Видавший виды павильон.
Опять в чехлах пылятся лыжи.
Нас призывают не ходить,
Где снег, шурша, ползёт по крыше,
Чтоб под него не угодить.
Звенит капель, выводит гаммы.
Увы, её недолог век,
Вокруг театра Омской драмы
Сегодня вывезли весь снег.
Я в состоянии нирваны
Иду с авоською в руке
Смотреть, как белые туманы
Лежат, свернувшись на реке.
Идут навстречу пешеходы,
Они, как я, надежд полны,
И в ожиданье ледохода,
И в ожидании весны.
«Прости-прощай, родная сторона…»
Прости-прощай, родная сторона.
Уехал Евтушенко за границу.
И он теперь нью-йоркские зарницы,
Как я берёзку, видит из окна.
И поутру за чашкой кофейку
О родине, быть может, вспоминая,
Доволен он, что жизнь теперь иная.
А что ещё-то надо старику.
Ну почему в России как талант,
Так непременно едет в край далёкий?
Он там живёт известный, одинокий,
И, лишь закончив путь, репатриант.
А многие покоятся вдали
От мест, где рождены российской бабой,
Где до сих пор в распутицу ухабы
И по краям дороги ковыли.
И на просторах этих есть места,
Где он мальчишкой бегал в белой майке.
О нём теперь рассказывает байки
Простой мужик – святая простота.
И как тут разберёшь, где чья вина.
И что их на чужбину часто гонит
Из мест, где их хоть кто-нибудь да помнит?
Прости-прощай, любимая страна.
«Мужчины возраст не скрывают…»
Мужчины возраст не скрывают,
Ведь чем-то дорог каждый год.
И те, где раны обретают,
Все пополняют жизни счёт.
Нам спел Вахтанг: «Года – богатство,
Я никому их не отдам».
Но, если честно признаваться,
Свои года дороже нам.
Они плелись. И так бывало.
А чаще то в галоп, то в рысь.
И набралось уж их немало.
А это всё зовётся жизнь.
Найдётся время оглянуться
И просто дух перевести,
Когда лишь гости соберутся,
Чтоб тост тебе произнести,
Чтоб пожелать тебе успеха,
Сказать: «Всегда здоровым будь!
А эта дата – только веха,
Ведь твой ещё не кончен путь».
Передохнул – и вновь в дорогу.
Пока она ещё манит. 
