А. Фонд – Баба Люба. Вернуть СССР 4 (страница 36)

Решила, что сама всё увидит. А под дождём нечего разговоры такие разводить. Вон она ещё из-за Машки не отошла — всю дорогу глаза на мокром месте. Я же видела.

Родной подъезд встретил нас темнотой и запахом прокисшей то ли капусты, то ли непонятно чего.

— Света нет. Лифт не работает. Придётся наверх с сумками переться, — простонала Анжелика.

— Остался последний рывок, и мы дома, — успокоила её я.

Мы, постанывая и кряхтя, поднялись на свой этаж. Я вытащила из кармана заранее подготовленные ключи и принялась в темноте шарить замочную скважину.

— А постучать не пробовала⁈ — не выдержала Анжелика, — восемь часов вечера, они ещё не спят!

Я не стала отвечать. Тем более, ключ, наконец, вошел, и я отперла дверь.

— Заходи, — сказала я и первая вошла внутрь.

— Ричард! Изабелла! Дедушка! — радостно воскликнула Анжелика, — Привет! Мы вернулись! А угадайте, что мы вам привезли⁈

Дом ответил ей тишиной.

— Спят, что ли? — удивилась она.

Я тем временем пыталась нашарить коробку спичек. Мы хранили их всегда на полочке, где ключи. Дед Василий любил выйти подымить табачищем, и постоянно не находил, где спички, поэтому они у нас лежали на всех возможных и доступных местах, главное, чтобы не достала Изабелла.

Пока я зажигала спичку, пока разувалась, Анжелика сбросила кроссовки и заскочила в комнату.

— А где все⁈ — удивилась она, выскочив в коридор и ещё раз крикнула, — Деда Вася! Ричард! Изабелла! Ау!

Тем временем я сняла промокшую куртку и пошлёпала на кухню (тапочки не одевала — носки промокли насквозь).

Там я с трудом, но отыскала огрызок свечи. Как-то позабыла, что в это время начались длительные отключения света. А после Америки, с её комфортом, всё это вообще вылетело из головы (надо будет завтра хоть свечами запастись впрок).

— Мама Люба! — растерянно сказала Анжелика, — никого нету… ты что-то понимаешь?

Я промолчала. Дошла на кухню и подожгла газовые конфорки. И светлее, и хоть немного квартира нагреется. Я потрогала трубы — так и есть, холодные, аж ледяные.

— Анжелика! — велела я, — хватит кудахтать! Бегом переодевайся, а то простудишься.

— Д-д-да, дубняк дома, капец, — простонала Анжелика.

— Ну так переодевайся давай! Носки шерстяные одеть не забудь! И колготки! — рявкнула я и сама тоже заторопилась к шкафу с одеждой.

— Как думаешь, может, они в село уехали? — спросила Анжелика, возвращаясь на кухню уже переодетой в домашнюю одежду, — там у деда печь топится, тепло. А здесь дубарина. Но у Ричарда же учёба…

— Ставь чайник, — велела я. — Сейчас всё расскажу.

Я занесла на кухню рюкзак и принялась вытаскивать продукты.

— Что расскажешь? — Анжелика бахнула полный чайник на плиту и села за столом на табуретку, зябко поджав под себя ноги и натянув рукава свитера на ладони.

— Дела у нас не очень, — осторожно сказала я, — Ричарда и Изабеллу опека забрала.

— К-как забрала? — Анжелика дёрнулась от этих слов, как от пощёчины.

— Пока не знаю, — ответила я и положила в чашку с кипятком ложечку сахара. Затем подумала и долила ещё заварки.

— Давно?

— Недели полторы назад, — тихо ответила я, помешивая сахар.

— Так ты знала?

— Да, — тихо ответила я.

— Ты знала! И ничего мне не сказала! — закричала Анжелика и вскочила из-за стола, задев при этом столешницу, кипяток из чашек расплескался по всему столу.

— Осторожнее! — я тоже подхватилась, схватила тряпку и принялась вытирать со стола, пока не полилось на пол.

— Почему ты мне не сказала⁈ — рыдала Анжелика, — Как ты могла⁈

— Анжелика… — сказала я.

