А. Фонд – Агитбригада-3 (страница 39)

— И что ты намерен делать дальше? — осторожно попытался выяснить я. Обдумывать варианты спасения и сейчас не решался, вдруг Епифан может видеть мои мысли. Мы же разговариваем с ним мысленно. И откуда я знаю, какая мысль адресуется ему, а какая остается со мной.

Но что характерно — его мысли я видеть не мог. Только когда он ко мне обращался.

— Не твоё дело! — отрезал Епифан и зло сказал, — скоро сам всё увидишь.

Я словно со стороны наблюдал, как моё тело (говорить теперь о себе «я» я уже не мог, ибо это был не я, а Епифан), так вот, я смотрел, как это тело, которое ещё недавно было моим, выходит из сарая и уверенно направляется куда-то по узкой незнакомой улочке.

Вот оно пнуло камешек, да так, что тот попал в окно соседнего дома. Раздался звон битого стекла. Тело ускорилось и через некоторое время подошло к старому зданию, три окна которого выходили на улицу, и с силой постучало в окно условным стуком.

Буквально через секунду дверь распахнулась и тело вошло.

В комнате была обстановка типичной «малины» тридцатых годов. За накрытым деликатесами столом сидели люди. Судя по одежде и манерам — отпетые бандюганы. Один из них, явно главный, имел шевелюру ярко-морковного оттенка.

«Шайка Рыжего» — подумал я.

— Она самая, — мысленно ответил мне Епифан и хохотнул, — что, шкет, страшно?

— Нет, — процедил я.

— А зря, — ещё пуще развеселился Епифан.

— Ну что там? Вижу получилось? — спросил Рыжий, одобрительно разглядывая меня.

— Как по маслу, — хохотнул Епифан-я.

— Вот видишь. Давно пора было, — сказал Рыжий и добавил, — теперь давай.

К моему изумлению и ужасу Епифан-я вытащил из-за пазухи и протянул Рыжему нож, подаренный мне Сафронием.

— Хорошо, Мефодий будет доволен, — сказал Рыжий и потом спросил. — А книга?

— Она называется книга Лазаря, — подобострастно сказал Епифан-я, — и спрятана дома.

— А вот это плохо, — покачал головой Рыжий. — Мефодию это не понравится.

— Ну, так что я сделаю, что этот придурок прятал её дома? — расстроенно сказал Епифан-я. — Идиот. Он вообще полный идиот. Это ж надо, иметь такие возможности и влачить жалкое существование прихлебателя при агитбригаде. Да мне бы такие возможности и я бы поработил мир!

— Ты уже пытался поработить Яриковы выселки и чем всё закончилось? — не удержался и поддел Епифана я.

— Заткнись, падла! — зло ответил Епифан. — не забывай, что ты в моих руках. Если захочу — сейчас башкой об камень приложусь и сдохнешь как собака!

— Ты тоже со мной вместе сдохнешь, — ответил я.

— Меня Мефодий вытянет, а вот тебя…

— Ты ему без ножа теперь не интересен, — ответил я. — А отдашь ещё и книгу — так он тебя сам прикопает.

— Не прикопает, — уверенно заявил Епифан, — у нас договор.

Я не ответил, только рассмеялся.

Епифан надулся и больше не разговаривал со мной.

Тем временем они договорились с Рыжим, что тот получит указания от Мефодия, отдаст ему нож и завтра они встретятся опять здесь.

Епифан-я развернулся и пошел домой, на агитбригаду.

Я всё надеялся, что кто-то из моих призраков вернется. Но Епифан предусмотрительно отослал их караулить старуху.

Тем временем Епифан-я зашел ко мне на квартиру, взял нож и вышел в коридор. Подошел к квартире Клары и постучал.

— Генка? Чего тебе? — удивлённо ответила заспанная Клара.

— Поговорить, — сказал Епифан-я и вытащил нож.

