А. Фонд – Агитбригада (страница 33)

— Вполне, — кивнул я и принялся объяснять, — Герасим Иванович, мне не сон про ваш клад приснился. Мне об этом попросил передать лично Серафим Кузьмич.

Сомов только вытаращился на меня.

— Дело в том, что после смерти он не ушел туда, — я показал пальцем на обрывки облаков в небе, — а остался здесь.

— Да ты что? — охнул Сомов, — как же это⁈

— Вот так, — вздохнул я, — иногда так бывает. Серафим Кузьмич был настолько привязан к своей семье и хозяйству, что до сих пор не может бросить всё это.

— А он… — начал Сомов, но сбился и сконфуженно умолк.

— Нет, он абсолютно безвредный, — успокоил его я, — это бестелесный дух.

— И он…? — не смог озвучить главный вопрос Сомов. Но я его прекрасно понял.

— Да, он и сейчас стоит рядом.

Сомов побледнел и отшатнулся.

— Я заболел и после этого стал видеть некоторых духов, — тихо сказал я, — вот ваш прадед и попросил меня передать вам то послание.

— Так, пойдём! — оглянувшись по сторонам, быстро скомандовал мне Сомов, — не надо тут стоять, чтобы все видели. Ещё услышит кто. Ты можешь сказать это прадеду?

— Он вас прекрасно слышит, — усмехнулся я, — можете ему сами сказать.

— Д-дедуль… — сказал Сомов, но запнулся и мучительно покраснел, — если вы меня слышите, то пойдёмте в дом. Там всё обсудим без чужих глаз.

Стрелка на спиритической доске задвигалась туда-сюда. Призрак подвигал её и с довольным видом посмотрел на меня.

— Чудны дела твои господи! — хотел перекреститься Сомов, но в последний момент испуганно одёрнул руку.

Призрак захохотал.

— Серафим Кузьмич не боится креста, — тоже улыбнулся я и взял доску в руки. — Пойдемте.

Мы торопливо вошли во двор.

— Герасим, что случилось? — из сарая выглянула его жена.

— Да всё нормально, — махнул рукой Сомов, — надо с парнем поговорить. Мы быстро.

— Гена, а ты завтракал? — ласково спросила хозяйка. После того, как она узнала, что я сирота, она относилась ко мне слишком уж жалостливо и покровительственно.

— Нет ещё, — ответил я.

— Я сейчас молоко перецежу и принесу, — улыбнулась она.

— Поставь на столе, Мария. Мы сперва поговорим, а потом уже пусть пьёт, — скомандовал Сомов и быстро потянул меня в холодную часть дома, где мы вчера разговаривали.

Здесь за ночь не изменилось ничего.

— Говори! — потребовал Сомов.

— Да что говорить, — я вытащил из-за пазухи спиритическую доску и положил её между нами на лавке. Сверху пристроил стрелочку. — Здесь всё просто. Сами же видите. Вы задаёте Серафиму Кузьмичу вопрос, а он стрелочкой показывает буквы ответа. Желательно, чтобы ответы были короткими, а вопросы конкретными. И наоборот — ваш прадед задаёт вам вопрос побуквенно. А отвечать вы можете вслух. Он вас прекрасно слышит. И рассказывать всё тоже ему можете.

— Ого! Здорово придумано! — восхитился Герасим и спросил, — а можно я сейчас ему вопрос задам?

— Дело в том, что у нас возникла проблема, — ответил я и развёл руками, — Серафим Кузьмич не умеет читать. Поэтому я не представляю, как вам теперь общаться.

— Да уж, — нахмурился Сомов и задумчиво почесал затылок, а призрак опять расстроенно замерцал.

— Можно научить его читать, но мы через пару дней уезжаем отсюда. А за пару дней мы не успеем. Да и работа у меня. Гудков на весь день не отпустит.