— Отстань! Ненавижу тебя! Не-на-вижу! — Анжелика затряслась и с рыданиями выскочила к себе в комнату, хлопнув дверью так, что штукатурка не обсыпалась только чудом.

Я сперва хотела бежать следом. А потом решила — не надо. Пусть порыдает, скинет напряжение. А потом мы нормально поговорим. Доказывать сейчас что-то, когда она в таком состоянии — глупо. Только нервы попорчу, и себе, и ей, но не добьюсь ничего.

Поэтому я села обратно за стол, долила себе чаю и принялась ужинать.

Чёрт, завтра на работу, а у меня обед на завтра не сварен, да и завтрак тоже, в чём идти — не знаю, и света нету, блузку не погладить. Надо бы сумки распаковать, да сил нету. До сих пор пол подо мной качается — такое впечатление, что я ещё еду.

Нет, готовить на завтра я физически не могу. Сейчас надо допивать чай и идти спать. На завтрак утром овсянки сварю, варенье есть, сойдёт.

От горячего чая и дикой многодневной усталости меня совсем разморило. Но я упорно сидела и продолжала пить чай. Точка в разговоре с Анжеликой ещё поставлена не была и идти спать сейчас было бы неправильно.

Наконец, когда я уже почти клевала носом, дверь скрипнула и на кухню вернулась зарёванная Анжелика.

Молча, демонстративно игнорируя меня, она плюхнулась за стол и вернулась к чаю.

— Кипятку подлей, — тихо сказала я. — Остыл же.

Анжелика и ухом не повела, отпила еще остывшего чая, но потом-таки пошла к плите, долила кипятка.

— Ты от меня скрыла! — обличающе выпалила она, ставя чашку на стол, — Это подло! Почему ты не сказала⁈ Это мои родные сестра и брат!

— Скрыла, — согласилась я.

— Но как ты могла⁈ Зачем⁈

— А что бы это дало? — развела руками я, — ну узнала бы ты тогда, там, в Америке. И что? Что?

— Я бы… я бы… — растерялась Анжелика и всхлипнула.

— Вот именно! — жёстко припечатала я, — ты бы проревела оставшееся время, вместо того, чтобы осваивать английский и ездить по экскурсиям.

— Я бы сразу вернулась домой! — взвизгнула Анжелика, — какие могут быть экскурсии, когда моих брата и сестру в детдом забрали!

— И как бы ты вернулась? — моя бровь вопросительно изогнулась.

— Самолётом… — неуверенно ответила Анжелика.

— Это понятно, — кивнула я, — а за какие шиши ты бы билет купила. А? У меня таких денег нету.

— Ну можно же было как-то поменять билеты! — упорно не сдавалась Анжелика.

— Можно, — опять согласилась я, — но там только с огромной доплатой. А у меня денег нету.

— Но они…

— А что они? Вот что? — покачала головой я, — Что такого непоправимо ужасного случилось? И в детском доме люди живут. Их там кормят, поят, одевают. Крыша над головой есть. Я посоветовалась с Петром Кузьмичом, он посчитал, что нужно спокойно добыть время, а потом нормально возвращаться и начинать воевать. Он обещал, что поможет, а ещё вон Игоря подключим, да и Олег поможет обязательно. Думаю, все вместе мы их вытащим. А если бы я тебе рассказала, ты бы там только ходила рыдала, и время бы прошло непродуктивно. Так что прекращай истерику, Анжелика. Толку, что ты сидишь рыдаешь. Сейчас допивай чай и иди спать ложись. А завтра начнём борьбу.

Анжелика шмыгнула носом, затем неуверенно кивнула.

Вот и ладненько.

— Допьёшь — погаси свечи, а конфорку хоть одну оставь, пусть горит, а то мы за ночь тут околеем. Чашки не мой, вода холодная, сгрузи в раковину, я утром воды нагрею, сама помою, — ворчливо сказала я и наконец-то отправилась спать.

И снился мне город Нью-Йорк, плавающий в дерьме.

А я во сне смотрела на это дерьмо и смеялась. Говорят, если снится дерьмо — это к деньгам.