А. Фонд – Баба Люба. Вернуть СССР 4 (страница 51)

— Вы правы, сказала я, поднимаясь из-за стола (булочку есть не стала, прихватила с собой), — пойду поговорю со своим руководством. Я вам сообщу.

И поспешно ретировалась из столовки.

Нужно ли говорить, что идти в отделение к Тамарке смысла уже не было.

Поэтому я отправилась прямиком в опеку.

Мне не только нужно было порешать вопросы о детях, но, к тому же, я очень надеялась увидеть там Петрова. Во-первых, тогда мне не удалось с ним перекинуться даже словом. А я очень хотела выяснить, что же такого понаписали на меня в той жалобе, что он изъял у меня детей, даже не дожидаясь моего присутствия?

Кроме того, нужно проверить — не ошиблась ли я, и действительно ли он тот, о ком я думаю? Что-то всё слишком часто вертится вокруг этой фамилии.

И опять я промахнулась. Совершенно забыла, что раз свет по всему городу отключили, значит и сотрудников в роно нет.

Зато наткнулась на давешнюю бабку.

При виде меня, её перекосило, поэтому я постаралась ретироваться. А то ещё инсульт старушку разобьёт, и я виновата буду.

Ну ладно, я отошла подальше, вытащила из сумки и раскрыла мой блокнотик.

Итак, детей я вернула, но окончательно вопрос с отделом опеки и попечительства ещё не решен. Схожу завтра.

Дальше, по поводу родственничков, Владимира и Тамарки, я задачу, можно сказать решила. Хотя по Владимиру нужно дать ответ через две с половиной недели. Я это тоже отметила.

Убийцу Всеволода нашли. Значит, вычёркиваю. В ближайшее время, как сказал Пивоваров, меня на допрос вызовут. Здесь, главное не спалиться и подумать, стоит ли говорить о том письме от Гитлера. Я отметила в блокнотике жирным восклицательным знаком. Ещё хорошенько всё обдумаю.

С Галей тоже встретилась. Вычёркиваю.

И что получается?

Я скривилась. Что-то список задач никак не уменьшается.

Первое, начать помогать Пивоварову. Я ему должна как земля колхозам. Ну, или как там оно правильно звучит, не помню уже.

Второе. Довести дело до победного финала с опекой. Потом разобраться с Петровым. Съездить к Любашиному отцу (но это после допроса, если они с меня подписку о невыезде снимут). Попасть к Жириновскому.

Я схватилась за голову.

Нет, так я никогда ничего не выполню.

Я взглянула на часы. Время уходило неумолимо. А я смотрела на исписанные страницы блокнотика и не знала, за что хвататься.

Как же оно меня задолбало всё! Как же хочется куда-нибудь туда, где пальмы, море, много солнца и нет всех этих проблем.

Ветер влажно пахнул мне в лицо. Я поёжилась от холода и оглянулась.

Блин. Совсем я зарапортовалась — стою посреди улицы и пялюсь в блокнот, а толпа людей обтекает меня со всех сторон. Как ещё только сумку не вырвали⁈

Это напомнило мне мой первый день, когда я шла себе в своём мире в «Пятёрочку», а попала вдруг сюда. И тогда я тоже стояла в нерешительности и не знала, что и делать. И также равнодушная толпа обтекала меня со всех сторон.

Как оказалось, я остановилась прямо рядом с телеграфом.

Телеграф! А ведь это идея!

Насколько я знаю, у нас, в Калинове, свет на телеграфе всегда был. То ли там не отключали (стратегический объект), то ли у них была своя автономная система.

Как было ни было, я зашла внутрь.

Возможно, из-за того, что весь Калинов сегодня был в темноте, народ вместо работы потянулся сюда, решать свои проблемы. Очередь была довольно внушительная.

