут Римма Марковна, заявила:

— Ой, я совсем забыла, у меня же тесто подходит, в комнате, я сейчас, быстренько обмешаю и вернусь. Ты пока присаживайся, Лида, сейчас чай пить будем.

И выскочила из кухни, оставив нас наедине. Предательница.

Тишина аж зазвенела.

Мы сидели, молча пили чай и старались не смотреть друг на друга.

Наконец, Элеонора Рудольфовна не выдержала первая:

— Ты знаешь, Лидия, — сказала она сухим, чуть дребезжащим голосом, — когда Валерий вспылил и ты попала в больницу, как же я мечтала, что ты умрешь там…

Я чуть чаем не захлебнулась.

— Но потом я привыкла. — продолжила Элеонора Рудольфовна, внимательно всматриваясь в чашку. — Примирилась. И сейчас я даже рада, что ты жива и вот тут.

— Чем же я вам так досадила, Элеонора Рудольфовна, что вы смерти моей хотели? — севшим голосом спросила я.

— Как чем? — нахмурилась она. — Ты лишила меня моих детей, Лидия. Ты довела Валерия до нервного срыва. Ты отобрала у Ольги ребенка. Внушила ей глупую эфемерную надежду, и она уехала за тобой. И вот где она сейчас? Уже скоро год, как о ней ни слуху, ни духу. А я осталась одна. Ты знаешь, Лида, как страшно остаться одной на старости лет?

Я пораженно молчала. Щеки мои запылали.

И тут послышался сердитый голос Риммы Марковны:

— А кто вам виноват, Элеонора Рудольфовна, что вы всю жизнь как тая стрекоза «лето красное пропела»? — проворчала она, вытирая испачканные мукой руки фартуком.

Элеонора Рудольфовна вздрогнула, но не ответила ничего.

— Своих детей вы так воспитали, что они только о своих желаниях думают, а не о матери! — продолжила распаляться Римма Марковна. — И вот что я вам скажу, Элеонора Рудольфовна! Если бы сейчас они остались тут, но поверьте, ни Ольга, ни Валерий вам на старости воду в стаканах подавать не стали бы!

От такой отповеди Элеонора Рудольфовна обомлела.

— А если не хотите куковать старость в одиночестве, то вот что я вам скажу — вон Светка, ваша внучка единокровная, между прочим, тут, так вы на нее ноль внимания! — Римма Марковна заводилась всё больше. — Занимайтесь внучкой, уделяйте ей время и может быть, что на старости именно она подаст вам этот чёртов стакан воды!

Элеонора Рудольфовна не нашлась, что ответить. Губы её тряслись. По морщинистой напудренной щеке сбежала слеза, оставляя после себя темную дорожку.

Не знаю, до чего мы бы договорились, как вдруг в дверь позвонили.

— Я открою! — из комнаты Грубякиных моментально выплыла Клавдия Брониславовна и помчалась открывать. Меня это изрядно удивило — никогда раньше не замечала за нею такой обходительности.

Тем не менее дверь хлопнула и послышались голоса. Незнакомые голоса.

Буквально минуты через две на кухню вошли люди. Сразу стало тесно и шумно. Высокий сутулый мужчина с вялым подбородком и рыжеватыми усами и бакенбардами, низенький толстячок в великоватом костюме и с толстой папкой в руках, и дородная женщина с подведенным кроваво-алой помадой ртом, сморщенным в куриную гузку.

— Так, а где ваша комната? — задала вопрос женщина Клавдии Брониславовне, не обращая внимания на нас. — И какой там метраж?

Та заюлила с заискивающей улыбкой:

— Прошу Вас, проходите. Проходите! — рассыпалась она мелким бесом. — Видите, как мы скудно живём? Теснота такая. Это Зинаида, моя дочь, а еще здесь живёт её муж, он ударник соцтруда между прочим, сейчас на смене, а ещё живу я и четверо несовершеннолетних детей Зинаиды. И все мы в одной этой комнатушке ютимся. Ужасные условия. Просто ужасные!

Мы переглянулись.

— Комиссия, — одними губами прошелестела Римма Марковна и вытянула шею, прислушиваясь.

Я уже догадалась. Больше ведь некому. Немного напрягал высокомерный тон представителей власти. Они мало того, что не поздоровались, но даже не представились.

Буквально через несколько минут они вышли из грубякинской комнаты, оживлённо переговариваясь.

— Так, а вы где конкретно живете? — казённым голосом задала вопрос женщина лидочкиной бывшей свекрови.