А. Дж. Риддл – Война солнца (страница 18)

Как и предупреждал Оскар, телефон не может подключиться к сети. Спутники исчезли, вероятно, пострадав от астероидов или, может быть, от выбросов, вызванных ударами. На всякий случай я оставляю телефон включенным.

Это рискованно, но я активирую портативную армейскую рацию.

– Это Джеймс Синклер, оставшийся в живых в лагере № 7. Если вы меня слышите, пожалуйста, ответьте.

Проходит минута, Григорий и я сидим на земле, Оскар смотрит совершенно бесстрастно. Я повторяю свое сообщение, жду еще несколько минут, а затем бросаю радио в сумку.

– Попробуем еще раз через час.

Григорий с любопытством смотрит на меня, в его глазах читается невысказанный вопрос.

– Может быть, какой-то вертолет летит на поиски выживших.

Хотя шансов почти никаких. Лагерь № 7 еще является или уже был в Атлантическом Союзе местом, где сосредоточилась политическая и военная власть. Если кто и летал на вертолете в поисках выживших, то это были бы мы. Мы изо всех сил пытаемся хотя бы подняться на поверхность. Скорее всего, в других лагерях дела обстоят еще хуже.

Но наше спасение – только половина причины, чтобы оставить рацию включенной. Возможно, некоторые люди, оказавшиеся в ловушке, могут звать на помощь. Это маловероятно, но если мы можем помочь им – нужно попытаться.

Неподалеку припаркован военный электромобиль, который Оскар также извлек из бункера ЦЕНТКОМа. Мы с Григорием садимся в него, и Оскар приказывает ему ехать к координатам, на которых раньше находился склад над Цитаделью.

До удара астероида земля в Тунисе была каменистой пустыней, подобно поверхности Марса. Теперь она выжженная и гладкая. Камни исчезли – растаяли или их сдуло ударной волной.

Земля усеяна стеклянными прожилками в тех местах, где жар растопил песок – зрелище сюрреалистичное. В туманной тишине я чувствую себя космическим исследователем, путешествующим по чужой планете.

Оскар останавливает машину на краю огромного кратера, и мы все выбираемся, чтобы осмотреть разрушение. Дно кратера напоминает идеально гладкий пылесборник. Астероид не был массивным – не кусок скалы размером с динозавра. Но от увиденного все равно захватывает дух. Кратер, должно быть, милю в поперечнике. Разрушительное воздействие невероятно. Мой живот скручивается в узел, когда я размышляю о волне, которая ударила бы по лагерю № 7. Хотя удар был достаточно далеко, все равно многие бы сильно пострадали. Вероятно, не от огненного шара, но определенно от взрывной волны. Григорий, стоящий рядом со мной, смотрит на кратер. Я знаю, о чем он думает и на что надеется: еще не поздно спасти Лину.

Но в данный момент мы имеем дело с более серьезной проблемой.

– Давайте признаем очевидное, – начинаю я. – Труба, ведущая к водоносному горизонту, и проход вверх по скале не пригодны для эвакуации всех из бункера. Даже если мы попытаемся доставить еду обратно в Цитадель, мы не сможем перевозить ее в больших количествах. Потребовалось бы много поездок, чтобы обеспечить всех провизией, и еще больше, чтобы вывести людей. Потребуются недели, а может, и месяцы, чтобы всех эвакуировать. К этому времени у нас может закончиться еда, или могут произойти несчастные случаи.

Григорий кивает.

– Даже если бы мы могли решить проблемы со временем и поставками, мне это не понравилось бы. Выход из водоносного горизонта может обрушиться в любой момент. Нам нужно лучшее решение.

– Сэр, – говорит Оскар, – я мог бы поехать в другой лагерь, попытаться установить контакт и посмотреть, могут ли они помочь нам.

– Они, вероятно, в том же положении, что и мы. Путешествие на машине займет время, которого у нас нет. Как сказал Григорий, нам нужно решение, которое вывезет всех безопасно и надежно. – Я делаю паузу, на секунду задумавшись. – Оскар, ты видел какое-нибудь экскаваторное оборудование в ЦЕНТКОМе?

– Да, сэр.

– Хорошо. Мы быстро проведем обзор лагеря, затем отправимся в ЦЕНТКОМ и посмотрим, с чем нам придется работать.

Григорий бросает на меня тревожный взгляд, и я знаю, о чем он думает – возможно, мы найдем Лину в здании Олимпа. Я надеюсь, что так и будет и что она каким-то образом выжила.

Не говоря ни слова, мы садимся в машину и на максимальной скорости едем к лагерю. Когда мы достигаем первых зданий на окраине, мои опасения подтверждаются. Они сплющены, как деревянные дома в прерии, пораженные мощным торнадо.

Мы въезжаем в лагерь через обломки и куски зданий, валяющиеся на улице (к счастью, армейская машина оборудована для этого). Видеть такое опустошение мучительно. У любого человека в одном из этих зданий не было шансов выжить.

В глубине лагеря здания превращаются из разорванных останков в руины, купола, которые лежат кучами мусора не выше моей головы.

