А. Дж. Риддл – Зов Атлантиды (страница 40)

Аватар все толковал, делясь философией своего народа – калькой мирного существования.

– Простая жизнь согласно кодексу – все, чего мы просим в ответ за спасение остатков твоего народа. В пределах новой сторожевой черты находится множество человеческих миров, менее развитых, чем ваш. Когда-нибудь они тоже рискнут выглянуть вовне, ища ответов, тревожа новую сторожевую черту. Твой народ может засвидетельствовать опасность по ту сторону черты, спасая бесчисленные жизни на бесчисленном множестве миров. Распространяйте человеческий кодекс – и сможете жить здесь в безопасности. Это ключ к вашему общему выживанию.

Арес подумал о своих последних мгновениях наедине с женой, о том, что с нею сотворили, и о родной планете, об облепивших ее черных кораблях, об избиении миллиардов. Попытался обуздать вспыхнувшую изнутри ярость, но не преуспел.

– Чудовище, порожденное вами, истребляет мой народ, а вы еще выдвигаете требования?

– Мы предлагаем руководство, тропу к безмятежности и покою. Возможность помешать другим повторить вашу ошибку, испытать ту же участь.

Арес сосредоточил внимание на маленькой группе «стражей», паривших рядом с ковчегом. «Мы не будем прятаться и молиться, уповая, что враг как-нибудь сам собой рассосется. Мы будем сражаться». И с секундным запозданием сообразил, что аватар способен читать его мысли.

– Ты совершаешь собственную грандиозную ошибку.

– И это говорит покойник, миллионами лет наблюдающий резню на человеческих мирах?

– Твой страх и ненависть выдают тебя.

Арес проигнорировал аватара. В голове у него уже начал складываться план.

– Помни нашу историю, – подступил к нему ближе аватар. – Техника, выстроенная нами, поработила нас. Остерегайся, Арес: ценою вашей безопасности может быть ваша свобода. А то и ваше существование.

– Вам известно, что я думаю: вы проигрываете в этой войне настолько давно, что ничего другого и не знаете. И даже не в состоянии вспомнить, каково чувствовать себя человеком – только поэтому вы могли допустить такое множество убийств на моей планете. Для вас это большущая арифметическая задачка. Но для меня они были людьми, и жизнь каждого была на счету. Довольно с нас вашей помощи. Теперь мы постоим за себя сами.

– Быть посему, Арес. – Аватар с печальным выражением лица медленно померк.

Добрую минуту атлант стоял в одиночестве темного зала, уставившись на нескончаемые ряды труб, вмещающих его народ. Скоро эти люди пробудятся. Они – всё, что осталось у Ареса, и уж он позаботится об их выживании любой ценой.

Сидя в спасательной капсуле, Дэвид видел, как силовые поля в бакене на поле Змеиной битвы мигнули и рассеялись. Атмосфера вырвалась в космос рывком, обрушившим бакен в поле обломков. Кувыркаясь и сталкиваясь, осколки заняли лакуны поля. Дэвид чувствовал, как масса поля притягивает и его собственную спасательную капсулу, и понимал, что скоро его тело застрянет здесь на веки вечные.

Он думал о Кейт. Как она проведет свои последние дни? У него было только одно желание: увидеть ее снова, пусть хоть на секундочку. Мысленным взором Вэйл видел ее такой, какой видел в последний раз, – стоящей перед экраном и растолковывающей какие-то научные премудрости, почти недоступные его пониманию. А что он сказал ей напоследок? «Запри дверь». Дэвид улыбнулся необычайной уместности этих слов. Их последнее взаимодействие оказалось в точности таким же, как изрядная часть их совместного времяпрепровождения. Время было драгоценностью. А сейчас у обоих оно почти истекло, остались считаные часы.

И тут он постиг кое-что еще: что на самом деле страшился жизни без нее. И уверенность в том, что столкнуться с этой проблемой не придется, принесла ему диковинное ощущение успокоения.

Над полем обломков вдруг разверзлась расселина, будто иззубренный иссиня-белый разрыв в ткани пространства. Выскользнув из нее, одинокий корабль быстро двинулся через поле, направляясь прямиком к спасательной капсуле Дэвида.

Быть может, гибель бакена заставила корабль отправиться для выяснения обстоятельств и уже на месте обнаружить, что он оказался в затруднительном положении?

Когда корабль приблизился, Дэвид разглядел эмблему на носу – кольцо. Нет, змея, заглатывающая собственный хвост…

Глава 37

Дориан лежал на полу, источая пот всеми порами. Последнее воспоминание далось тяжелее прежних. Но остановиться он не мог, нутром чуя, что подошел к разгадке вплотную. Корабль – ковчег – тот самый, который Арес похоронил подо льдами Антарктиды. Неужели Змеиная армия нашла атлантов снова? Не она ли была тем могучим врагом, которого страшился Арес?

