А. Фонд – Агитбригада-3 (страница 42)

— Провокаторы! — зло процедил Гудков.

— Да, — сказал я, — кто-то из наших.

— Это, скорей всего Шарлотта или Роман, — задумался Гудков, — наши-то все проверенные, старая гвардия.

— Вполне возможно, — ответил я, в душе ликуя, как так хорошо получается, — но может и кто-то из наших «старичков».

— Да что ты такое несёшь⁈ — вскипел Гудков, но сразу же поник, — хотя я уже и сам не знаю, кому верить.

— Та же самая Клара могла налить себе полную ванную крови и потом сделать вид, что это не она, — предложил коварную гипотезу я.

— Да ты что⁈ — рассердился Гудков, — зачем ей это?

— А ты понаблюдай за нею, — предложил я, — в последнее время у неё слишком много странностей появилось.

— Ну, это-то да, — кивнул Гудков, — но я думал, что это потому, что она с мужиком жить начала, я Зубатова имею в виду.

— Если бы все бабы так себя вели, то даже и не знаю…

— Мда… и не поспоришь, — согласился Гудков и сказал, — хорошо хоть кровь коровья оказалась. А то я попервой не знал, что и думать. И Зубатов исчез.

— Откуда ты знаешь, что коровья? — спросил я, чтобы поддержать разговор, а у самого при упоминании о Зубатове сердце аж ёкнуло.

— Жорж определил. Он у нас лошадник знатный, сразу всё это на раз отличает.

Мы зашли в дом и разбрелись каждый по своей квартире. На вечер Гудков назначил общее собрание, и я надеялся пару часиков успеть кемарнуть. А то устал что-то сильно.

Пока я шел, всё удивлялся — во всём здании стояла такая тишина, что наши с Гудковым шаги гулко отдавали в пространстве. Но то, что все были дома, я ощущал стопроцентно: явственное покашливание, то скрип половиц, то вздох. Но при этом агитбригадовцы притихли по норкам, нет разговоров, смеха и обычных в быту звуков, где живёт сразу много людей.

Притихли. Попрятались. Боятся.

Ну, это мне только на руку.

Я вошел к себе и запер дверь. Скинул грязную одежду, кое-как вымылся в тазу (хорошо, чистая вода ещё в ведре оставалась, потому что сил тащиться за водой сейчас у меня просто не было), надел свежую рубаху и исподнее, и рухнул на кровать.

Кр-р-расота!

Я прикрыл глаза и начал проваливаться в вязкий сон, когда в дверь постучали: громко, требовательно.

— Клара пришла! — сообщил появившийся Моня.

— Да ну её! — я зевнул и перевернулся на другой бок.

Стук не прекращался.

— Так она тебе сейчас всю дверь вынесет, — съехидничал Моня.

— Отстань! — вяло огрызнулся я.

Из-за двери раздался громкий, разгневанный голос Клары:

— Капустин, открывай! Ты должен объяснить, зачем хотел убить меня!

— Как она заколебала, — пожаловался я Моне и попытался натянуть одеяло на уши.

— Сам же знаешь, что она не отстанет, — посочувствовал мне Моня.

— Капустин! Не будь трусом, открывай! — продолжала надрываться Клара.

— Как её выключить? — скривился я, — интересно, чего она хочет?

— Насколько я слышал, она доказывала Нюре, что ты убил Зубатова, а труп спрятал в своей комнате, — Енох появился из воздуха, словно чёрт из табакерки, и чуть не напугал меня. — Нюра сомневалась, а вот Люся сразу поверила. И она даже с Нюрой поссорилась из-за тебя.

— Вот зараза, — вздохнул я.

Тем временем в коридоре послышались голоса других агитбригадовцев, кажется, там был голос Шарлотты, Нюры и Зёзика. И ещё чей-то, я не разобрал.

Дело принимало нехороший оборот.

— Именно поэтому она и надрывается так. Узнала, что ты вернулся, и решила искать труп у тебя в комнате, — «успокоил» меня Енох.

— Но труп у меня в комнате, — упавшим голосом сказал я. — Если я сейчас не открою, она выбьет дверь. Все войдут и увидят труп Зубатова под кроватью. А если открою, то все войдут и опять увидят труп Зубатова.

— Я бы открыл, — мудро сказал Енох, — ситуация рано или поздно разрешится, а дверь потом ремонтировать.

— Если и разрешится, то явно не в мою пользу, — буркнул я.

— А я бы не стал открывать, — сказал Моня, — она постучит, постучит и уйдёт. А ты за это время что-то придумаешь. Гудков ей не позволит здесь всё ломать. Ты же сам знаешь.

И тут в дверь заколотили с такой силой, что один из крючков аж вылетел.

— Ого! — уважительно сказал Моня, — сильна барышня.

— Лучше открой, — ввернул совет Енох.

Я сидел на кровати, дверь сотрясалась от ударов, под кроватью лежал труп Зубатова. Мда, ситуация — врагу не пожелаешь.

На очередной раз, когда Клара, видимо с разбегу ударила дверь плечом, хлипкая фанера начала трещать.

— Ещё раза два и она сюда ввалится, — заметил Енох, подлетев к двери.

— Нет, два мало, надо раза три, а то и четыре, — глубокомысленно заметил Моня, рассматривая трещины, что пошли от замка.

— Так! Заткнулись! Оба! — шикнул на них я и спросил. — Что делать с трупом?

— Выбрось его в окна, — посоветовал Моня.

— Увидят, — не согласился Енох и просочился в пол, буквально через секунду он вернулся обратно и сказал, — там Бывалов и Люся сидят, на первом этаже. Они в окно труп по-любому увидят.

— Глаза отвести? — предположил Моня.

— И надолго тебя так хватит? — парировал Енох и вдруг хлопнул себя костяшкой руки по лбу, — а ты оживи труп, вот и всё.

— Оживи-и-и-и, Генка! — заныл под кроватью Епифан в кукле Мими.

— Нет! Больше я Епифана оживлять не буду! — категорически отказался я, — хватит уже!

— Ну, Генка-а-а-а-а! — опять заканючил Епифан, — я больше не буду-у-у-у! Меня бес попутал!

— Не верь Иуде! — прошипел Енох, — он тебя поработил, вернёшь, он опять что-то эдакое придумает! Опять с Мефодием снюхается!

— Я и не собирался, — покачал головой я, — с Епифаном вопрос даже не стоит. Но что-то делать надо и срочно.

В подтверждение моих слов в дверь раздался удар такой силы, что картина с толстопопыми ангелочками рухнула на пол.

— Генка-а-а-а, верни меня, я тебя выручу-у-у-у! — заныл Епифан.

— Придумал! — в мою голову закралась идея, — Моня, иди сюда!

— Что? — доверчиво подлетел ко мне Моня.

— Побудешь пока Зубатовым! — выпалил я.

— Но я не хочу! Мне он не нравится! — возмутился Моня.

— Моня, это на день-два, не больше, — сказал я, — сам видишь, выхода нет! Кроме того, я дам тебе один день для себя. Ну, помнишь, ты говорил, как тебе хочется выпить шампанского, потискать сисястую дамочку?

— Согласен! — моментально проявил гражданскую сознательность и товарищескую взаимовыручку Моня.