А. Дж. Риддл – Ген Атлантиды (страница 36)

– Ну, я и в самом деле не настолько голодна, но «куриный суп-лапша» звучит просто неотразимо.

Перевернув упаковку, Дэвид вспорол ее.

– Превосходный выбор, мэм. Пожалуйста, подождите минуточку, пока ваше первое блюдо разогреется.

– Незачем разогревать, – ступила к нему Кейт.

– Чепуха, это не составит трудов.

Кейт поглядела на брезент, скрывающий самолет.

– А разве огонь не выдаст наше местонахождение… не подвергнет риску?..

– Мой дорогой доктор, – покачал головой Дэвид, – я признаю, что сегодня мы терпим некоторые лишения, но мы ведь живем не в каменном веке, готовя пищу на каменных очагах, как неандертальцы. – Он извлек из рюкзака нечто вроде тонкого фонарика, откинул колпачок, и оттуда вырвалось пламя, напоминающее факел газового резака. Дэвид принялся водить им туда-сюда под лотком с блюдом Кейт.

Присев на корточки, доктор смотрела, как «куриный суп» закипает прямо на глазах. Несомненно, мясо соевое или какой-нибудь другой заменитель курятины.

– Ну, хотя бы никакие животные не пострадали.

Дэвид наблюдал за пламенем и лотком сосредоточенно, словно был занят ремонтом сложного электронного прибора.

– О, по-моему, мясо настоящее. За последние пару лет эти штуки сделали грандиозный прогресс. В Афганистане я едал такое, что вообще не годится для человеческого пищеварения. Или для питания гоминидов, полагаю, сказали бы вы.

– Весьма впечатляюще – да, мы гоминиды. Гоминины, если точнее. Единственные уцелевшие[12].

– Я тут освежил свою эволюционную историю. – Дэвид отдал ей подогретый куриный суп, затем вскрыл другую упаковку – мясной рулет – и принялся есть его холодным.

Кейт помешала суп вилколожкой и осторожно пару раз отхлебнула. Не так уж скверно. Или просто уже начала привыкать к ужасному вкусу этих блюд? А неважно. И принялась хлебать суп. Оба ели в молчании. Озеро хранило полнейшую безмятежность, а окружающий их плотный зеленый лес покачивался на ветру, чуть поскрипывая, да время от времени невидимые существа перескакивали с ветки на ветку. Если бы не вчерашние трагические события, можно было бы подумать, что они туристы, выбравшиеся в девственную глушь; на минутку именно так Кейт и показалось. Она доела через минуту после Дэвида, и он, забрав у нее лоток, объявил:

– Пора трогаться, у нас Т минус тридцать до времени встречи с контактом.

И тут же покоя и невинности природного окружения как не бывало. Закинув тяжелый рюкзак на плечи, Дэвид спрятал оставленный ими мусор под брезент и двинулся через горный лес в таком энергичном темпе, что Кейт поспевала за ним не без труда, скрывая тяжелое дыхание. Дэвид в куда лучшей форме, чем она. Время от времени он останавливался, все так же дыша через нос, пока Кейт, отвернувшись, дышала широко открытым ртом.

На третьем привале Вэйл, прислонившись к дереву, сказал:

– Я понимаю, что вы не готовы поговорить о своих исследованиях, но поведайте мне вот что: как по-вашему, почему «Иммари» похитила этих ребятишек?

– На самом деле я порядком раздумывала об этом с самой Джакарты, – наклонившись, Кейт уперлась ладонями в колени. – Кое-что из сказанного мне Мартином, когда он допрашивал меня, представляется полнейшей бессмыслицей.

– А именно?

– Он намекал, что есть оружие – какое-то супероружие, которое может стереть человечество с лица земли…

– Он сказал?.. – оттолкнулся Дэвид от дерева.

– Нет, больше он ничего не сказал. Какие-то бредовые речи. Отчасти тирада о потерянных городах, о генетике и… о чем же еще? – Кейт тряхнула головой. – Он утверждал, что дети с аутизмом могут представлять угрозу, что они – следующая ступень человеческой эволюции.

– А это возможно? Насчет эволюции?

– Не знаю. Быть может. Нам известно, что последний крупный эволюционный скачок был связан с изменением связей мозга. Если взглянуть на геном людей сто тысяч лет назад и пятьдесят тысяч лет назад, генетические изменения окажутся минимальными, но мы знаем, что гены, осуществившие изменения, оказали грандиозное влияние – главным образом на то, как мы мыслим. Люди начали пользоваться языком и мыслить абстрактно, решая проблемы, а не повинуясь инстинктам. По сути, мозг начал действовать скорее как компьютер, а не центр обработки импульсов. Это спорно, но имеются свидетельства, что происходит очередной сдвиг в связях мозга. Аутизм по сути являет собой изменение связей в мозге, а темпы проявления расстройств аутистического спектра, или РАС, стремительно нарастают. В Америке они за последние двадцать лет подскочили на пятьсот процентов. Каждый восемьдесят восьмой американец попадает в пределы спектра. Часть возрастания объясняется улучшением методов диагностики, но нет сомнений, что РАС на подъеме – в каждой стране по всему миру. И похоже, что по развитым странам это ударило сильнее всего.