Григорий рядом со мной беспокойно оглядывается вокруг. Впереди, в центре того, что осталось от лагеря № 7, лежат остатки здания Олимпа, в котором размещались НАСА, НОАА и несколько других научных организаций. Олимп был частью кампуса, который включал в себя госпиталь, военный штаб ЦЕНТКОМ и административное здание правительства. То, что здания находились в центре лагеря, безусловно, помогло им избежать всей силы взрыва, но их высота не могла остаться прежней. Все превратилось в груды щебня. Олимп был шестиэтажным. Сейчас он высотой в два этажа и представляет собой просто гору мусора.

Еще до того, как машина останавливается, Григорий выпрыгивает из нее и бежит к куче. Я следую прямо за ним, прислушиваясь к любым признакам жизни – крики, плач или голоса. Но я слышу только ветер, свистящий среди руин.

Запах еще хуже: сточные воды, гниющая еда и смерть.

– Лина! – всхлипывает Григорий.

Он вваливается в груду щебня, перелезая через потрескавшиеся пластиковые стены и скрученные стальные балки, выкрикивает ее имя, скользя и спотыкаясь. Затем он внезапно останавливается, поворачиваясь ко мне со страхом и гневом в глазах.

– Мы должны найти ее. Помоги мне. Джеймс, пожалуйста.

– Григорий…

– Джеймс, пожалуйста.

Я поворачиваюсь к Оскару.

– Возьми другой автомобиль и возвращайся к Цитадели. Привези Идзуми и Гарри. Поторопись. А мы пока начнем искать выживших.

Когда я вхожу в груду щебня, туманное солнце начинает садиться над пустошью, единственным местом, которое я когда-либо хотел назвать домом.

– Хорошо, Григорий. Давай найдем ее.

Глава 16

Эмма

Я лежу на койке, спиной к стене, рядом со мной Элли, и мы с ней оставили место для Джеймса. Я думала, что он вот-вот вернется. Прошлой ночью он оставил записку, в которой говорилось, что он и Григорий выходят на поверхность и вернутся как можно скорее. Я подумала, что увижу его к обеду. Но он не вернулся. Я снова искала его глазами за ужином. И потом – когда Элли и я вышли из ванной. Но его до сих пор нет. Если бы он знал, что его не будет в течение двадцати четырех часов, он наверняка разбудил бы меня, чтобы сказать это вместо того, чтобы просто оставить записку Фаулеру. Я не могу не задаваться вопросом, не случилось ли что-то с ним. И я не могу не оставить ему место в узкой кровати, надеясь, что утром он будет лежать рядом.

– Па? – Элли спрашивает.

– Он на работе, милая.

– Сейчас?

– Да, он должен работать ночью, прямо сейчас.

– Домой…

– Мы пойдем домой. Обещаю. Сейчас самое время вести себя тихо и засыпать.

Несколько недель. Так или иначе, это правда.

У нас достаточно еды еще примерно на шестнадцать дней. С этой страшной мыслью я отправляюсь спать.

На следующее утро команда встречается на кухне по двум очень веским причинам. Во-первых, мы не хотим, чтобы кто-нибудь услышал нашу беседу. Во-вторых, потому что одному из нас теперь приходится постоянно оставаться на кухне. Никто не называет дежурство на кухне тем, чем оно на самом деле является: несением караула. Еда – наш самый ценный ресурс. Это тикающие часы. Если кто-то нападет на кухню, это может быть смертельно.

Здесь все, кроме Джеймса, Григория и Оскара.

– У нас были кое-какие запросы от некоторых родителей… – Идзуми делает паузу, будто подбирая правильные слова. – Они спросили о суточной норме.

– Мы это уже проходили, – отвечает Фаулер. – Никаких исключений.

– Они не хотят исключений как таковых. Они просят, чтобы им было предоставлено право отказаться от своих пайков в пользу детей.

– Это откроет настоящий ящик Пандоры, – качает головой Фаулер. – А именно, как быть с детьми, которые находятся здесь без родителей? А если мы сделаем это лишь для некоторых, то думаю, что другие будут чувствовать необходимость последовать их примеру.

– Даже если мы скажем «нет», они все равно это сделают, – говорит Мин. – Они просто спрячут свою еду. Кое-что испортится.

– Что вы им сказали? – Фаулер спрашивает Идзуми.

– Только то, что мы это учли. Сойдет?

– Я согласен с Мин, – говорит Гарри. – Какой у нас выбор? У меня нет детей, но я, конечно, с удовольствием откажусь от своих пайков в пользу чужих.

Раздается стук в дверь. Я с облегчением вздыхаю, радуясь перерыву в дебатах.

– Входите, – кричит Фаулер.

Дверь открывается, и быстро входит Оскар.

– Где Джеймс? – спрашиваю я, прежде чем могу даже подумать об этом.

– Он на поверхности.

– Он в порядке?

– Да, мэм. Он и Григорий вышли туда безопасно.

– Можем ли мы эвакуироваться через водоносный горизонт? – спрашивает Фаулер.