А. Фонд – Баба Люба. Вернуть СССР 4 (страница 10)

Скандал продолжал набирать обороты.

Благообразный не выдержал и решил вмешаться:

— Товарищи! — строго сказал он, — давайте прекратим разборки. Я требую, чтобы вы сейчас разошлись по своим комнатам. С каждым из вас будет проведена беседа. И я считаю, что вы должны извиниться друг перед другом. Бог всё видит. Не копите грехи. В Писании сказано…

Он затянул нудную проповедь монотонным голосом, минут на двадцать.

Слушать её после нашего триумфа в соборе было откровенно скучно. Однако главную функцию Арсений Борисович выполнил — потушил пожар конфликта.

Поэтому, когда он договорил, все уже малость пришли в себя. Во всяком случае больше никто никому ничего не говорил. Так, бросали друг на друга язвительные и недоброжелательные взгляды и всё.

После проповеди-выговора, нас отправили по своим комнатам.

В этом пансионате мы проживали с большим комфортом, чем в городе. Здесь была мебель классом повыше, и кормили получше.

Кстати, с талонами пришлось обломаться — здесь, кроме нашей столовой, других точек общепита не было, поэтому вопрос с наличкой долларами завис.

Но Рыбина обещала разобраться.

И я верила, что у неё всё получится.

Невзирая на склоки Авроры Илларионовны, на высокомерную спесь её высокопоставленного зятя, на боль в натёртой ноге, — настроение у меня всё равно было замечательное. Первый этап, не такой уж большой, но при этом такой важный, был выполнен. «Зелёная» бомба замедленного действия заложена.

Да, она маленькая, да, не быстро это будет, не завтра. Но уже через пару лет проблемы у них начнутся. А ещё через пару лет жахнет их прям хорошо.

Я понимала, что это такая малость, такая ерунда. Но это сейчас так. Завтра им будет не до смеха. А там авось нас оставят в покое и займутся своей страной и своими проблемами.

Раз всё началось раньше, чем я думала, то будет правильно заложить им ещё парочку «подарочков». А для этого нужно продолжить привлекать остальных, согласно ранее утверждённому плану.

Я удобно устроились в мягком кресле и щёлкнула пультом от телевизора. На экране вспыхнуло изображение — толстопопая мулатка я ультракоротких шортиках и огромных солнцезащитных очках что-то пела и активно вертела этой самой попой то на фоне пальм и моря, то на фоне казино. Пропаганда красивой жизни и больших денег была здесь поставлена на все сто.

Я переключила канал. На экране возник всклокоченный бородатый мужичок с огромным сачком, который зачем-то пытался выловить крокодила из бассейна. А тот открывал зубастую пасть и пытался цапнуть сачок. Мужик в ответ ржал и что-то быстро-быстро лопотал по-английски. Я уже кое как понимала английскую речь, и сама говорила, но, когда вот так быстро, я ещё зависала и «плавала». А когда мужик поскользнулся и рухнул в воду прямо к крокодилу, мои нервы не выдержали, и я торопливо переключила канал опять.

Попала на новостной канал. На экране транслировали кадры из города. Тот микрорайон, где мы жили, я узнала сразу. Молодой корреспондент что-то вещал на фоне творившегося там Армагеддона. Стараясь не вступить в реку дерьма, он оживлённо жестикулировал и возмущённо вёл репортаж.

Дважды он не выдержал и прямо в эфире зажал нос пальцами. Хотя может быть, это было сделано специально, чтобы надавать на эмоции зрителей.

А я тем временем рассматривала картинку репортажа.

Мда, Комиссаров и Кущ развернулись не на шутку. Город затопило фекалиями в буквальном смысле этого слова.

А, учитывая, что воды сейчас там не было (во всяком случае, в нашем микрораене и рядом), то я им не завидую.

В дверь постучали.

— Открыто! — сказала я и нажала на кнопку отключения звука.

— Не помешаем? — ко мне заглянули Кущ и Комиссаров.

Мда, помяни чёрта, как говорится.

— Проходите! — сказала я и включила звук опять.

— О! — хохотнул Кущ и сказал Комиссарову, — глянь, Фима, нас уже и по телевизору показывают! Да мы герои! Знаменитости! На всю страну прославились!

— Сплюнь! — трижды поплевав через плечо, ответил Комиссаров.

— Ага, знатно вы шороху навели, — сказала я.

Комиссаров приосанился, похвала ему понравилась, а Кущ весело сказал:

— Кто бы подумал, что в Фимке такой талант пропадает! А ведь был скромным тружеником на заводе. Гордостью предприятия.

— А что думаешь, нет? — хмыкнул Комиссаров, — я, между прочим, и на Доске почёта висел. Целую пятилетку.

— Ну вот я и говорю! — подхватил Кущ, — был пионерам пример, а сейчас террорист террористом!

— А как вы так сделали? — спросила я, — это из-за того дуста так всё рвануло?

— Ой, тут такая смешная история! — начал Кущ, — в общем, пошли мы с Ефимом в тот дом. Ну, где ремонт делают. Смотрим, а там…

В дверь опять постучали.

— Открыто! — крикнула я.

Надеюсь это не Благообразный пришел разбираться. А то увидит, что у меня гости и ещё ругаться будет. Я так и не поняла — можно ли нам между собой общаться или нужно сидеть по одному и молчать, пока он не снимет запрет.

Заглянул Пивоваров.

Увидев, что все в сборе, он расцвёл:

— О! А я гляжу, герои собрались!

— Наши деяния вошли в историю! — кивнул на экран телевизора Кущ.

— Пётр Кузьмич, как вы думаете, как профессионал, если нас поймают, сколько лет нам за это дадут? — с беспокойством спросила я.

— Пусть сперва поймают! — хохотнул Пивоваров и повернулся к Кущу и Комиссарову, — я вот что хотел спросить, товарищи. Когда мы планируем разобраться с электричеством?

Я охнула и с подозрением поочерёдно посмотрела на Куща, на Комиссарова, на Пивоварова. Но тут дверь распахнулась и в комнату без стука практически вбежала запыхавшаяся Белоконь и выпалила:

— Любовь Васильевна! Вам там звонят!

— Что? Кто? — не поняла я.

— Международный звонок! Из Калинова! — с тревогой сказала она, — идите быстрее!

Моё сердце нехорошо ёкнуло, и я изо всех ног побежала к администратору.

Сначала, сквозь шум и щелчки в трубке, я не слышала практически ничего. Из-за расстояния связь была ужасная.

— Алло! Алло! — кричала я в трубку.

В ответ что-то щёлкало и завывало.

— Алло!

И так несколько минут. Несколько бесконечных минут, за которые я надумала уже чёрт знает, что.

Но через некоторое время, сквозь все эти щелчки и грохот, я услышала голос Гали.

— Галя? — удивилась я. Вот уж не ожидала. Это последний человек, на которого я бы подумала.

— Галя! Галя! Что случилось?

— Люба! — закричала она в трубку, — Люба ты меня слышишь⁈

— Галя! Галя, что случилось? Скажи мне! — в ответ опять что-то лязгнуло и заскрежетало в трубке.

Сердце моё замерло от ужаса. Что же там дома могло такое случиться, что Галя мне решила позвонить?

— Люба! Люба! — кричала Галя. — Аллё! Аллё!

Наконец щечки прекратились, и я отчётливо услышала её голос, словно бы она сидела напротив меня.

— Что такое, Галя⁈

— Люба! Ты меня слышишь⁈ Твои дети! Опека забрала твоих детей! — чуть не плача кричала Галя, — твой отец просил меня тебе сказать! Люба! Скорее возвращайся!