— А вот это? — показал пальцем на надписи Сомов. — Здесь же есть слово «да» и «нет». Ну и славно! Деда, смотрите — вот здесь слово «да». А внизу «нет». Задаю проверочный вопрос — меня зовут Герасим?

Стрелка задрожала и поползла вверх.

— Эвона как! — восхищенно разулыбался Сомов, — так мы и сейчас сможем этими двумя словами общаться. Уже хорошо! А я вас, дедуль, потихоньку читать обучу. Вон Любку обучил, и вас обучу.

— Ой, как хорошо! — чуть не в ладоши захлопал Серафим Кузьмич и с чувством сказал, глядя на меня, — спасибо тебе, Гена, с меня теперь должок.

— Всегда пожалуйста, — ответил ему я.

— Что он сказал? — заволновался Герасим, видя, что я разговариваю с пустотой.

— Поблагодарил меня и сказал, что с него должок, — ответил я.

— Ещё вопрос. Проверочный, — Герасим настороженно посмотрел на меня и сказал:

— Деда! Нашего пса звали Полкан?

Стрелка поползла к слову «нет».

— Буян?

Стрелка дрогнула, но осталась возле слова «нет».

— Миляй?

Стрелка переместилась к слову «да».

— Точно мой деда! — радостно выдохнул Герасим и немного виновато посмотрел на меня. — Извини, Геннадий, я должен был проверить. А то вдруг это ты сам как-то стрелку дёргаешь. Теперь я точно знаю, что это мой деда. А ты не сердись, ладно?

— Я не сержусь, — пожал плечами я, — сам бы поступил точно также.

Серафим Кузьмич одобрительно засмеялся.

— Деда сказал, что долг у него. — Продолжил Герасим, — У меня теперь тоже. Я и так тебе за клад должен остался. А теперь ещё и это. Чем смогу — отблагодарю. Пока не придумал как, но знай, я человек благодарный.

— Это он правду говорит, — подтвердил призрак, — Гераська всегда таким был. И батя его, Ванька, хоть и шебутной был, но тоже благодарный. Порода такая у нас, сомовская.

— Хорошо, — кивнул я Герасиму.

— А теперь, Геннадий, извини меня, но нам с дедой поговорить надо! — сообщил мне Герасим, азартно потирая руки, — столько всего накопилось.

Серафим Кузьмич и себе возбужденно замерцал:

— Да, Генка, ты иди, а мы тут посекретничаем.

— До свидания! — сказал я и добавил, — только, Герасим Иванович, имейте в виду, сил у Серафима Кузьмича не так чтобы и много, так что долго он стрелку двигать не сможет.

— Сейчас проверим! — оживлённо сказал Герасим, пододвинул спиритическую доску ближе, а затем, вспомнив что-то, сказал мне, — Там Мария тебе молока и что-то перекусить на столе оставила. Так ты сперва иди в ту хату и поешь. Марии скажешь, что занят я. Пусть не беспокоит меня.

— Понял, — ответил я.

— Тогда иди уже! — нетерпеливо сказал Сомов и положил стрелку в центре доски.

Когда я закрывал дверь, услышал, как он тихо называл прадеда по имени.

Подслушивать я не стал, закрыл дверь с той стороны и пошел завтракать.

На агитбригаду я шёл в превосходном настроении. Мария оставила мне на столе кувшин молока, так что я выпил аж два стакана, и пшённый кулеш, целую тарелку. Налопался от пуза. Попросил немного молока для Барсика. Так что сейчас нёс небольшой кувшин — хозяюшка налила нам с Барсиком.

Красота!

Даже похожие на жгуты грязной шерсти облака уже так меня не раздражали. Я разбежался и легко перемахнул через лужу. А раньше, до попадания сюда, пришлось бы обходить. Я улыбнулся. Жизнь была прекрасна и вся впереди, в молодом теле, когда ничего ещё не болит, не скрепит и не ноет!

— Ты где ходил? — хмуро посмотрел на меня Гудков. Лицо его опухло и было помято, глаза красные.