Пройдя в колоссальный цех, Слоун поглядел на конвейеры, производящие «стражей» тысячами. Или «стражи» предали его?

Подкрепившись, Дориан собрался с духом, дабы узреть окончательную истину.

В дни, последовавшие за приземлением ковчега на новой планете атлантов, народ Ареса подтвердил все, что сказал аватар. Возрожденные, вышедшие из воскрешающего судна, были полны целеустремленности и огня, спаянные единством, равного которому Аресу видеть прежде не доводилось. Они были единым народом, сплоченным единой целью – разгромом Змеиной армии. Этому они отдавали всю свою энергию до капли. А технологии ковчега и «стражей» довершали остальное.

Вокруг ковчега выросли первые поселения, затем города, а там и цивилизация. Краеугольным камнем их законов стал рассказ аватара, его предостережение об опасности необузданного развития техники. Арес отверг требования аватара, но знал, что его народ будет достаточно глуп, чтобы проигнорировать тот факт, что развитая цивилизация, не сдерживающая развитие техники, рано или поздно непременно перерастет в Змеиный мир, будь она ассимилирована или нет. Антизмеиные законы наложили запрет на любые инновации, ведущие к аномалиям, и борьба против неконтролируемых технологий стала всеобщей мантрой.

На церемонии ратификации Арес стоял на подиуме, крича толпе:

– Мы и есть величайший собственный враг! Змея таится в нас самих! Мы должны остерегаться себя самих, как остерегаемся нашего врага по ту сторону сторожевой черты!

Дальше воспоминания пошли вспышками. Арес стоит на корабле на орбите, глядя на сборочный завод «стражей», дрейфующий близ новой родины атлантов.

– Этого мало.

Он стоит на другом заводе, глядя на новый сборочный конвейер «стражей», протянувшийся в космос настолько далеко, что конца не видно.

– Мало.

Воспоминания проплывали мимо одно за другим. Другие заводы. Новые «стражи». Поступь инноваций замедляется. Он стоит в комнате, добиваясь для своего дела расширения штата исследователей и конструкторов. Но сам он в него уже не верит. Его собственный огонь угас. С помощью свойств труб, исцеляющих организм и замедляющих ход времени, он перескакивал века вплоть до момента, когда автоматические горнодобывающие корабли и роботизированные заводы производили столько «стражей», что атланты и сосчитать не могли.

Участники Исхода, возродившиеся в трубах, прожили долгие жизни, подобно Аресу предпочитая использовать трубы для поправки здоровья. Но их всех уже не стало, потому что они давным-давно утратили волю к жизни. Некоторые дотянули до восьмисотого дня рождения, горстка – до тысячного, но в конечном итоге все, кроме него, встретили истинную смерть вне пределов досягаемости воскрешающих труб, чтобы больше не вернуться.

Арес оказался в беспредельном одиночестве, став последним из основателей, последним представителем своего племени, видевшего резню Змеиной армии воочию, племени работящих граждан, построивших их новый мир.

Тысячелетиями после гибели старого мира в ковчеге ежегодно устраивали бдения. Потом церемонии стали проводить каждое десятилетие, дальше – каждое столетие, а в конце концов и вовсе забросили.

Каждый раз, пробуждаясь в своей трубе ради посещения собраний Совета, Арес чувствовал себя все более чуждым в собственном мире. Его народ предался сибаритству и праздности, обратив взоры к искусству, науке и развлечениям. Заводы «стражей» пребывали в запустении, целиком отданные в распоряжение роботов. Змеиная угроза обратилась в пресловутое пугало для детишек, страшилку на ночь, даже не имеющую отношения к действительности.

Его самого считали реликтом, экспонатом темной главы ветхозаветной старины, эпохи крайней паранойи и милитаристской истерии.

Он провозгласил Совету, что хочет встретить истинную смерть, и тот неохотно согласился.

Предательство явилось в виде публичного провозглашения назавтра: Совет проголосовал за его архивацию, чествуя его служение и вечную память о жертвах, на которые пошел он сам и прочие участники Исхода.

К его резиденции явился караул, за спинами которого толпились операторы новостей.

Вдоль пути к усыпальнице ковчега выстроились люди, дети и взрослые толкались локтями в чаянии глянуть на него хоть одним глазком. Надпись на доске фасада гласила: «Здесь лежит наш последний солдат».

Остановившись перед порогом, Арес обратился к председателю Совета:

– Каждый человек заслуживает право на смерть.

– Легенды не умирают.

Ему хотелось протянуть руки и стиснуть пальцы вокруг ее глотки. Но вместо того он ступил внутрь и зашагал по коридорам, которые впервые узрел в день падения старого мира, и вошел в трубу.

Замедление времени спасло его от мук отсчета утекающих эпох, но ничто не могло избавить Ареса от ощущения пустоты и одиночества.