– Я что-то не улавливаю. Какое отношение РАС имеет к эволюционной генетике?

– Нам известно, что почти все состояния аутистического спектра имеют сильный генетический компонент. Все они вызваны разницей в связях мозга, контролируемых небольшой группой генов. В центре моих исследований вопрос о том, как эти гены влияют на связи мозга – и что более важно, как генная терапия может включать и выключать гены, увеличивающие их социализацию и улучшающие качество их жизни. Огромное множество людей, вписывающихся в аутистический спектр, ведут полноценную, радостную жизнь. Например, индивидуумы, у которых диагностирован синдром Аспергера, просто с большим трудом ведут общественную жизнь и обычно интенсивно фокусируются на сфере своих интересов – компьютерах, комиксах, финансах – да чем угодно. Но это не всегда выступает ограничением. На самом деле специализация в наши дни – ключ к успеху. Вы только взгляните на список Форбса – если бы вы проверили индивидуумов, сделавших свои состояния на компьютерах, биотехнологиях и финансах, я вам гарантирую, что большинство угодило бы куда-нибудь в аутистический спектр. Но им повезло – они выиграли в генетическую лотерею. Их мозги работают так, что позволяют им решать сложные проблемы и располагать достаточной социальной адаптацией, чтобы вращаться в обществе. Именно это я и пыталась сделать – дать моим детишкам достойный шанс в жизни. – Кейт наконец отдышалась, но головы не подняла.

– Не говорите так – словно все кончено. Давайте двигаться. У нас Т минус пятнадцать.

Они зашагали дальше, и на этот раз Кейт поспевала. За пять минут до назначенного времени лес расступился и впереди показался циклопический железнодорожный вокзал.

– Он явно не брошенный, – заметила Кейт.

Люди на вокзале перед ними так и роились – одетые в белые халаты, в форму охранников и другие униформы. Дэвид и Кейт будут выделяться среди заполнивших вокзал толп, как бельмо на глазу.

– Поторопимся, пока не увидели, как мы выходим из-за деревьев.

Глава 50

Дориан следил за мониторами, когда ученые вывели из комнаты десятка два китайских подопытных. Терапия явно прошлась по ним, как паровой каток, – некоторые едва передвигали ноги.

В комнате наблюдения имелась большая стена с экранами, отслеживающими каждый дюйм исследовательского комплекса, и несколько рядов компьютеров, за которыми яйцеголовые молотили по клавишам день-деньской, занимаясь бог знает чем.

В другом конце комнаты Наоми с откровенно скучающим видом прислонилась к стене. Вид у нее в одежде странный. Дориан жестом велел ей подойти. Слушать отчет ученого она не уполномочена.

– Хочешь смотаться отсюда? – спросила Наоми.

– Уже скоро. Ступай, познакомься пока с заведением. Мне надо еще поработать. Я скоро за тобой приду.

– Осмотрю местные дарования.

– Не делай ничего такого, чего я бы не стал.

Она удалилась из комнаты без единого слова.

Дориан обернулся к нервному ученому, старавшемуся не попадаться на глаза, но хвостом таскавшемуся за Дорианом с самого его прибытия.

– Доктор Чанг?

– Да, сэр? – выступил тот вперед.

– Что это я вижу?

– Это третья партия. Мы работаем быстрее некуда, мистер Слоун. – Не услышав от Дориана в ответ ни слова, Чанг продолжал: – А э, доктор Грей к нам присоединится?

– Нет. С этого момента вы связываетесь по поводу этого проекта только со мной. Ясно?

– Э, да, сэр. А… э-э?..

– Доктор Грей работает над новым проектом. Я бы хотел, чтобы вы ввели меня в курс.

Чанг открыл рот, чтобы заговорить.

– И покороче, – нетерпеливо воззрился на него Дориан.

– Конечно, сэр. – Чанг потер ладони, словно грел их у костра. – Что ж, как вам известно, проект восходит к тридцатым годам двадцатого века, но существенного прогресса нам удалось добиться только в последние пару лет – и все это благодаря ряду открытий в генетике, в частности, быстрому секвенированию… определению последовательности генома.

– Я думал, человеческий геном секвенировали еще в девяностых.

– А это галим… э, ошибочный термин, если хотите. Одного человеческого генома не существует. Первый человеческий геном был секвенирован в девяностых, а черновую последовательность опубликовали в феврале 2001 года – э-э, это было геном доктора Крейга Вентера. Но геном имеет каждый из нас, и у каждого он свой. Отчасти в этом и заключается сложность и увлекательность задачи.

– Что-то я не ухватываю.

– Да, извините, мне нечасто доводится говорить о проекте, – доктор нервно хихикнул. – Ах, и по очевидным обстоятельствам! И уж тем более не с людьми вашего положения. Да, с чего же начать? Может, капельку истории… Э-э, в тридцатых… тогдашние исследования были… радикальными, но дали на-гора кое-какие интересные результаты, несмотря на методы. – Чанг огляделся, словно гадая, не оскорбил ли он Дориана. – Э-э, ну, мы потратили десятки лет, изучая, как Колокол фактически действует на жертв. Как вам известно, это разновидность радиации, которую мы не до конца понимаем, но воздействие…