Тем не менее, я заняла очередь, отстояла и заказала переговоры в областной центр. Уже стала доступна новая функция — цифровой звонок, когда человек сам набирает код. Но для этого нужно было иметь стационарный телефон. А у меня не было.

Поэтому вот так. По старинке будем, через телеграф.

Когда меня вызвали к свободной кабинке, я торопливо скользнула внутрь и стала ждать, затаив дыхание.

Длинные гудки, казалось, никогда не закончатся.

Но, наконец, на той стороне провода взяли трубку.

— Секретариат… ЛДПР, — официальным тоном ответил холодный голос, сквозь треск в трубке.

— Скажите, пожалуйста, есть ли у вас приём граждан лично Владимиром Вольфовичем? — спросила я.

Треск прекратился.

— Последний четверг каждого месяца, — с небольшой запинкой ответил удивлённый голос, — с шестнадцати до восемнадцати ноль-ноль. А по какому вопросу вы хотели записаться?

— По личному, — ответила я, и, чтобы меня «случайно не забыли» записать, торопливо добавила, — я — член партии ЛДПР Калиновского отделения. Скороход Любовь Васильевна. Запишите меня, пожалуйста…

Покинув кабинку, я немного постояла в задумчивости, а затем пристроилась в хвост очереди заново. На моих губах зазмеилась предвкушающая улыбка. Сейчас кому-то будет очень весело.

Процедура с ожиданием и вызовом к свободной кабинке повторилась.

И опять длинные гудки, треск, скрежет в трубке. Но я дождалась.

— Алло! — послышался с того конца провода встревоженный голос.

— Здравствуйте, Роман Александрович! — медовым голосочком практически пропела я.

— Л-любовь В-в-васильевна? — от неожиданности он аж заикаться начал.

— Именно так, — подтвердила я.

— Неожиданно! — взял себя в руки Ляхов. — Чем обязан?

— Мне нужна ваша помощь и поддержка, — заявила я, — как вы уже знаете, у нас погиб старейшина «Союза истинных христиан», Всеволод Спиридонович…

— Да, я слышал, такое горе… — вежливо-равнодушно посочувствовал Ляхов.

— Да, спасибо, — также вежливо-равнодушно ответила я и продолжила, — Ростислав, его заместитель, среди подозреваемых, и, соответственно, занять его место не может…

— Знаю, — голос Ляхова помрачнел. Я

уловила это даже сквозь потрескивание в трубке.

— И теперь у нас нет старейшины, — с явным намёком сказала я.

— И это я знаю, — раздражённо ответил Ляхов, чуточку замялся и сообщил, — если вы хотели узнать, кто это, то, насколько мне известно, планируют перевести человека из Твери.

— Я вот, собственно, по этому поводу и звоню, Роман Александрович, — мой голос опять замироточил и стал медовым, — зачем нам абсолютно чужой человек из какой-то Твери?

— Ну, не говорите так, Любовь Васильевна! Там очень сильная организация… — начал Ляхов, но я перебила:

— Погодите, Роман Александрович, у меня есть гораздо лучшее предложение, — зачастила я, опасаясь, что связь оборвётся и придётся опять стоять в очереди.

— И кто же это?

— Пивоваров Пётр Кузьмич, — сказала я, — он юрист. Очень опытный. А также лидер нашей организации. Умеет организовать людей… Вы сами могли убедиться.

— Нет, даже не думайте, Любовь Васильевна, — раздражённо сказал Ляхов, — там уже, наверху, всё давно решили… будет человек из Твери и точка!

— Вот потому я и прошу вас о поддержке и протекции, Роман Александрович, — с нажимом сказала я.

— Да зачем оно мне нужно! — возмутился тот.

— Ну вы же не хотите, чтобы информация о проделках вашей тёщи стала известна кому надо? — вкрадчиво сказала я и вежливо добавила, — так что помогите нам, Роман Александрович. А я позвоню вам завтра, узнаю, как и что получилось…

Я положила трубку и тихо рассмеялась.