А. Дж. Риддл – Пандемия (страница 69)
Вернувшись в квартиру Пейтон, стоя на кухне, Десмонд сказал:
– Они меня презирают.
– Ты им понравился.
– Я хоть и деревенщина, но не тупой. Они считают, что я тебе не подхожу.
– Об этом мне судить.
– Твоя семья тоже судит.
– Допустим. Но решаю я, а не они. И мне плевать, есть у тебя диплом университета или нет. – Прежде чем он успел ответить, Пейтон быстро добавила: – Мне нужен ты сам.
Десмонд открыл глаза. Вертолет трясло еще сильнее. Эйвери выжимала из него все до последнего. Голова Пейтон по-прежнему покоилась на плече Десмонда; доктор не подавала признаков жизни. Ему отчаянно хотелось разбудить ее, спросить, что с ними стряслось, каким образом они растеряли то чувство, что объединяло их много лет назад. Он приближался к конечной точке своих воспоминаний. Неужели программист Байрон был прав, и Десмонд сам себе оставил наводку на воспоминания о детстве и годах, проведенных с Пейтон? Берлинский холод. Камера-стойло в сарае. Фотография Орвиля. Встреча с Пейтон, прикосновения к ее коже. Каждое событие как будто открывало еще одну дверь в прошлое.
Однако главные воспоминания, в особенности местонахождение Rendition, оставались недоступными. Не эта ли тайна послужила причиной временной потери памяти и создания лабиринта?
Так и есть. Ключ к разгадке – Labyrinth Reality.
Оставленные им самим «хлебные крошки» вывели на приложение. Ключ к восстановлению памяти следовало искать именно там. Оставалось раздобыть телефон и заново скачать приложение.
Вскоре он узнает, что натворил и что он за человек.
Осталось последнее доступное воспоминание. Десмонд прикрыл глаза, притягивая его к себе.
Глава 67
После катастрофического – в представлении Десмонда – обеда с семьей Пейтон он с ними почти не встречался.
Его пригласили на собеседование полдюжины стартапов, но обнаружилась новая загвоздка: обжегшись, Десмонд боялся отдаваться делу всерьез. Что, если новая компания – еще одна xTV? Ему не хотелось повторять ошибку.
Прошла неделя – сдох еще один стартап, опционами которого он владел. Если так пойдет дальше, через месяц у него не будет денег на аренду места для трейлера. Пора кончать крутить носом и принять чье-нибудь предложение.
До Рождества оставалась неделя. Десмонда страшила мысль, что Пейтон предложит переселиться к ней. Не предложила. Очевидно, почуяла, что заденет его за живое.
– Чтобы ты не увлекся и не купил мне на Рождество целый остров, давай договоримся заранее, – предложила она.
– Давай.
– Нам обоим разрешается потратить на подарок не больше десяти долларов.
– Хорошо.
– И пусть подарок скажет что-то новое о том, кто его подарил.
Десмонд смутился.
– Я хочу узнать о тебе побольше. Пусть твой подарок расскажет о твоем прошлом. О чем-то, что на тебя повлияло. Понял?
Понять-то он понял, но не мог взять в толк, что подарить. Эта мысль мучила его всю неделю до Рождества.
Десмонд продолжал отклонять предложения о работе. Отдала концы еще одна компания, в которой он приобрел опционы. Пачка лотерейных билетов быстро таяла, перебираясь в мусорную корзину по мере того, как фортуна вынимала из барабана пронумерованные шары.
Однажды ночью Десмонд отправился на пикапе в Национальный парк Портола, срубил росток мамонтового дерева и очистил ствол от веток. Дома Десмонд несколько дней его обтачивал, потом заглянул в календарь местных событий и нашел то, что искал.
За два дня до Рождества Пейтон положила свой красиво упакованный подарок на кофейный столик. Десмонд свой даже не завернул и сразу занервничал.
Он сорвал обертку, под которой обнаружилась картонная коробка. В ней лежала еще одна завернутая в подарочную бумагу коробка, а сверху – карта. Десмонд развернул ее. Желтым цветом были помечены Лондон в Англии, Гейдельберг в Германии, Гонконг, два небольших городка в Шотландии, один в Ирландии и еще один на юге Китая.
– Желтый цвет – происхождение моей семьи, – подсказала Пейтон. – Родителей, дедушек, бабушек.
Десмонд рассмотрел карту и обнаружил два десятка зеленых точек.
– Зеленым цветом помечены все те места, куда я хотела бы с тобой поехать. Не сейчас – когда-нибудь.
Десмонд проглотил ком в горле и промолчал, глядя на карту, как на смертный приговор. Пейтон уже все распланировала за двоих. И, похоже, долго об этом думала.
– Открой следующую коробку! – с нетерпением воскликнула она, не замечая его тревоги.
В ней оказалась миниатюрная фигурка русалки на пружинке. На подставке – гравировка: «Пало-Альто».
– Лучше не могла придумать, – сказала девушка, бросив выжидающий взгляд. – Догадался?
– Э-э…
– Ну, давай же!
– «Маленькая русалка» – твой любимый фильм?
Пейтон твердым кулачком ткнула его в плечо.
– Нет! Я была членом сборной по плаванию. В школе.
– А-а, ну конечно! Как я упустил это из виду? Теперь ясно.
Под русалкой он обнаружил третью коробочку. Пейтон вдруг перестала подгонять, застеснялась, как будто в последнюю минуту передумала. Пока Десмонд разворачивал бумагу, она смотрела в сторону.
Предмет в третьей коробке был совсем маленький. Десмонд ухватил его кончиками пальцев и извлек наружу.
Красное стеклянное сердце.
– Это значит, что я тебя люблю, Дез.
Он положил сердце в карман, наклонился и поцеловал подругу.
– Я никогда прежде не испытывал ничего подобного, – сказал он.
Пейтон – явно разочарованная – поспешно улыбнулась и тут же закатила глаза, пытаясь напустить на себя игривый вид.
– Господи, когда ты успел стать юристом?
– Я правду говорю. – Он взял сердечко двумя пальцами. – Но я не такой, как ты. Мое сердце не похоже на твое.
– С твоим сердцем все в порядке, Десмонд.
В последнее время он все чаще в этом сомневался.
– Ладно, что ты мне принес? – с жадным интересом спросила Пейтон.
Десмонд порылся в рюкзаке, достал подарок и вручил его подруге.
Та повертела резную деревянную штуковину в руках.
– Это что? Эйфелева башня? Ты хочешь… чтобы мы поехали во Францию?
– Нет, – покачал он головой. – То есть я не против. Но это – нефтяная вышка.
– Ой! – Пейтон еще раз внимательно осмотрела подарок. – А я думала, они похожи на молоток. Клюют землю то и дело – ну, ты знаешь…
– То, что ты имеешь в виду, называется балансир станка-качалки. А это – буровая вышка. Та, что бурит скважины.
Пейтон кивнула.
– Ну и?
– Я на такой работал.
– А-а…