Глава 17

— Генка! Ты что это⁈ Нет! Сто-о-ой! Не надо! — успела крикнуть Клара, как Епифан-я бросился на неё с ножом.

Не знаю, чем бы всё это закончилось, но меня схватил за руку Семён Бывалов. Он как раз шёл к Гудкову и услышал. Успел задержать руку.

И началось. Выскочил Гудков, потом все наши.

Ор, крики, ругань. Меня скрутили, связали, пару раз больно пнули.

— Ты зачем, гад такой, на Клару напал⁈ — взревел Гудков и влепил мне увесистую оплеуху. Моя голова отлетела назад, и я пребольно ударился затылком о стену. В глазах аж потемнело. Самое гадкое было то, что Епифан полностью овладел моим телом, и я не мог ничего ни сказать, ни даже пошевелиться.

Клару, отчасти, спасло от убийства то, что Бывалов был намного сильнее Генки. Да и сколько того Генки — сирота, постоянно недоедал, да ещё и сам по себе субтильный подросток. А вот если бы было наоборот — боюсь даже подумать, чем бы всё закончилось.

— Гена! Геночка! Ну, зачем ты так⁈ — рыдала Нюра, — что ты наделал⁈

— А я тебе говорила, Нюра, что отсутствие воспитания до добра не доведёт, — это уже Люся. Я, кстати, всегда ощущал, что она меня сильно недолюбливает.

— Теперь вы верите, что он украл у меня семейную реликвию! — завизжала Шарлотта. Она даже попыталась вцепиться мне в волосы, но Гришка не дал.

Гришка вообще молодец, он громко на всех рыкнул и, когда установилась ошеломлённая тишина, сказал:

— Может, давайте, сперва спросим у Генки, зачем он так? Мы все его давно знаем, и вроде парень он нормальный. Да, иногда хулиганит по-мелкому, но кто из нас так не делал?

— А я считаю, что его в тюрьму надо! — плаксиво произнесла Клара и зарыдала.

О! Сейчас был её звёздный час. Она, очевидно, поняла, что я больше ей помогать не буду, и решила хоть так отомстить.

— Разобраться сперва надо! — мрачно сказал Гришка. И Гудков, как ни странно, согласно кивнул. Скорее всего, ему тоже не хотелось выносить сор из избы.

— Объясни, Капустин, — зло сказал он.

— Тут ещё посмотреть надо, где Роман и Виктор Зубатов. Может, он их давно укокошил! — внесла свои пять копеек Клара, и я аж помертвел.

Если они сейчас войдут в мою комнату, то там под кроватью обнаружат Зубатова. Мёртвого. И тогда мне всё. Капец.

Я никогда не смогу доказать, что это не моих рук дело.

Да и Романа рано или поздно-таки найдут, я даже не сомневался в этом.

От этой дикой какофонии звуков зверски разболелась голова.

— Отвечай, Капустин! — опять больно дёрнул меня за плечо Гудков.

И тут этот гадский урод Епифан, вместо того, чтобы молчать, ощерился и чётко сказал:

— Иди ты нахрен, Гудков! Тля!

И после этого началось: меня пару раз пнули, отчитали, а потом поволокли куда-то.

— Посиди здесь! — рыкнул разъярённый Гудков, когда Бывалов втолкнул меня в небольшой чулан. Он запирался на крепкий засов, который сразу же и заперли. Послышался шум отдаляющихся шагов. Голоса стихли.

— Ну что допрыгался? — мысленно сказал я Епифану, — придурок.

— Я допрыгался? — прыснул Епифан, — это ты, брат, допрыгался. Считай, твоя песенка спета.

— Но твоя песенка спета тоже, — ответил я. — Расстреляют меня, так и тебе каюк будет.

— Меня Мефодий заберёт. Такой договор был.

Я саркастически расхохотался:

— Нужен ты Мефодию, как козе стоп-сигнал! Особенно после того, как отдал ему нож.